Other Translations: Deutsch , English
From: ,
Aṅguttara Nikāya 3.61 Ангуттара Никая 3.61
7. Mahāvagga 7. Большая глава
Titthāyatanasutta Приверженец иного учения
“Tīṇimāni, bhikkhave, titthāyatanāni yāni paṇḍitehi samanuyuñjiyamānāni samanugāhiyamānāni samanubhāsiyamānāni parampi gantvā akiriyāya saṇṭhahanti. «Монахи, есть эти три идейных принципа приверженцев других учений, которые – если мудрые будут задавать этим приверженцам вопросы насчёт этих принципов, спрашивать, допрашивать их разными путями – выльются в постулат о не-делании.
Katamāni tīṇi? Какие три?
Santi, bhikkhave, eke samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: Монахи, бывают некие жрецы и отшельники, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ pubbekatahetū’ti. «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это обусловлено тем, что было сделано им в прошлом».
Santi, bhikkhave, eke samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: Бывают другие жрецы и отшельники, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ issaranimmānahetū’ti. «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это обусловлено созидательной деятельностью Бога».
Santi, bhikkhave, eke samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: И бывают ещё другие жрецы и отшельники, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ ahetuappaccayā’ti. «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это происходит без условия, без причины»
Tatra, bhikkhave, ye te samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: Монахи, я подошёл к тем жрецам и отшельникам, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ pubbekatahetū’ti, tyāhaṁ upasaṅkamitvā evaṁ vadāmi: «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это обусловлено тем, что было сделано им в прошлом», и сказал им:
‘saccaṁ kira tumhe āyasmanto evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: «Правда ли, почтенные, что вы придерживаетесь такой доктрины и воззрения?»
“yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ pubbekatahetū”’ti?
Te ca me evaṁ puṭṭhā ‘āmā’ti paṭijānanti. Когда я спросил их так, они подтвердили это.
Tyāhaṁ evaṁ vadāmi: Тогда я сказал им:
‘tenahāyasmanto pāṇātipātino bhavissanti pubbekatahetu, adinnādāyino bhavissanti pubbekatahetu, abrahmacārino bhavissanti pubbekatahetu, musāvādino bhavissanti pubbekatahetu, pisuṇavācā bhavissanti pubbekatahetu, pharusavācā bhavissanti pubbekatahetu, samphappalāpino bhavissanti pubbekatahetu, abhijjhāluno bhavissanti pubbekatahetu, byāpannacittā bhavissanti pubbekatahetu, micchādiṭṭhikā bhavissanti pubbekatahetu’. «В таком случае, из-за прошлых поступков теперь может быть так, что вы убиваете живых существ, берёте то, что вам не было дано, потворствуете половой активности, лжёте, говорите злонамеренно, грубите, пустословите; вы можете быть полны алчности, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений».
Pubbekataṁ kho pana, bhikkhave, sārato paccāgacchataṁ na hoti chando vā vāyāmo vā idaṁ vā karaṇīyaṁ idaṁ vā akaraṇīyanti. Те, кто отступает к прошлым поступкам как к основополагающей истине, не имеют желания делать то, что следует делать и избегать делания того, чего не следует делать, как и не прилагают в этом отношении усилий.
Iti karaṇīyākaraṇīye kho pana saccato thetato anupalabbhiyamāne muṭṭhassatīnaṁ anārakkhānaṁ viharataṁ na hoti paccattaṁ sahadhammiko samaṇavādo. Поскольку они не считают действительным и истинным то, что следует делать, и то, чего не следует делать, они пребывают с замутнёнными умами, не охраняют себя сдержанностью органов чувств, и даже определение «отшельник» не может быть оправданно применено к ним лично.
Ayaṁ kho me, bhikkhave, tesu samaṇabrāhmaṇesu evaṁvādīsu evaṁdiṭṭhīsu paṭhamo sahadhammiko niggaho hoti. Таковым было моё первое аргументированное опровержение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения.
Tatra, bhikkhave, ye te samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: Далее, монахи, я подошёл к тем жрецам и отшельникам, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ issaranimmānahetū’ti, tyāhaṁ upasaṅkamitvā evaṁ vadāmi: «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это обусловлено созидательной деятельностью Бога», и сказал им:
‘saccaṁ kira tumhe āyasmanto evaṁvādino evaṁdiṭṭhino—«Правда ли, почтенные, что вы придерживаетесь такой доктрины и воззрения?»
yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ issaranimmānahetū’ti?
Te ca me evaṁ puṭṭhā ‘āmā’ti paṭijānanti. Когда я спросил их так, они подтвердили это.
Tyāhaṁ evaṁ vadāmi: Тогда я сказал им:
‘tenahāyasmanto pāṇātipātino bhavissanti issaranimmānahetu, adinnādāyino bhavissanti issaranimmānahetu, abrahmacārino bhavissanti issaranimmānahetu, musāvādino bhavissanti issaranimmānahetu, pisuṇavācā bhavissanti issaranimmānahetu, pharusavācā bhavissanti issaranimmānahetu, samphappalāpino bhavissanti issaranimmānahetu, abhijjhāluno bhavissanti issaranimmānahetu, byāpannacittā bhavissanti issaranimmānahetu, micchādiṭṭhikā bhavissanti issaranimmānahetu’. «В таком случае, из-за созидательной деятельности Бога теперь может быть так, что вы убиваете живых существ, берёте то, что вам не было дано, потворствуете половой активности, лжёте, говорите злонамеренно, грубите, пустословите; вы можете быть полны алчности, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений».
Issaranimmānaṁ kho pana, bhikkhave, sārato paccāgacchataṁ na hoti chando vā vāyāmo vā idaṁ vā karaṇīyaṁ idaṁ vā akaraṇīyanti. Те, кто отступает к созидательной деятельности Бога как к основополагающей истине, не имеют желания делать то, что следует делать, и избегать делания того, чего не следует делать, как и не прилагают в этом отношении усилий.
Iti karaṇīyākaraṇīye kho pana saccato thetato anupalabbhiyamāne muṭṭhassatīnaṁ anārakkhānaṁ viharataṁ na hoti paccattaṁ sahadhammiko samaṇavādo. Поскольку они не считают действительным и истинным то, что следует делать, и то, чего не следует делать, они пребывают с замутнёнными умами, не охраняют себя сдержанностью органов чувств, и даже определение «отшельник» не может быть оправданно применено к ним лично.
Ayaṁ kho me, bhikkhave, tesu samaṇabrāhmaṇesu evaṁvādīsu evaṁdiṭṭhīsu dutiyo sahadhammiko niggaho hoti. Таковым было моё второе аргументированное опровержение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения.
Tatra, bhikkhave, ye te samaṇabrāhmaṇā evaṁvādino evaṁdiṭṭhino: Далее, монахи, я подошёл к тем жрецам и отшельникам, которые придерживаются такой доктрины и такого воззрения:
‘yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ ahetuappaccayā’ti, tyāhaṁ upasaṅkamitvā evaṁ vadāmi: «Всё, что переживает этот человек – удовольствие, боль, ни-удовольствие-ни-боль – всё это происходит без условия, без причины», и сказал им:
‘saccaṁ kira tumhe āyasmanto evaṁvādino evaṁdiṭṭhino—«Правда ли, почтенные, что вы придерживаетесь такой доктрины и воззрения?»
yaṁ kiñcāyaṁ purisapuggalo paṭisaṁvedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā sabbaṁ taṁ ahetuappaccayā’ti?
Te ca me evaṁ puṭṭhā ‘āmā’ti paṭijānanti. Когда я спросил их так, они подтвердили это.
Tyāhaṁ evaṁ vadāmi: Тогда я сказал им:
‘tenahāyasmanto pāṇātipātino bhavissanti ahetuappaccayā …pe… micchādiṭṭhikā bhavissanti ahetuappaccayā’”. «В таком случае, без условия или причины теперь может быть так, что вы убиваете живых существ… и можете быть полны алчности, иметь недоброжелательный ум, придерживаться неправильных воззрений».
Ahetuappaccayaṁ kho pana, bhikkhave, sārato paccāgacchataṁ na hoti chando vā vāyāmo vā idaṁ vā karaṇīyaṁ idaṁ vā akaraṇīyanti. Те, кто отступает к отсутствию условия и причины как к основополагающей истине, не имеют желания делать то, что следует делать и избегать делания того, чего не следует делать, как и не прилагают в этом отношении усилий.
Iti karaṇīyākaraṇīye kho pana saccato thetato anupalabbhiyamāne muṭṭhassatīnaṁ anārakkhānaṁ viharataṁ na hoti paccattaṁ sahadhammiko samaṇavādo. Поскольку они не считают действительным и истинным то, что следует делать, и то, чего не следует делать, они пребывают с замутнёнными умами, не охраняют себя сдержанностью органов чувств, и даже определение «отшельник» не может быть оправданно применено к ним лично.
Ayaṁ kho me, bhikkhave, tesu samaṇabrāhmaṇesu evaṁvādīsu evaṁdiṭṭhīsu tatiyo sahadhammiko niggaho hoti. Таковым было моё третье аргументированное опровержение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения.
Imāni kho, bhikkhave, tīṇi titthāyatanāni yāni paṇḍitehi samanuyuñjiyamānāni samanugāhiyamānāni samanubhāsiyamānāni parampi gantvā akiriyāya saṇṭhahanti. Таковы, монахи, три идейных принципа приверженцев иных учений, которые – если мудрые будут задавать этим приверженцам вопросы насчёт этих принципов, спрашивать, допрашивать их разными путями – выльются в постулат о не-делании.
Ayaṁ kho pana, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi. Но, монахи, эта Дхамма, которой я научил, не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Katamo ca, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi? И какова Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников?
Imā cha dhātuyoti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi. «Есть эти шесть элементов» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Imāni cha phassāyatanānīti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi. «Есть эти шесть сфер контакта» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Ime aṭṭhārasa manopavicārāti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi. «Есть эти восемнадцать умственных исследований» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Imāni cattāri ariyasaccānīti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhi. «Есть эти Четыре благородные истины» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Imā cha dhātuyoti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти шесть элементов» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti kho panetaṁ vuttaṁ. Так было сказано.
Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Но почему так было сказано?
Chayimā, bhikkhave, dhātuyo—Есть эти шесть элементов:
pathavīdhātu, āpodhātu, tejodhātu, vāyodhātu, ākāsadhātu, viññāṇadhātu. Элемент земли, элемент воды, элемент огня, элемент ветра, элемент пространства, элемент сознания.
Imā cha dhātuyoti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти шесть элементов» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ. Когда так было сказано, то вот почему так было сказано.
Imāni cha phassāyatanānīti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти шесть сфер контакта» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti kho panetaṁ vuttaṁ. Так было сказано.
Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Но почему так было сказано?
Chayimāni, bhikkhave, phassāyatanāni—Есть эти шесть сфер контакта:
cakkhu phassāyatanaṁ, sotaṁ phassāyatanaṁ, ghānaṁ phassāyatanaṁ, jivhā phassāyatanaṁ, kāyo phassāyatanaṁ, mano phassāyatanaṁ. Глаз как сфера для контакта, ухо как сфера для контакта, нос как сфера для контакта, язык как сфера для контакта, тело как сфера для контакта, ум как сфера для контакта.
Imāni cha phassāyatanānīti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти шесть сфер контакта» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ. Когда так было сказано, то вот почему так было сказано.
Ime aṭṭhārasa manopavicārāti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти восемнадцать умственных исследований» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti kho panetaṁ vuttaṁ. Так было сказано.
Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Но почему так было сказано?
Cakkhunā rūpaṁ disvā somanassaṭṭhāniyaṁ rūpaṁ upavicarati domanassaṭṭhāniyaṁ rūpaṁ upavicarati upekkhāṭṭhāniyaṁ rūpaṁ upavicarati, Видя форму глазом, человек исследует форму, порождающую радость, он исследует форму, порождающую грусть, он исследует форму, порождающую невозмутимость.
sotena saddaṁ sutvā … Слыша ухом звук…
ghānena gandhaṁ ghāyitvā … Обоняя носом запах…
jivhāya rasaṁ sāyitvā … Пробуя языком вкус…
kāyena phoṭṭhabbaṁ phusitvā … Ощущая телом осязаемую вещь…
manasā dhammaṁ viññāya somanassaṭṭhāniyaṁ dhammaṁ upavicarati domanassaṭṭhāniyaṁ dhammaṁ upavicarati upekkhāṭṭhāniyaṁ dhammaṁ upavicarati. Познавая умом умственный феномен, человек исследует умственный феномен, порождающий радость, он исследует умственный феномен, порождающую грусть, он исследует умственный феномен, порождающую невозмутимость.
Ime aṭṭhārasa manopavicārāti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти восемнадцать умственных исследований» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ. Когда так было сказано, то вот почему так было сказано.
Imāni cattāri ariyasaccānīti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти Четыре благородные истины» – такова, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников.
Iti kho panetaṁ vuttaṁ. Так было сказано.
Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Но почему так было сказано?
Channaṁ, bhikkhave, dhātūnaṁ upādāya gabbhassāvakkanti hoti; В зависимости от шести элементов происходит нисхождение эмбриона.
okkantiyā sati nāmarūpaṁ, nāmarūpapaccayā saḷāyatanaṁ, saḷāyatanapaccayā phasso, phassapaccayā vedanā. Когда происходит нисхождение эмбриона, то имеет место имя-и-форма. С именем-и-формой как условием есть шесть сфер чувств. С шестью сферами как условием есть контакт. С контактом как условием есть чувство.
Vediyamānassa kho panāhaṁ, bhikkhave, idaṁ dukkhanti paññapemi, ayaṁ dukkhasamudayoti paññapemi, ayaṁ dukkhanirodhoti paññapemi, ayaṁ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti paññapemi. И именно для того, кто чувствует, я провозглашаю: «Это – страдание», и «Это – происхождение страдания», и «Это – прекращение страдания», и «Это – путь, ведущий к прекращению страдания».
Katamañca, bhikkhave, dukkhaṁ ariyasaccaṁ? И что такое, монахи, Благородная истина о страдании?
Jātipi dukkhā, jarāpi dukkhā, (…) maraṇampi dukkhaṁ, sokaparidevadukkhadomanassupāyāsāpi dukkhā, appiyehi sampayogo dukkho, piyehi vippayogo dukkho, yampicchaṁ na labhati tampi dukkhaṁ. Saṅkhittena pañcupādānakkhandhā dukkhā. Рождение – это страдание; старость – это страдание, болезни – это страдание, смерть – это страдание, печаль – это страдание, стенание – это страдание, боль – это страдание, грусть и отчаяние – это страдание. Неполучение желаемого – это страдание. Одним словом, пять совокупностей, подверженных цеплянию, – это страдание.
Idaṁ vuccati, bhikkhave, dukkhaṁ ariyasaccaṁ. Вот что называется Благородной истиной о страдании.
Katamañca, bhikkhave, dukkhasamudayaṁ ariyasaccaṁ? И что такое, монахи, Благородная истина о происхождении страдания?
Avijjāpaccayā saṅkhārā, С неведением как условием – формирователи возникают.
saṅkhārapaccayā viññāṇaṁ, С формирователями как условием – сознание возникает.
viññāṇapaccayā nāmarūpaṁ, С сознанием как условием – имя-и-форма возникает.
nāmarūpapaccayā saḷāyatanaṁ, С именем-и-формой как условием – шесть сфер возникают.
saḷāyatanapaccayā phasso, С шестью сферами как условием – контакт возникает.
phassapaccayā vedanā, С контактом как условием – чувство возникает.
vedanāpaccayā taṇhā, С чувством как условием – жажда возникает.
taṇhāpaccayā upādānaṁ, С жаждой как условием – цепляние возникает.
upādānapaccayā bhavo, С цеплянием как условием – существование возникает.
bhavapaccayā jāti, С существованием как условием – рождение возникает.
jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. С рождением как условием – старость и смерть, печаль, стенание, боль, уныние и отчаяние возникают.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. Так возникает вся эта масса страдания.
Idaṁ vuccati, bhikkhave, dukkhasamudayaṁ ariyasaccaṁ. Это называется Благородной истиной о происхождении страдания.
Katamañca, bhikkhave, dukkhanirodhaṁ ariyasaccaṁ? И что такое, монахи, Благородная истина о прекращении страдания?
Avijjāya tveva asesavirāganirodhā saṅkhāranirodho, С прекращением формирователей происходитпрекращение сознания.
saṅkhāranirodhā viññāṇanirodho, С безостаточным угасанием и прекращением неведения происходит прекращение формирователей.
viññāṇanirodhā nāmarūpanirodho, С прекращением сознания происходит прекращение имени-и-формы.
nāmarūpanirodhā saḷāyatananirodho, С прекращением имени-и-формы происходит прекращение шести сфер.
saḷāyatananirodhā phassanirodho, С прекращением шести сфер происходит прекращение контакта.
phassanirodhā vedanānirodho, С прекращением контакта происходит прекращение чувства.
vedanānirodhā taṇhānirodho, С прекращением чувства происходит прекращение жажды.
taṇhānirodhā upādānanirodho, С прекращением жажды происходит прекращение цепляния.
upādānanirodhā bhavanirodho, С прекращением цепляния происходит прекращение существования.
bhavanirodhā jātinirodho, С прекращением существования происходит прекращение рождения.
jātinirodhā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā nirujjhanti. С прекращением рождения, старость и смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa nirodho hoti. Именно так происходит прекращение всей этой массы страдания
Idaṁ vuccati, bhikkhave, dukkhanirodhaṁ ariyasaccaṁ. Это называется Благородной истиной о прекращении страдания.
Katamañca, bhikkhave, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṁ? И что такое, монахи, Благородная истина о пути, ведущем к прекращению страданий?
Ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṁ—Это тот самый Благородный восьмеричный путь:
sammādiṭṭhi, sammāsaṅkappo, sammāvācā, sammākammanto, sammāājīvo, sammāvāyāmo, sammāsati, sammāsamādhi. Правильные Воззрения, Правильное Устремление, Правильная Речь, Правильные Действия, Правильные Средства к жизни, Правильное Усилие, Правильная Осознанность, Правильное Сосредоточение.
Idaṁ vuccati, bhikkhave, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṁ. Это называется Благородной истиной о пути, ведущем к прекращению страданий.
‘Imāni cattāri ariyasaccānī’ti, bhikkhave, mayā dhammo desito aniggahito asaṅkiliṭṭho anupavajjo appaṭikuṭṭho samaṇehi brāhmaṇehi viññūhīti. «Есть эти Четыре благородные истины – это, монахи, Дхамма, которой я научил, и которая не опровергается, не загрязняется, не подвергается критике и упрёкам со стороны мудрых жрецов и отшельников»
Iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttan”ti. Когда так было сказано, то вот почему так было сказано.
Paṭhamaṁ.