Other Translations: Deutsch , English , Español
From: ,
Aṅguttara Nikāya 3.36 Ангуттара Никая 3.36
4. Devadūtavagga 4. Небесные посланники
Devadūtasutta Небесные посланники
“Tīṇimāni, bhikkhave, devadūtāni. «Монахи, есть эти три небесных посланника.
Katamāni tīṇi? Какие три?
Idha, bhikkhave, ekacco kāyena duccaritaṁ carati, vācāya duccaritaṁ carati, manasā duccaritaṁ carati. Вот, монахи, некий человек пускается в неблагое поведение телом, речью и умом.
So kāyena duccaritaṁ caritvā, vācāya duccaritaṁ caritvā, manasā duccaritaṁ caritvā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjati. В результате с распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду.
Tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā nānābāhāsu gahetvā yamassa rañño dassenti: Стражи ада хватают его за руки и приводят к царю Яме, говоря:
‘ayaṁ, deva, puriso amatteyyo apetteyyo asāmañño abrahmañño, na kule jeṭṭhāpacāyī. «Ваше величество, этот человек плохо обращался со своей матерью, плохо обращался со своим отцом, плохо обращался с отшельниками, плохо обращался со жрецами. У него нет уважения к старейшинам его клана.
Imassa devo daṇḍaṁ paṇetū’ti. Пусть царь наложит на него наказание».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā paṭhamaṁ devadūtaṁ samanuyuñjati samanugāhati samanubhāsati: И тогда царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт первого небесного посланника:
‘ambho, purisa, na tvaṁ addasa manussesu paṭhamaṁ devadūtaṁ pātubhūtan’ti? «Почтенный, разве ты не видел первого небесного посланника, который появился в мире?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāddasaṁ, bhante’ti. «Не видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, na tvaṁ addasa manussesu itthiṁ vā purisaṁ vā āsītikaṁ vā nāvutikaṁ vā vassasatikaṁ vā jātiyā jiṇṇaṁ gopānasivaṅkaṁ bhoggaṁ daṇḍaparāyaṇaṁ pavedhamānaṁ gacchantaṁ āturaṁ gatayobbanaṁ khaṇḍadantaṁ palitakesaṁ vilūnaṁ khallitasiraṁ valitaṁ tilakāhatagattan’ti? «Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – восьмидесяти, девяноста, ста лет – скрючившуюся, как подкова, согнутую вдвое, опирающуюся на палку, шатающуюся, хилую, утратившую молодость, с разбитыми зубами, седыми и скудными волосами, плешивую, морщинистую, с покрытыми пятнами частями тела?»
So evamāha: Он говорит:
‘addasaṁ, bhante’ti. «Видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho, purisa, tassa te viññussa sato mahallakassa na etadahosi—«Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
ahampi khomhi jarādhammo jaraṁ anatīto, handāhaṁ kalyāṇaṁ karomi, kāyena vācāya manasā’ti? «Я тоже подвержен старению, я не избегу старения. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāsakkhissaṁ, bhante. Pamādassaṁ, bhante’ti. «Я не мог, уважаемый. Я был беспечным».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho, purisa, pamādatāya na kalyāṇamakāsi kāyena vācāya manasā. «Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом.
Taggha tvaṁ, ambho purisa, tathā karissanti yathā taṁ pamattaṁ. Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Taṁ kho pana te etaṁ pāpakammaṁ neva mātarā kataṁ, na pitarā kataṁ, na bhātarā kataṁ, na bhaginiyā kataṁ, na mittāmaccehi kataṁ, na ñātisālohitehi kataṁ, na devatāhi kataṁ, na samaṇabrāhmaṇehi kataṁ; Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
atha kho tayāvetaṁ pāpakammaṁ kataṁ, tvaññevetassa vipākaṁ paṭisaṁvedissasī’ti. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā paṭhamaṁ devadūtaṁ samanuyuñjitvā samanugāhitvā samanubhāsitvā, dutiyaṁ devadūtaṁ samanuyuñjati samanugāhati samanubhāsati: И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт первого небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт второго небесного посланника:
‘ambho purisa, na tvaṁ addasa manussesu dutiyaṁ devadūtaṁ pātubhūtan’ti? «Почтенный, разве ты не видел второго небесного посланника, который появился в мире?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāddasaṁ, bhante’ti. «Не видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, na tvaṁ addasa manussesu itthiṁ vā purisaṁ vā ābādhikaṁ dukkhitaṁ bāḷhagilānaṁ, sake muttakarīse palipannaṁ semānaṁ, aññehi vuṭṭhāpiyamānaṁ, aññehi saṁvesiyamānan’ti? «Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – поражённую болезнью, нездоровую, серьёзно больную – лежащую запачканной в собственных испражнениях и моче, которую поднимают одни, а кладут другие?»
So evamāha: Он говорит:
‘addasaṁ, bhante’ti. «Видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, tassa te viññussa sato mahallakassa na etadahosi: «Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“ahampi khomhi byādhidhammo byādhiṁ anatīto, handāhaṁ kalyāṇaṁ karomi kāyena vācāya manasā”’ti? «Я тоже подвержен болезням, я не избегу болезней. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāsakkhissaṁ, bhante. Pamādassaṁ, bhante’ti. «Я не мог, уважаемый. Я был беспечны».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, pamādatāya na kalyāṇamakāsi kāyena vācāya manasā. «Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом
Taggha tvaṁ, ambho purisa, tathā karissanti yathā taṁ pamattaṁ. Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Taṁ kho pana te etaṁ pāpakammaṁ neva mātarā kataṁ, na pitarā kataṁ, na bhātarā kataṁ, na bhaginiyā kataṁ, na mittāmaccehi kataṁ, na ñātisālohitehi kataṁ, na devatāhi kataṁ, na samaṇabrāhmaṇehi kataṁ; Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
atha kho tayāvetaṁ pāpakammaṁ kataṁ. Tvaññevetassa vipākaṁ paṭisaṁvedissasī’ti. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā dutiyaṁ devadūtaṁ samanuyuñjitvā samanugāhitvā samanubhāsitvā, tatiyaṁ devadūtaṁ samanuyuñjati samanugāhati samanubhāsati: И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт второго небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт третьего небесного посланника:
‘ambho purisa, na tvaṁ addasa manussesu tatiyaṁ devadūtaṁ pātubhūtan’ti? «Почтенный, разве ты не видел третьего небесного посланника, который появился в мире?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāddasaṁ, bhante’ti. «Не видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, na tvaṁ addasa manussesu itthiṁ vā purisaṁ vā ekāhamataṁ vā dvīhamataṁ vā tīhamataṁ vā uddhumātakaṁ vinīlakaṁ vipubbakajātan’ti? «Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – мёртвую один день как, мёртвую два дня как, мёртвую три дня как – вспухшую, мертвенно-бледную, истекающую нечистотами?»
So evamāha: Он говорит:
‘addasaṁ, bhante’ti. «Видел, уважаемый».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, tassa te viññussa sato mahallakassa na etadahosi—«Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
ahampi khomhi maraṇadhammo maraṇaṁ anatīto, handāhaṁ kalyāṇaṁ karomi kāyena vācāya manasā’ti? «Я тоже подвержен смерти, я не избегу смерти. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
So evamāha: Он отвечает:
‘nāsakkhissaṁ, bhante. Pamādassaṁ, bhante’ti. «Я не мог, уважаемый. Я был беспечным».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā evamāha: Тогда царь Яма говорит:
‘ambho purisa, pamādatāya na kalyāṇamakāsi kāyena vācāya manasā. «Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом.
Taggha tvaṁ, ambho purisa, tathā karissanti yathā taṁ pamattaṁ. Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Taṁ kho pana te etaṁ pāpakammaṁ neva mātarā kataṁ, na pitarā kataṁ, na bhātarā kataṁ, na bhaginiyā kataṁ, na mittāmaccehi kataṁ, na ñātisālohitehi kataṁ, na devatāhi kataṁ, na samaṇabrāhmaṇehi kataṁ; Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
atha kho tayāvetaṁ pāpakammaṁ kataṁ. Tvaññevetassa vipākaṁ paṭisaṁvedissasī’”ti. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
Tamenaṁ, bhikkhave, yamo rājā tatiyaṁ devadūtaṁ samanuyuñjitvā samanugāhitvā samanubhāsitvā tuṇhī hoti. Тогда, расспросив, исследовав и допросив его о третьем божественном вестнике, царь Яма, умолкает.
Tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā pañcavidhabandhanaṁ nāma kāraṇaṁ karonti. И тогда стражи ада пытают его пятичастным прокалыванием.
Tattaṁ ayokhilaṁ hatthe gamenti. Tattaṁ ayokhilaṁ dutiyasmiṁ hatthe gamenti. Tattaṁ ayokhilaṁ pāde gamenti. Tattaṁ ayokhilaṁ dutiyasmiṁ pāde gamenti. Tattaṁ ayokhilaṁ majjhe urasmiṁ gamenti. Они загоняют раскалённый железный прут в одну руку, загоняют раскалённый железный прут в другую руку, загоняют раскалённый железный прут в ногу, загоняют раскалённый железный прут в другую ногу, загоняют раскалённый железный прут в середину через грудь.
So tattha dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vediyati, na ca tāva kālaṁ karoti yāva na taṁ pāpakammaṁ byantīhoti. Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā saṁvesetvā kudhārīhi tacchanti. Затем стражи ада бросают его на землю и обстругивают топорами.
So tattha dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vediyati, na ca tāva kālaṁ karoti yāva na taṁ pāpakammaṁ byantīhoti. Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā uddhampādaṁ adhosiraṁ gahetvā vāsīhi tacchanti …pe… Затем стражи ада переворачивают его вверх тормашками и обстругивают тесаками. …
tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā rathe yojetvā ādittāya bhūmiyā sampajjalitāya sajotibhūtāya sārentipi paccāsārentipi …pe… Затем стражи ада привязывают его к колеснице и возят его взад и вперёд по земле, которая горит, пылает, полыхает. …
tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā mahantaṁ aṅgārapabbataṁ ādittaṁ sampajjalitaṁ sajotibhūtaṁ āropentipi oropentipi …pe… Затем стражи ада заставляют его взбираться на огромную груду углей, которые горят, пылают, полыхают. …
tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā uddhampādaṁ adhosiraṁ gahetvā tattāya lohakumbhiyā pakkhipanti, ādittāya sampajjalitāya sajotibhūtāya. (…) Затем смотрители ада переворачивают его вверх тормашками и окунают в котёл с расплавленной медью, которая горит, пылает, полыхает. …
So tattha pheṇuddehakaṁ paccamāno sakimpi uddhaṁ gacchati, sakimpi adho gacchati, sakimpi tiriyaṁ gacchati. Там он варится во вспененном водовороте. И по мере того как он варится там во вспененном водовороте, его швыряет вверх, вниз, по сторонам.
So tattha dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vediyati, na ca tāva kālaṁ karoti yāva na taṁ pāpakammaṁ byantīhoti. Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется.
Tamenaṁ, bhikkhave, nirayapālā mahāniraye pakkhipanti. Затем стражи ада бросают его в Великий ад.
So kho pana, bhikkhave, mahānirayo—И вот что касается Великого ада, монахи:
Catukkaṇṇo catudvāro, Четыре в нём угла. Построен он
vibhatto bhāgaso mito; С дверями четырьмя по каждой из сторон.
Ayopākārapariyanto, Заделан он железом всюду и везде,
ayasā paṭikujjito. Как и железной крышей сверху он закрыт.
Tassa ayomayā bhūmi, И пол в нём из железа,
Jalitā tejasā yutā; Раскалённый докрасна,
Samantā yojanasataṁ, Длиной он в сотню лиг –
Pharitvā tiṭṭhati sabbadāti. Их покрывает целиком.
Bhūtapubbaṁ, bhikkhave, yamassa rañño etadahosi: Как-то раз, монахи, царь Яма подумал:
‘ye kira, bho, loke pāpakāni kammāni karonti te evarūpā vividhā kammakāraṇā karīyanti. «Те люди в мире, которые совершают плохие, неблагие поступки, воистину, подвергаются всем этим многочисленным видам пыток.
Aho vatāhaṁ manussattaṁ labheyyaṁ, tathāgato ca loke uppajjeyya arahaṁ sammāsambuddho, tañcāhaṁ bhagavantaṁ payirupāseyyaṁ. О, вот бы я обрёл человеческое состояние, и Татхагата, совершенный и полностью просветлённый, появился в мире, и я мог бы прислуживать этому Благословенному,
So ca me bhagavā dhammaṁ deseyya, tassa cāhaṁ bhagavato dhammaṁ ājāneyyan’ti. и этот Благословенный мог бы обучить меня Дхамме, так, чтобы я смог понять Дхамму Благословенного!»
Taṁ kho panāhaṁ, bhikkhave, na aññassa samaṇassa vā brāhmaṇassa vā sutvā evaṁ vadāmi, api ca kho, bhikkhave, yadeva me sāmaṁ ñātaṁ sāmaṁ diṭṭhaṁ sāmaṁ viditaṁ tadevāhaṁ vadāmīti. Монахи, я говорю вам об этом не как о чём-то, что я услышал от другого жреца или отшельника. Я говорю вам об этом, потому что я сам в действительности познал, увидел, открыл это сам».
Coditā devadūtehi, «Предупреждают их небесные посланники,
ye pamajjanti māṇavā; Но многие беспечны всё равно.
Te dīgharattaṁ socanti, И долго будут люди те тогда грустить,
hīnakāyūpagā narā. Как только в нижний мир они падут.
Ye ca kho devadūtehi, Но коли люд благой в сей жизни извещён
santo sappurisā idha; Посланниками, что пришли с небес,
Coditā nappamajjanti, То без беспечности тогда живут они,
ariyadhamme kudācanaṁ. Благую Дхамму практикуют хорошо.
Upādāne bhayaṁ disvā, Со страхом на цепляние зрят они,
jātimaraṇasambhave; Ведь создаёт оно рождение и смерть.
Anupādā vimuccanti, И без цепляния они освободились,
jātimaraṇasaṅkhaye. Ведь уничтожили рождение и смерть.
Te appamattā sukhino, Они блаженны, так как спасены,
diṭṭhadhammābhinibbutā; Ниббаны достигают прямо здесь.
Sabbaverabhayātītā, Любую ненависть и страх преодолев,
sabbadukkhaṁ upaccagun”ti. Они спаслись от всяческих страданий»
Chaṭṭhaṁ.