Other Translations: Deutsch , English , Español , Français
From: ,
Aṅguttara Nikāya 3.35 Ангуттара Никая 3.35
4. Devadūtavagga 4. Небесные посланники
Hatthakasutta Хаттхака
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā āḷaviyaṁ viharati gomagge siṁsapāvane paṇṇasanthare. Однажды Благословенный проживал в Алави на куче листьев, расстеленных на коровьей тропе в роще симсаповых деревьев.
Atha kho hatthako āḷavako jaṅghāvihāraṁ anucaṅkamamāno anuvicaramāno addasa bhagavantaṁ gomagge siṁsapāvane paṇṇasanthare nisinnaṁ. И тогда Хаттхака из Алави, прогуливаясь и разминаясь, увидел Благословенного, сидящего там.
Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho hatthako āḷavako bhagavantaṁ etadavoca: Тогда он подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал Благословенному:
“kacci, bhante bhagavā, sukhamasayitthā”ti? «Уважаемый, я надеюсь, Благословенный спал спокойно?»
“Evaṁ, kumāra, sukhamasayitthaṁ. «Да, царевич, я спал спокойно.
Ye ca pana loke sukhaṁ senti, ahaṁ tesaṁ aññataro”ti. Я из тех в мире, кто спит спокойно».
“Sītā, bhante, hemantikā ratti, antaraṭṭhako himapātasamayo, kharā gokaṇṭakahatā bhūmi, tanuko paṇṇasantharo, viraḷāni rukkhassa pattāni, sītāni kāsāyāni vatthāni, sīto ca verambho vāto vāyati. «Но, уважаемый, зимние ночи холодны. Сейчас восьмидневный период, когда выпадает снег. Земля, истоптанная коровьими копытами, груба, а подстилка из листвы тонкая. Листьев на деревьях мало, в жёлтых одеждах монаха холодно, да и дуют сильные холодные ветра.
Atha ca pana bhagavā evamāha: И всё же, Благословенный говорит так:
‘evaṁ, kumāra, sukhamasayitthaṁ. «Да, царевич, я спал спокойно.
Ye ca pana loke sukhaṁ senti, ahaṁ tesaṁ aññataro’”ti. Я из тех в мире, кто спит спокойно».
“Tena hi, kumāra, taññevettha paṭipucchissāmi. Yathā te khameyya tathā naṁ byākareyyāsi. «Что ж, царевич, в таком случае я задам тебе вопрос на эту тему. Отвечай так, как сочтёшь нужным.
Taṁ kiṁ maññasi, kumāra, idhassa gahapatissa vā gahapatiputtassa vā kūṭāgāraṁ ullittāvalittaṁ nivātaṁ phusitaggaḷaṁ pihitavātapānaṁ. Как ты думаешь, царевич? У домохозяина или сына домохозяина может быть дом с остроконечной крышей, покрытый штукатуркой изнутри и снаружи, не пропускающий сквозняков, с запертыми ставнями и засовами.
Tatrassa pallaṅko gonakatthato paṭikatthato paṭalikatthato kadalimigapavarapaccattharaṇo sauttaracchado ubhato lohitakūpadhāno; Там у него может быть диван с пледами, одеялами, накидками, с превосходным покрытием из шкуры антилопы, с навесом наверху и красными подушками по обеим сторонам.
telappadīpo cettha jhāyeyya; Горела бы лампа,
catasso ca pajāpatiyo manāpāmanāpena paccupaṭṭhitā assu. и его четыре жены обслуживали его неимоверно приятными способами.
Taṁ kiṁ maññasi, kumāra, sukhaṁ vā so sayeyya no vā? Как ты считаешь, спокойно бы он спал или же нет,
Kathaṁ vā te ettha hotī”ti? или что ты об этом думаешь?»
“Sukhaṁ so, bhante, sayeyya. «Он бы спал спокойно, уважаемый.
Ye ca pana loke sukhaṁ senti, so tesaṁ aññataro”ti. Он был бы одним из тех в мире, кто спит спокойно».
“Taṁ kiṁ maññasi, kumāra, «Но как ты считаешь, царевич?
api nu tassa gahapatissa vā gahapatiputtassa vā uppajjeyyuṁ rāgajā pariḷāhā kāyikā vā cetasikā vā yehi so rāgajehi pariḷāhehi pariḍayhamāno dukkhaṁ sayeyyā”ti? Мог бы в этом домохозяине или сыне домохозяина возникнуть телесный и умственный жар, рождённый жаждой, который мучил бы его так, что он спал бы беспокойно?»
“Evaṁ, bhante”ti. «Мог бы, уважаемый».
“Yehi kho so, kumāra, gahapati vā gahapatiputto vā rāgajehi pariḷāhehi pariḍayhamāno dukkhaṁ sayeyya, so rāgo tathāgatassa pahīno ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṅkato āyatiṁ anuppādadhammo. «В этом домохозяине или сыне домохозяина мог бы возникнуть телесный и умственный жар, рождённый жаждой, который мучил бы его так, что он спал бы беспокойно. Но Татхагата отбросил эту жажду, срубил её под корень, сделал её подобной обрубку пальмы, уничтожил так, что она более не сможет возникнуть в будущем.
Tasmāhaṁ sukhamasayitthaṁ. Поэтому я спал спокойно.
Taṁ kiṁ maññasi, kumāra, Как ты считаешь, царевич?
api nu tassa gahapatissa vā gahapatiputtassa vā uppajjeyyuṁ dosajā pariḷāhā …pe… Мог бы в этом домохозяине или сыне домохозяина возникнуть телесный и умственный жар, рождённый злобой…
mohajā pariḷāhā kāyikā vā cetasikā vā yehi so mohajehi pariḷāhehi pariḍayhamāno dukkhaṁ sayeyyā”ti? Мог бы в этом домохозяине или сыне домохозяина возникнуть телесный и умственный жар, рождённый заблуждением, который мучил бы его так, что он спал бы беспокойно?»
“Evaṁ, bhante”ti. «Мог бы, уважаемый».
“Ye hi kho so, kumāra, gahapati vā gahapatiputto vā mohajehi pariḷāhehi pariḍayhamāno dukkhaṁ sayeyya, so moho tathāgatassa pahīno ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṅkato āyatiṁ anuppādadhammo. «В этом домохозяине или сыне домохозяина мог бы возникнуть телесный и умственный жар, рождённый заблуждением, который мучил бы его так, что он спал бы беспокойно. Но Татхагата отбросил это заблуждение, срубил его под корень, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил так, что оно более не сможет возникнуть в будущем.
Tasmāhaṁ sukhamasayitthanti. Поэтому я спал спокойно».
Sabbadā ve sukhaṁ seti, «Воистину, всегда он спит спокойно:
brāhmaṇo parinibbuto; Брахман, который полностью угас,
Yo na limpati kāmesu, Не льнущий к чувственным усладам,
sītibhūto nirūpadhi. Без обретений и остывший в сердце.
Sabbā āsattiyo chetvā, Привязанности все свои отрезав,
vineyya hadaye daraṁ; Заботу в сердце устранив,
Upasanto sukhaṁ seti, Он, умиротворённый, спит спокойно,
santiṁ pappuyya cetaso”ti. Когда достиг спокойствия ум».
Pañcamaṁ.