Other Translations: Deutsch , English , မြန်မာစာ , Srpski
From:
Dīgha Nikāya 3 Длинные Наставления 3
Ambaṭṭhasutta Амбаттха Сутта
Evaṁ me sutaṁ—Вот что я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā kosalesu cārikaṁ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi yena icchānaṅgalaṁ nāma kosalānaṁ brāhmaṇagāmo tadavasari. Однажды Благостный, двигаясь по Косале с большой толпой монахов, пятью сотнями монахов, прибыл в брахманскую деревню под названием Иччхананкала в Косале.
Tatra sudaṁ bhagavā icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. И там в Иччхананкале Благостный остановился в лесной местности Иччхананкалы.
1. Pokkharasātivatthu 1. О Поккхарасади
Tena kho pana samayena brāhmaṇo pokkharasāti ukkaṭṭhaṁ ajjhāvasati sattussadaṁ satiṇakaṭṭhodakaṁ sadhaññaṁ rājabhoggaṁ raññā pasenadinā kosalena dinnaṁ rājadāyaṁ brahmadeyyaṁ. И в это самое время брахман Поккхарасади обитал в Уккаттхе — [месте], полном жителей, богатом травой, лесом, водой, зерном, — царском наделе, отданном [ему] царем Косалы Пасенади в полное владение в качестве царского дара.
Assosi kho brāhmaṇo pokkharasāti: И брахман Поккхарасади услышал:
“samaṇo khalu, bho, gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito kosalesu cārikaṁ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi icchānaṅgalaṁ anuppatto icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. «Поистине, почтенный отшельник Готама, сын сакьев, из племени сакьев, двигаясь по Косале с большой толпой монахов, пятью сотнями монахов, приблизившись к Иччхананкале, пребывает в Иччхананкале, в лесной местности Иччхананкалы.
Taṁ kho pana bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato—И вот о нем, Благостном Готаме, идет такая добрая слава:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā.’ „Он — Благостный, архат, всецело просветленный, наделенный знанием и добродетелью, Счастливый; знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Благостный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он возглашает об этом мироздании с мирами богов, Мары, Брахмы, с миром отшельников и брахманов, с богами и людьми, познав и увидев их собственными глазами.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ, sātthaṁ sabyañjanaṁ, kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он проповедует истину — превосходную в начале, превосходную в середине, превосходную в конце — в ее духе и букве, наставляет в единственно совершенном чистом целомудрии.
Sādhu kho pana tathārūpānaṁ arahataṁ dassanaṁ hotī”ti. Поистине, хорошо лицезреть архатов подобных ему“».
2. Ambaṭṭhamāṇava 2. Юный ученик Амбаттха
Tena kho pana samayena brāhmaṇassa pokkharasātissa ambaṭṭho nāma māṇavo antevāsī hoti ajjhāyako mantadharo tiṇṇaṁ vedānaṁ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṁ sākkharappabhedānaṁ itihāsapañcamānaṁ padako veyyākaraṇo lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo anuññātapaṭiññāto sake ācariyake tevijjake pāvacane: И в это самое время у брахмана Поккхарасади был юный ученик Амбаттха — начитанный, сведущий в священных текстах, достигший совершенства в трех ведах вместе с объяснением слов, наставлением в ритуале, [наукой] разделения слогов, с итихасой — в-пятых, умеющий разбирать слово за словом, знающий грамматику, постигший рассуждения о природе и знаки [на теле] великого человека, получивший признание от собственного наставника в тройном знании, сказавшего:
“yamahaṁ jānāmi taṁ tvaṁ jānāsi; «Что я знаю, то ты знаешь,
yaṁ tvaṁ jānāsi tamahaṁ jānāmī”ti. что ты знаешь, то я знаю».
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ āmantesi: И вот брахман Поккхарасади обратился к юному Амбаттхе:
“ayaṁ, tāta ambaṭṭha, samaṇo gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito kosalesu cārikaṁ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi icchānaṅgalaṁ anuppatto icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. «Дорогой Амбаттха, вот отшельник Готама, сын сакьев, из племени сакьев, странствуя и двигаясь по Косале с большой толпой монахов, пятью сотнями монахов, приблизившись к Иччхананкале, пребывает в Иччхананкале, в лесной местности Иччхананкалы.
Taṁ kho pana bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: И вот о нем, досточтимом Готаме идет такая добрая слава:
‘itipi so bhagavā, arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā. „Он — Благостный, архат, всецело просветленный, наделенный знанием и добродетелью, Счастливый, знаток мира, несравненный вожатый людей, нуждающихся в узде, учитель богов и людей, Будда, Благостный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он возглашает об этом мироздании с мирами богов, Мары, Брахмы, с миром отшельников и брахманов, с богами и людьми, познав и увидев их собственными глазами.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ, sātthaṁ sabyañjanaṁ kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он проповедует истину — превосходную в начале, превосходную в середине, превосходную в конце — в ее духе и букве; наставляет в единственно совершенном чистом целомудрии.
Sādhu kho pana tathārūpānaṁ arahataṁ dassanaṁ hotī’ti. Поистине, хорошо лицезреть архатов, подобных ему“.
Ehi tvaṁ, tāta ambaṭṭha, yena samaṇo gotamo tenupasaṅkama; upasaṅkamitvā samaṇaṁ gotamaṁ jānāhi, yadi vā taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathāsantaṁyeva saddo abbhuggato, yadi vā no tathā. Иди же ты, дорогой Амбаттха, подойти к отшельнику Готаме и, подойдя, узнай об отшельнике Готаме, таким ли является этот Благостный Готама, какая идет [о нем] слава, или не таким;
Yadi vā so bhavaṁ gotamo tādiso, yadi vā na tādiso, tathā mayaṁ taṁ bhavantaṁ gotamaṁ vedissāmā”ti. таков ли он, досточтимый Готама, или не таков. Тогда мы узнаем об этом Благостном Готаме».
“Yathā kathaṁ panāhaṁ, bho, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ jānissāmi: ‘yadi vā taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathāsantaṁyeva saddo abbhuggato, yadi vā no tathā. Yadi vā so bhavaṁ gotamo tādiso, yadi vā na tādiso’”ti? «Но как же, почтенный, я узнаю об этом Благостном Готаме, таким ли является этот Благостный Готама, какая идет [о нем] слава, или не таким; таков ли он, досточтимый Готама, или не таков?»
“Āgatāni kho, tāta ambaṭṭha, amhākaṁ mantesu dvattiṁsa mahāpurisalakkhaṇāni, yehi samannāgatassa mahāpurisassa dveyeva gatiyo bhavanti anaññā. «В священных текстах, дорогой Амбаттха до нас дошло [учение о] тридцати двух знаках великого человека. У наделенного ими великого человека бывает два пути и не более:
Sace agāraṁ ajjhāvasati, rājā hoti cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janapadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Если он обитает в доме, то становится царем, владыкой мира, добродетельным царем добродетели, правящим четырьмя сторонами света, победоносным, доставившим стране безопасность, наделенным семью сокровищами.
Tassimāni satta ratanāni bhavanti. Эти его семь сокровищ:
Seyyathidaṁ—cakkaratanaṁ, hatthiratanaṁ, assaratanaṁ, maṇiratanaṁ, itthiratanaṁ, gahapatiratanaṁ, pariṇāyakaratanameva sattamaṁ. сокровище-колесо, сокровище-слон, сокровище-конь, сокровище-драгоценность, сокровище-женщина, сокровище-домоправитель и сокровище-советник — в-седьмых.
Parosahassaṁ kho panassa puttā bhavanti sūrā vīraṅgarūpā parasenappamaddanā. И у него есть больше тысячи сыновей — героев могучего сложения, повергающих вражеское войско.
So imaṁ pathaviṁ sāgarapariyantaṁ adaṇḍena asatthena dhammena abhivijiya ajjhāvasati. Он занимает эту землю, ограниченную океаном, покорив ее не палкой, не мечом, [но одной лишь] добродетелью.
Sace kho pana agārasmā anagāriyaṁ pabbajati, arahaṁ hoti sammāsambuddho loke vivaṭṭacchado. Если же он, оставив дом, странствует бездомным, то становится архатом, всецело просветленным, снимающим покров с мира.
Ahaṁ kho pana, tāta ambaṭṭha, mantānaṁ dātā; Вот, дорогой Амбаттха, я даю [тебе] священные текста,
tvaṁ mantānaṁ paṭiggahetā”ti. ты — принимаешь священные тексты».
“Evaṁ, bho”ti kho ambaṭṭho māṇavo brāhmaṇassa pokkharasātissa paṭissutvā uṭṭhāyāsanā brāhmaṇaṁ pokkharasātiṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā vaḷavārathamāruyha sambahulehi māṇavakehi saddhiṁ yena icchānaṅgalavanasaṇḍo tena pāyāsi. «Хорошо, почтенный», — согласился юный Амбаттха с брахманом Поккхарасади, поднялся с сиденья, приветствовал брахмана Поккхарасади, обошел [его] с правой стороны, взошел на повозку, [запряженную] кобылой, и вместе с многочисленными юношами направился к лесной местности Иччхананкалы.
Yāvatikā yānassa bhūmi yānena gantvā yānā paccorohitvā pattikova ārāmaṁ pāvisi. Проехав на повозке, сколько позволяла повозке дорога, он сошел с повозки и пешком вошел в [монашескую] рощу.
Tena kho pana samayena sambahulā bhikkhū abbhokāse caṅkamanti. А в то самое время многочисленные монахи гуляли по открытому месту.
Atha kho ambaṭṭho māṇavo yena te bhikkhū tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavoca: И вот юный Амбаттха подошел к монахам и, подойдя, так сказал монахам:
“kahaṁ nu kho, bho, etarahi so bhavaṁ gotamo viharati? «Где же сейчас пребывает досточтимый Готама?
Tañhi mayaṁ bhavantaṁ gotamaṁ dassanāya idhūpasaṅkantā”ti. Ведь мы пришли сюда, чтобы увидеть досточтимого Готаму».
Atha kho tesaṁ bhikkhūnaṁ etadahosi: И тогда эти монахи сказали себе так:
“ayaṁ kho ambaṭṭho māṇavo abhiññātakolañño ceva abhiññātassa ca brāhmaṇassa pokkharasātissa antevāsī. «Ведь этот юный Амбаттха рожден в знатном семействе и ученик знатного брахмана Поккхарасади.
Agaru kho pana bhagavato evarūpehi kulaputtehi saddhiṁ kathāsallāpo hotī”ti. Нетрудно Благостному беседовать с подобным отпрыском знатного семейства».
Te ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavocuṁ: И они так сказали юному Амбаттхе:
“eso, ambaṭṭha, vihāro saṁvutadvāro, tena appasaddo upasaṅkamitvā ataramāno āḷindaṁ pavisitvā ukkāsitvā aggaḷaṁ ākoṭehi, vivarissati te bhagavā dvāran”ti. «Вот, Амбаттха, обитель с закрытыми дверями. Без шума приблизься к ней, не спеша войди на веранду, кашляни и постучи по засову. Благостный отворит тебе дверь».
Atha kho ambaṭṭho māṇavo yena so vihāro saṁvutadvāro, tena appasaddo upasaṅkamitvā ataramāno āḷindaṁ pavisitvā ukkāsitvā aggaḷaṁ ākoṭesi. Vivari bhagavā dvāraṁ. И вот юный Амбаттха без шума приблизился к обители с закрытыми дверями, не спеша вошел на веранду, кашлянул и постучал по засову. Благостный отворил дверь,
Pāvisi ambaṭṭho māṇavo. Māṇavakāpi pavisitvā bhagavatā saddhiṁ sammodiṁsu, sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. и юный Амбаттха вошел. Юноши тоже вошли, обменялись с Благостным дружескими, дружелюбными словами и почтительным приветствием и сели в стороне.
Ambaṭṭho pana māṇavo caṅkamantopi nisinnena bhagavatā kañci kañci kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāreti, ṭhitopi nisinnena bhagavatā kañci kañci kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāreti. Юный же Амбаттха, расхаживая, обменялся с сидящим Благостным кое-какими приветственными словами; стоя, он обменялся с сидящим Благостным кое-какими приветствиями словами.
Atha kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: Тогда Благостный так сказал юному Амбаттхе:
“evaṁ nu te, ambaṭṭha, brāhmaṇehi vuddhehi mahallakehi ācariyapācariyehi saddhiṁ kathāsallāpo hoti, yathayidaṁ caraṁ tiṭṭhaṁ nisinnena mayā kiñci kiñci kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretī”ti? «Так ли, Амбаттха, ты беседуешь со старшими престарелыми брахманами, с наставниками [твоих] наставников, как теперь, когда я сижу, а ты, то двигаясь, то останавливаясь, обмениваешься со мной кое-какими приветственными словами?»
2.1. Paṭhamaibbhavāda 2.1. Первое обвинение
“No hidaṁ, bho gotama. «Нет, не так, почтенный Готама.
Gacchanto vā hi, bho gotama, gacchantena brāhmaṇo brāhmaṇena saddhiṁ sallapitumarahati, ṭhito vā hi, bho gotama, ṭhitena brāhmaṇo brāhmaṇena saddhiṁ sallapitumarahati, nisinno vā hi, bho gotama, nisinnena brāhmaṇo brāhmaṇena saddhiṁ sallapitumarahati, sayāno vā hi, bho gotama, sayānena brāhmaṇo brāhmaṇena saddhiṁ sallapitumarahati. С идущим брахманом, почтенный Готама, брахман должен беседовать идя; со стоящим брахманом, почтенный Готама, брахман должен беседовать стоя; с сидящим брахманом, почтенный Готама, брахман должен беседовать сидя; с лежащим брахманом, почтенный Готама, брахман должен беседовать лежа.
Ye ca kho te, bho gotama, muṇḍakā samaṇakā ibbhā kaṇhā bandhupādāpaccā, tehipi me saddhiṁ evaṁ kathāsallāpo hoti, yathariva bhotā gotamenā”ti. Что же, почтенный Готама, до негодных бритоголовых отшельников, прислужников, нечистых, происшедших от стоп родичей, то с ними я беседую так же, как и с тобой, почтенный Готама».
“Atthikavato kho pana te, ambaṭṭha, idhāgamanaṁ ahosi, yāyeva kho panatthāya āgaccheyyātha, tameva atthaṁ sādhukaṁ manasi kareyyātha. «Ведь твой приход сюда, Амбаттха, имел [какую-то] цель. Тщательно обрати внимание на ту цель, ради которой ты пришел.
Avusitavāyeva kho pana, bho, ayaṁ ambaṭṭho māṇavo vusitamānī kimaññatra avusitattā”ti. Юный Амбаттха дурно воспитан — он гордится [своим] воспитанием, но что иное [он обнаруживает] как не дурное воспитание?»
Atha kho ambaṭṭho māṇavo bhagavatā avusitavādena vuccamāno kupito anattamano bhagavantaṁyeva khuṁsento bhagavantaṁyeva vambhento bhagavantaṁyeva upavadamāno: Тогда юный Амбаттха, рассерженный и опечаленный словами Благостного, назвавшего его дурно воспитанным, стал ругать Благостного, унижать Благостного, обвинять Благостного, [подумав]:
“samaṇo ca me bho gotamo pāpito bhavissatī”ti bhagavantaṁ etadavoca: «Отшельник Готама будет плох ко мне», — он так сказал Благостному:
“caṇḍā, bho gotama, sakyajāti; «Необуздан род сакьев, почтенный Готама!
pharusā, bho gotama, sakyajāti; Груб род сакьев, почтенный Готама!
lahusā, bho gotama, sakyajāti; Раздражителен род сакьев, почтенный Готама!
bhassā, bho gotama, sakyajāti; Дик род сакьев, почтенный Готама!
ibbhā santā ibbhā samānā na brāhmaṇe sakkaronti, na brāhmaṇe garuṁ karonti, na brāhmaṇe mānenti, na brāhmaṇe pūjenti, na brāhmaṇe apacāyanti. Будучи прислужниками, отшельниками-прислужниками, они не оказывают внимание брахманам, не проявляют заботы о брахманах, не уважают брахманов, не чтут брахманов, не преклоняются перед брахманами.
Tayidaṁ, bho gotama, nacchannaṁ, tayidaṁ nappatirūpaṁ, yadime sakyā ibbhā santā ibbhā samānā na brāhmaṇe sakkaronti, na brāhmaṇe garuṁ karonti, na brāhmaṇe mānenti, na brāhmaṇe pūjenti, na brāhmaṇe apacāyantī”ti. Не годится, почтенный Готама, не подобает, что эти сакьи, будучи прислужниками, отшельниками-прислужниками, не оказывают внимания брахманам, не проявляют заботы о брахманах, не уважают брахманов, не чтут брахманов, не преклоняются перед брахманами».
Itiha ambaṭṭho māṇavo idaṁ paṭhamaṁ sakyesu ibbhavādaṁ nipātesi. — Так юный Амбаттха в первых раз обвинил сакьев в том, что они прислужники.
2.2. Dutiyaibbhavāda 2.2. Второе обвинение
“Kiṁ pana te, ambaṭṭha, sakyā aparaddhun”ti? «Но в чем же, Амбаттха, сакьи провинились перед тобой?»
“Ekamidāhaṁ, bho gotama, samayaṁ ācariyassa brāhmaṇassa pokkharasātissa kenacideva karaṇīyena kapilavatthuṁ agamāsiṁ. «Однажды, почтенный Готама, по какому-то делу учителя, брахмана Поккхарасади я пришел в Капилаваттху
Yena sakyānaṁ sandhāgāraṁ tenupasaṅkamiṁ. и приблизился к месту собрания сакьев.
Tena kho pana samayena sambahulā sakyā ceva sakyakumārā ca sandhāgāre uccesu āsanesu nisinnā honti aññamaññaṁ aṅgulipatodakehi sañjagghantā saṅkīḷantā, aññadatthu mamaññeva maññe anujagghantā, na maṁ koci āsanenapi nimantesi. И в это самое время многочисленные сакьи и сыновья сакьев сидели [там] на высоких сиденьях, подталкивали друг друга пальцами, вместе смеялись и развлекались, несомненно, как я думаю, смеясь надо мной, и ни один даже не предложил мне сиденья.
Tayidaṁ, bho gotama, nacchannaṁ, tayidaṁ nappatirūpaṁ, yadime sakyā ibbhā santā ibbhā samānā na brāhmaṇe sakkaronti, na brāhmaṇe garuṁ karonti, na brāhmaṇe mānenti, na brāhmaṇe pūjenti, na brāhmaṇe apacāyantī”ti. Не годится, почтенный Готама, не подобает, что эти сакьи, будучи прислужниками, отшельниками-прислужниками, не оказывают внимания брахманам, не проявляют заботы о брахманах, не уважают брахманов, не чтут брахманов, не преклоняются перед брахманами».
Itiha ambaṭṭho māṇavo idaṁ dutiyaṁ sakyesu ibbhavādaṁ nipātesi. — Так юный Амбаттха во второй раз обвинил сакьев, что они прислужники.
2.3. Tatiyaibbhavāda 2.3. Третье обвинение
“Laṭukikāpi kho, ambaṭṭha, sakuṇikā sake kulāvake kāmalāpinī hoti. «Даже перепелка, Амбаттха, маленькая птичка, и та щебечет, как хочет, в своем гнезде.
Sakaṁ kho panetaṁ, ambaṭṭha, sakyānaṁ yadidaṁ kapilavatthuṁ, nārahatāyasmā ambaṭṭho imāya appamattāya abhisajjitun”ti. Ведь этот Капилаваттху, Амбаттха, принадлежит сакьям, и поэтому не стоит, Амбаттха, сердиться по столь ничтожному поводу».
“Cattārome, bho gotama, vaṇṇā—«Существуют четыре варны, почтенный Готама:
khattiyā brāhmaṇā vessā suddā. кшатрии, брахманы, вайшьи, шудры.
Imesañhi, bho gotama, catunnaṁ vaṇṇānaṁ tayo vaṇṇā—Из этих четырех варн, почтенный Готама, три варны —
khattiyā ca vessā ca suddā ca—кшатрии, вайшьи, шудры —
aññadatthu brāhmaṇasseva paricārakā sampajjanti. несомненно, призваны служить брахманам.
Tayidaṁ, bho gotama, nacchannaṁ, tayidaṁ nappatirūpaṁ, yadime sakyā ibbhā santā ibbhā samānā na brāhmaṇe sakkaronti, na brāhmaṇe garuṁ karonti, na brāhmaṇe mānenti, na brāhmaṇe pūjenti, na brāhmaṇe apacāyantī”ti. Не годится, почтенный Готама, не подобает что эти сакьи, будучи прислужниками, отшельниками-прислужниками, не оказывают внимание брахманам, не проявляют заботы о брахманах, не уважают брахманов, не чтут брахманов, не преклоняются перед брахманами».
Itiha ambaṭṭho māṇavo idaṁ tatiyaṁ sakyesu ibbhavādaṁ nipātesi. — Так юный Амбаттха в третий раз обвинил сакьев в том, что они прислужники.
2.4. Dāsiputtavāda 2.4. История о сыне рабыни
Atha kho bhagavato etadahosi: Тогда Благостный сказал себе так:
“atibāḷhaṁ kho ayaṁ ambaṭṭho māṇavo sakyesu ibbhavādena nimmādeti, yannūnāhaṁ gottaṁ puccheyyan”ti. «Этот юный Амбаттха чрезмерно унижает сакьев, говоря, что они прислужники. Спрошу-ка и я о его роде».
Atha kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: И Благостный так сказал юному Амбаттхе:
“kathaṁ gottosi, ambaṭṭhā”ti? «Из какого ты рода, Амбаттха?»
“Kaṇhāyanohamasmi, bho gotamā”ti. «Я — Канхаяна, почтенный Готама».
“Porāṇaṁ kho pana te, ambaṭṭha, mātāpettikaṁ nāmagottaṁ anussarato ayyaputtā sakyā bhavanti; dāsiputto tvamasi sakyānaṁ. «Если вспомнить, Амбаттха, с самого начала твое происхождение по матери и отцу, то оказывается, что сакьи — дети господ, а ты — сын рабыни сакьев.
Sakyā kho pana, ambaṭṭha, rājānaṁ okkākaṁ pitāmahaṁ dahanti. Ведь сакьи, Амбаттха, считают своим предком царя Оккаку.
Bhūtapubbaṁ, ambaṭṭha, rājā okkāko yā sā mahesī piyā manāpā, tassā puttassa rajjaṁ pariṇāmetukāmo jeṭṭhakumāre raṭṭhasmā pabbājesi—Когда-то давно, Амбаттха, царь Оккака, желая передать царство сыну своей любимой и дорогой первой супруги, побудил оставить страну старших
okkāmukhaṁ karakaṇḍaṁ hatthinikaṁ sinisūraṁ. сыновей Оккамукху, Каранду, Хаттхинию, Синипуру.
Te raṭṭhasmā pabbājitā himavantapasse pokkharaṇiyā tīre mahāsākasaṇḍo, tattha vāsaṁ kappesuṁ. Оставив страну, они нашли пристанище на склонах Гималаев на берегу лотосового пруда, в большой роще [деревьев] сака.
Te jātisambhedabhayā sakāhi bhaginīhi saddhiṁ saṁvāsaṁ kappesuṁ. Из боязни нарушить чистоту рода они вступили в сожительство со своими сестрами.
Atha kho, ambaṭṭha, rājā okkāko amacce pārisajje āmantesi: И вот, Амбаттха, царь Оккака обратился к приближенным и советникам:
‘kahaṁ nu kho, bho, etarahi kumārā sammantī’ti? „Где же теперь, почтенные, находятся сыновья?“
‘Atthi, deva, himavantapasse pokkharaṇiyā tīre mahāsākasaṇḍo, tatthetarahi kumārā sammanti. „Есть, Божественный, на склонах Гималаев на берегу лотосового пруда большая роща [деревьев] сака — там теперь находятся твои сыновья.
Te jātisambhedabhayā sakāhi bhaginīhi saddhiṁ saṁvāsaṁ kappentī’ti. Из боязни нарушить чистоту рода они вступили в сожительство со своими сестрами“.
Atha kho, ambaṭṭha, rājā okkāko udānaṁ udānesi: И вот, Амбаттха, царь Оккака взволнованно воскликнул:
‘sakyā vata, bho, kumārā, paramasakyā vata, bho, kumārā’ti. „Поистине, почтенные, эти сыновья — сакьи; поистине, почтенные, эти сыновья — лучшие сакьи!“
Tadagge kho pana, ambaṭṭha, sakyā paññāyanti; so ca nesaṁ pubbapuriso. И вот с тех пор, Амбаттха, [они] известны как сакьи. Он и есть предок сакьев.
Rañño kho pana, ambaṭṭha, okkākassa disā nāma dāsī ahosi. А у царя Оккаки, Амбаттха, была рабыня по имени Диса.
Sā kaṇhaṁ nāma janesi. Она родила черного [ребенка].
Jāto kaṇho pabyāhāsi: [Едва] родившись, Канха заговорил:
‘dhovatha maṁ, amma, nahāpetha maṁ amma, imasmā maṁ asucismā parimocetha, atthāya vo bhavissāmī’ti. „Омой меня, мама, искупай меня, мама, освободи меня, мама, от этой нечистоты — я принесу вам пользу“.
Yathā kho pana, ambaṭṭha, etarahi manussā pisāce disvā ‘pisācā’ti sañjānanti; И вот, подобно тому, Амбаттха, как люди называют теперь демонов демонами,
evameva kho, ambaṭṭha, tena kho pana samayena manussā pisāce ‘kaṇhā’ti sañjānanti. так же точно, Амбаттха, люди называли в то время демонов „черными“.
Te evamāhaṁsu: Они говорили так:
‘ayaṁ jāto pabyāhāsi, kaṇho jāto, pisāco jāto’ti. „[Едва] родившись, он заговорил. Родился ‘черный’, родился демон“.
Tadagge kho pana, ambaṭṭha, kaṇhāyanā paññāyanti, so ca kaṇhāyanānaṁ pubbapuriso. И вот с тех пор, Амбаттха, его потомки известны как [род] Канхаяна. Он и есть предок Канхаяны.
Iti kho te, ambaṭṭha, porāṇaṁ mātāpettikaṁ nāmagottaṁ anussarato ayyaputtā sakyā bhavanti, dāsiputto tvamasi sakyānan”ti. Итак, Амбаттха, если вспомнить с самого начала твое происхождение по матери и отцу, то оказывается, что сакьи — дети господ, а ты — сын рабыни сакьев».
Evaṁ vutte, te māṇavakā bhagavantaṁ etadavocuṁ: Когда так было сказано, те юноши так сказали Благостному:
“mā bhavaṁ gotamo ambaṭṭhaṁ atibāḷhaṁ dāsiputtavādena nimmādesi. «Не надо, досточтимый Готама, чрезмерно унижать юного Амбаттху, говоря, что он — сын рабыни.
Sujāto ca, bho gotama, ambaṭṭho māṇavo, kulaputto ca ambaṭṭho māṇavo, bahussuto ca ambaṭṭho māṇavo, kalyāṇavākkaraṇo ca ambaṭṭho māṇavo, paṇḍito ca ambaṭṭho māṇavo, pahoti ca ambaṭṭho māṇavo bhotā gotamena saddhiṁ asmiṁ vacane paṭimantetun”ti. Благороден юный Амбаттха, почтенный Готама, и из славного семейства юный Амбаттха, и весьма учен юный Амбаттха, и искусен в речах юный Амбаттха, и мудр юный Амбаттха, и способен юный Амбаттха ответить почтенному Готаме на эту речь».
Atha kho bhagavā te māṇavake etadavoca: Тогда Благостный так сказал тем юношам:
“sace kho tumhākaṁ māṇavakānaṁ evaṁ hoti: «Если вы, юноши, считаете:
‘dujjāto ca ambaṭṭho māṇavo, akulaputto ca ambaṭṭho māṇavo, appassuto ca ambaṭṭho māṇavo, akalyāṇavākkaraṇo ca ambaṭṭho māṇavo, duppañño ca ambaṭṭho māṇavo, na ca pahoti ambaṭṭho māṇavo samaṇena gotamena saddhiṁ asmiṁ vacane paṭimantetun’ti, tiṭṭhatu ambaṭṭho māṇavo, tumhe mayā saddhiṁ mantavho asmiṁ vacane. „И неблагороден юный Амбаттха, и не из славного семейства юный Амбаттха, и мало учен юный Амбаттха, и не искусен в речах юный Амбаттха, и слаб разумом юный Амбаттха, и не способен юный Амбаттха ответить отшельнику Готаме на эту речь“, то пусть юный Амбаттха остается в покое, а вы обсуждайте со мной эту речь.
Sace pana tumhākaṁ māṇavakānaṁ evaṁ hoti: Если же вы, юноши, считаете:
‘sujāto ca ambaṭṭho māṇavo, kulaputto ca ambaṭṭho māṇavo, bahussuto ca ambaṭṭho māṇavo, kalyāṇavākkaraṇo ca ambaṭṭho māṇavo, paṇḍito ca ambaṭṭho māṇavo, pahoti ca ambaṭṭho māṇavo samaṇena gotamena saddhiṁ asmiṁ vacane paṭimantetun’ti, tiṭṭhatha tumhe; „И благороден юный Амбаттха, и из славного рода юный Амбаттха, и весьма учен юный Амбаттха, и искусен в речах юный Амбаттха, и мудр юный Амбаттха, и способен юный Амбаттха ответить отшельнику Готаме на эту речь“, то вы оставайтесь в покое,
ambaṭṭho māṇavo mayā saddhiṁ paṭimantetū”ti. а юный Амбаттха пусть обсуждает со мной эту речь».
“Sujāto ca, bho gotama, ambaṭṭho māṇavo, kulaputto ca ambaṭṭho māṇavo, bahussuto ca ambaṭṭho māṇavo, kalyāṇavākkaraṇo ca ambaṭṭho māṇavo, paṇḍito ca ambaṭṭho māṇavo, pahoti ca ambaṭṭho māṇavo bhotā gotamena saddhiṁ asmiṁ vacane paṭimantetuṁ, tuṇhī mayaṁ bhavissāma, ambaṭṭho māṇavo bhotā gotamena saddhiṁ asmiṁ vacane paṭimantetū”ti. «И благороден юный Амбаттха, почтенный Готама, и из славного семейства юный Амбаттха, и весьма учен юный Амбаттха, и искусен в речах юный Амбаттха, и мудр юный Амбаттха, и способен юный Амбаттха ответить почтенному Готаме на эту речь. Мы останемся безмолвными. Пусть юный Амбаттха ответит почтенному Готаме на эту речь».
Atha kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: Тогда Благостный так сказал юному Амбаттхе:
“ayaṁ kho pana te, ambaṭṭha, sahadhammiko pañho āgacchati, akāmā byākātabbo. «Вот, Амбаттха, тебе задается вопрос, связанный с истиной, на который следует ответить без страсти.
Sace tvaṁ na byākarissasi, aññena vā aññaṁ paṭicarissasi, tuṇhī vā bhavissasi, pakkamissasi vā ettheva te sattadhā muddhā phalissati. Если ты не ответишь или уклонишься, [сказав] о другом, или останешься безмолвным, или уйдешь, то голова твоя тут же разорвется на семь частей.
Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, Как же ты думаешь об этом, Амбаттха,
kinti te sutaṁ brāhmaṇānaṁ vuddhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ kutopabhutikā kaṇhāyanā, ko ca kaṇhāyanānaṁ pubbapuriso”ti? Что ты слыхал из разговоров старших, престарелых брахманов, наставников [твоих] наставников? — Откуда происходит [род] Канхаяна, и кто предок [рода] Канхаяна?».
Evaṁ vutte, ambaṭṭho māṇavo tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, юный Амбаттха остался безмолвным.
Dutiyampi kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: А Благостный во второй раз так сказал юному Амбаттхе:
“taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, kinti te sutaṁ brāhmaṇānaṁ vuddhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ kutopabhutikā kaṇhāyanā, ko ca kaṇhāyanānaṁ pubbapuriso”ti? «Что ты думаешь об этом, Амбаттха? Что ты слыхал из разговоров старших, престарелых брахманов, наставников [твоих] наставников? — Откуда происходит [род] — Канхаяна, и кто предок [рода] Канхаяна?»
Dutiyampi kho ambaṭṭho māṇavo tuṇhī ahosi. Юный Амбаттха и во второй раз остался безмолвным.
Atha kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: Тогда Благостный так сказал юному Амбаттхе:
“byākarohi dāni, ambaṭṭha, na dāni, te tuṇhībhāvassa kālo. «Ответь теперь, Амбаттха, нет у тебя теперь времени оставаться безмолвным.
Yo kho, ambaṭṭha, tathāgatena yāvatatiyakaṁ sahadhammikaṁ pañhaṁ puṭṭho na byākaroti, etthevassa sattadhā muddhā phalissatī”ti. Ведь кто, Амбаттха, будучи трижды спрошен Татхагатой, не отвечает на вопрос, связанный с истиной, у того голова расколется на семь частей».
Tena kho pana samayena vajirapāṇī yakkho mahantaṁ ayokūṭaṁ ādāya ādittaṁ sampajjalitaṁ sajotibhūtaṁ ambaṭṭhassa māṇavassa upari vehāsaṁ ṭhito hoti: И в это самое время яккха Ваджирапани с большой железной булавой — горящей, воспламененной, сверкающей — появился в воздухе над юным Амбаттхой [с намерением]:
“sacāyaṁ ambaṭṭho māṇavo bhagavatā yāvatatiyakaṁ sahadhammikaṁ pañhaṁ puṭṭho na byākarissati, etthevassa sattadhā muddhaṁ phālessāmī”ti. «Если этот юный Амбаттха, трижды спрошенный Благостным, не ответит на вопрос, связанный с истиной, то я расколю его голову на семь частей».
Taṁ kho pana vajirapāṇiṁ yakkhaṁ bhagavā ceva passati ambaṭṭho ca māṇavo. И вот этого яккху Ваджирапани увидели и Благостный, и юный Амбаттха.
Atha kho ambaṭṭho māṇavo bhīto saṁviggo lomahaṭṭhajāto bhagavantaṁyeva tāṇaṁ gavesī bhagavantaṁyeva leṇaṁ gavesī bhagavantaṁyeva saraṇaṁ gavesī upanisīditvā bhagavantaṁ etadavoca: И видя его, юный Амбаттха, устрашенный, побужденный, с поднявшимися на теле волосками, ища защиты у Благостного, ища приюта у Благостного, ища прибежища у Благостного, припал к его ногам и так сказал Благостному:
“kimetaṁ bhavaṁ gotamo āha? «Что это произнес досточтимый Готама?
Punabhavaṁ gotamo bravitū”ti. Пусть досточтимый Готама повторит еще раз».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, «Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
kinti te sutaṁ brāhmaṇānaṁ vuddhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ kutopabhutikā kaṇhāyanā, ko ca kaṇhāyanānaṁ pubbapuriso”ti? Что ты слыхал из разговоров старших, престарелых брахманов, наставников [твоих] наставников? — Откуда происходит [род] Канхаяна, и кто предок [рода] Канхаяна?»
“Evameva me, bho gotama, sutaṁ yatheva bhavaṁ gotamo āha. «Я и слыхал почтенный Готама, что сказал досточтимый Готама —
Tatopabhutikā kaṇhāyanā; таково происхождение Канхаяны
so ca kaṇhāyanānaṁ pubbapuriso”ti. и таков предок Канхаяны».
2.5. Ambaṭṭhavaṁsakathā 2.5. Родословная Амбаттхи
Evaṁ vutte, te māṇavakā unnādino uccāsaddamahāsaddā ahesuṁ: Когда так было сказано, юноши, крича, подняв шум, с громким шумом сказали:
“dujjāto kira, bho, ambaṭṭho māṇavo; akulaputto kira, bho, ambaṭṭho māṇavo; dāsiputto kira, bho, ambaṭṭho māṇavo sakyānaṁ. Ayyaputtā kira, bho, ambaṭṭhassa māṇavassa sakyā bhavanti. «Право же, неблагороден юный Амбаттха, право же, не из славного семейства юный Амбаттха, право же, сын рабыни сакьев юный Амбаттха, право же, сакьи — дети господ юного Амбаттхи.
Dhammavādiṁyeva kira mayaṁ samaṇaṁ gotamaṁ apasādetabbaṁ amaññimhā”ti. Право же, истинна речь отшельника Готамы, которого мы сочли достойным упрека!»
Atha kho bhagavato etadahosi: Тогда Благостный подумал так:
“atibāḷhaṁ kho ime māṇavakā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ dāsiputtavādena nimmādenti, yannūnāhaṁ parimoceyyan”ti. «Эти юноши чрезмерно унижают юного Амбаттху, говоря, что он сын рабыни, и теперь я избавлю его [от этого]».
Atha kho bhagavā te māṇavake etadavoca: И Благостный так сказал тем юношам:
“mā kho tumhe, māṇavakā, ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ atibāḷhaṁ dāsiputtavādena nimmādetha. «Не надо вам, юноши, чрезмерно унижать юного Амбаттху, говоря, что он сын рабыни.
Uḷāro so kaṇho isi ahosi. Этот Канха был великим мудрецом.
So dakkhiṇajanapadaṁ gantvā brahmamante adhīyitvā rājānaṁ okkākaṁ upasaṅkamitvā maddarūpiṁ dhītaraṁ yāci. Уйдя в южную страну и изучив священные брахманские тексты, он предстал перед царем Оккакой и попросил [в жены его] дочь Кхуддарупи.
Tassa rājā okkāko: Тогда, [воскликнув]:
‘ko nevaṁ re ayaṁ mayhaṁ dāsiputto samāno maddarūpiṁ dhītaraṁ yācatī’ti, kupito anattamano khurappaṁ sannayhi. „Кто же это такой, будучи сыном рабыни, просит [в жены мою] дочь Кхуддарупи!“ — царь Оккака, разгневавшись и выйдя из себя, наложил стрелу на тетиву.
So taṁ khurappaṁ neva asakkhi muñcituṁ, no paṭisaṁharituṁ. И вот он не смог ни спустить эту стрелу, ни снять ее с тетивы.
Atha kho, māṇavakā, amaccā pārisajjā kaṇhaṁ isiṁ upasaṅkamitvā etadavocuṁ: Тогда юноши, приближенные советники, подойдя к мудрецу Канхе, сказали так:
‘sotthi, bhaddante, hotu rañño; „Господин, да будет благополучие царю,
sotthi, bhaddante, hotu rañño’ti. господин, да будет благополучие царю!“
‘Sotthi bhavissati rañño, api ca rājā yadi adho khurappaṁ muñcissati, yāvatā rañño vijitaṁ, ettāvatā pathavī undriyissatī’ti. „Будет благополучие царю, но если царь пустит стрелу вниз, то всюду там, где властвует царь, разверзнется земля“.
‘Sotthi, bhaddante, hotu rañño, sotthi janapadassā’ti. „Господин, да будет благополучие царю и благополучие стране!“
‘Sotthi bhavissati rañño, sotthi janapadassa, api ca rājā yadi uddhaṁ khurappaṁ muñcissati, yāvatā rañño vijitaṁ, ettāvatā satta vassāni devo na vassissatī’ti. „Будет благополучие царю и благополучие стране, но если царь пустит стрелу вверх, то всюду там, где властвует царь, в течение семи лет бог не будет посылать дождя“.
‘Sotthi, bhaddante, hotu rañño sotthi janapadassa devo ca vassatū’ti. „Господин, да будет благополучие царю и благополучие стране, и пусть бог посылает дождь!“
‘Sotthi bhavissati rañño sotthi janapadassa devo ca vassissati, api ca rājā jeṭṭhakumāre khurappaṁ patiṭṭhāpetu, sotthi kumāro pallomo bhavissatī’ti. „Будет благополучие царю и благополучие стране, и бог будет посылать дождь, — пусть только царь направит стрелу в старшего сына — мальчик пребудет в благополучии, и ни один волос не упадет с его тела“.
Atha kho, māṇavakā, amaccā okkākassa ārocesuṁ: Тогда юноши и приближенные обратились к Оккаке:
‘okkāko jeṭṭhakumāre khurappaṁ patiṭṭhāpetu. Sotthi kumāro pallomo bhavissatī’ti. „Оккака, направь стрелу в старшего сына — мальчик пребудет в благополучии, и ни один волос не упадет с его тела“.
Atha kho rājā okkāko jeṭṭhakumāre khurappaṁ patiṭṭhapesi, sotthi kumāro pallomo samabhavi. И вот царь Оккака направил стрелу в старшего сына, и мальчик продолжал пребывать в благополучии, и ни один волос не упал с его тела.
Atha kho tassa rājā okkāko bhīto saṁviggo lomahaṭṭhajāto brahmadaṇḍena tajjito maddarūpiṁ dhītaraṁ adāsi. Тогда устрашенный царь Оккака в страхе перед божественным наказанием отдал ему дочь.
Mā kho tumhe, māṇavakā, ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ atibāḷhaṁ dāsiputtavādena nimmādetha, uḷāro so kaṇho isi ahosī”ti. Не надо вам, юноши, чрезмерно унижать юного Амбаттху, говоря, что он сын рабыни. Этот Канха был великим мудрецом».
3. Khattiyaseṭṭhabhāva 3. Кшатрии выше
Atha kho bhagavā ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ āmantesi: И тогда Благостный обратился к юному Амбаттхе:
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, «Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
idha khattiyakumāro brāhmaṇakaññāya saddhiṁ saṁvāsaṁ kappeyya, tesaṁ saṁvāsamanvāya putto jāyetha. Вот молодой кшатрий вступает в сожительство с дочерью брахмана. От их сожительства рождается сын.
Yo so khattiyakumārena brāhmaṇakaññāya putto uppanno, api nu so labhetha brāhmaṇesu āsanaṁ vā udakaṁ vā”ti? Должен ли получать этот сын, рожденный молодым кшатрием и дочерью брахмана, сиденье или воду от брахманов?»
“Labhetha, bho gotama”. «Должен получать, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā bhojeyyuṁ saddhe vā thālipāke vā yaññe vā pāhune vā”ti? «Должны ли брахманы доставлять ему долю в поминальном приношении, или в подношении вареного риса, или в совершении жертвы, или в угощении гостя?»
“Bhojeyyuṁ, bho gotama”. «Должны доставлять долю, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā mante vāceyyuṁ vā no vā”ti? «Должны ли брахманы учить его священным текстам или нет?»
“Vāceyyuṁ, bho gotama”. «Должны учить, почтенный Готама».
“Api nussa itthīsu āvaṭaṁ vā assa anāvaṭaṁ vā”ti? «Скрыты ли от него [их] женщины или не скрыты от него?»
“Anāvaṭaṁ hissa, bho gotama”. «Не скрыты от него, почтенный Готама».
“Api nu naṁ khattiyā khattiyābhisekena abhisiñceyyun”ti? «Должны ли кшатрии совершить над ним посвящение, посвятив в кшатрии?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Taṁ kissa hetu”? «Почему же?»?
“Mātito hi, bho gotama, anupapanno”ti. «Потому что с материнской стороны, почтенный Готама, он не надлежащего происхождения».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, «Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
idha brāhmaṇakumāro khattiyakaññāya saddhiṁ saṁvāsaṁ kappeyya, tesaṁ saṁvāsamanvāya putto jāyetha. Вот молодой брахман вступает в сожительство с дочерью кшатрия. От их сожительства рождается сын.
Yo so brāhmaṇakumārena khattiyakaññāya putto uppanno, api nu so labhetha brāhmaṇesu āsanaṁ vā udakaṁ vā”ti? Должен ли получать этот сын, рожденный молодым брахманом и дочерью кшатрия, сиденье или воду от брахманов?»
“Labhetha, bho gotama”. «Должен получать, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā bhojeyyuṁ saddhe vā thālipāke vā yaññe vā pāhune vā”ti? «Должны ли брахманы доставлять ему долю в поминальном приношении, или в подношении вареного риса, или в совершении жертвы, или в угощении гостя?»
“Bhojeyyuṁ, bho gotama”. «Должны доставлять долю, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā mante vāceyyuṁ vā no vā”ti? «Должны ли брахманы учить его священным текстам или нет?»
“Vāceyyuṁ, bho gotama”. «Должны учить, почтенный Готама».
“Api nussa itthīsu āvaṭaṁ vā assa anāvaṭaṁ vā”ti? «Скрыты ли от него [их] женщины или не скрыты от него?»
“Anāvaṭaṁ hissa, bho gotama”. «Не скрыты от него, почтенный Готама».
“Api nu naṁ khattiyā khattiyābhisekena abhisiñceyyun”ti? «Должны ли кшатрии совершить над ним посвящение, посвятив в кшатрии?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Taṁ kissa hetu”? «Почему же?»?
“Pitito hi, bho gotama, anupapanno”ti. «Потому что с отцовской стороны, почтенный Готама, он не надлежащего происхождения».
“Iti kho, ambaṭṭha, itthiyā vā itthiṁ karitvā purisena vā purisaṁ karitvā khattiyāva seṭṭhā, hīnā brāhmaṇā. «Итак, Амбаттха, сравнивать ли женщину с женщиной или сравнивать мужчину с мужчиной — кшатрии оказываются выше, а брахманы — ниже.
Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
idha brāhmaṇā brāhmaṇaṁ kismiñcideva pakaraṇe khuramuṇḍaṁ karitvā bhassapuṭena vadhitvā raṭṭhā vā nagarā vā pabbājeyyuṁ. Вот брахманы по какой-либо причине наголо обривают брахмана, наказывают его, [осыпая] пеплом из сумы, и отправляют в странствие из страны или города.
Api nu so labhetha brāhmaṇesu āsanaṁ vā udakaṁ vā”ti? Должен ли он получать сиденье или воду от брахманов?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā bhojeyyuṁ saddhe vā thālipāke vā yaññe vā pāhune vā”ti? «Должны ли брахманы доставлять ему долю в поминальном приношении, или в подношении вареного риса, или в совершении жертвы, или в угощении гостя?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā mante vāceyyuṁ vā no vā”ti? «Должны ли брахманы учить его священным текстам или нет?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Api nussa itthīsu āvaṭaṁ vā assa anāvaṭaṁ vā”ti? «Скрыты ли от него [их] женщины или не скрыты от него?»
“Āvaṭaṁ hissa, bho gotama”. «Скрыты от него, почтенный Готама».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, «Что же ты думаешь об этом Амбаттха?
idha khattiyā khattiyaṁ kismiñcideva pakaraṇe khuramuṇḍaṁ karitvā bhassapuṭena vadhitvā raṭṭhā vā nagarā vā pabbājeyyuṁ. Вот кшатрии по какой-либо причине наголо обривают кшатрия, наказывают его, [осыпая] пеплом из сумы, и отправляют в странствие из страны или города.
Api nu so labhetha brāhmaṇesu āsanaṁ vā udakaṁ vā”ti? Должен ли он получать сиденье или воду от брахманов».
“Labhetha, bho gotama”. «Должен получать, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā bhojeyyuṁ saddhe vā thālipāke vā yaññe vā pāhune vā”ti? «Должны ли брахманы доставлять ему долю в поминальном приношении, или в подношении вареного риса, или в совершении жертвы, или в угощении гостя?»
“Bhojeyyuṁ, bho gotama”. «Должны доставлять долю, почтенный Готама».
“Api nu naṁ brāhmaṇā mante vāceyyuṁ vā no vā”ti? «Должны ли брахманы учить его священным текстам или нет?»
“Vāceyyuṁ, bho gotama”. «Должны учить, почтенный Готама».
“Api nussa itthīsu āvaṭaṁ vā assa anāvaṭaṁ vā”ti? «Скрыты ли от него [их] женщины или не скрыты от него?»
“Anāvaṭaṁ hissa, bho gotama”. «Не скрыты от него, почтенный Готама».
“Ettāvatā kho, ambaṭṭha, khattiyo paramanihīnataṁ patto hoti, yadeva naṁ khattiyā khuramuṇḍaṁ karitvā bhassapuṭena vadhitvā raṭṭhā vā nagarā vā pabbājenti. «А ведь кшатрий, Амбаттха, достиг самого глубокого падения — настолько, что кшатрии наголо обривают его, наказывают, [осыпая] пеплом из сумы, и отправляют в странствие из страны или города.
Iti kho, ambaṭṭha, yadā khattiyo paramanihīnataṁ patto hoti, tadāpi khattiyāva seṭṭhā, hīnā brāhmaṇā. Итак, Амбаттха, если даже кшатрий достиг самого глубокого падения, то все равно кшатрии выше, а брахманы — ниже.
Brahmunā pesā, ambaṭṭha, sanaṅkumārena gāthā bhāsitā: Брахмой Сананкумарой, Амбаттха, произнесена эта строфа:
‘Khattiyo seṭṭho janetasmiṁ, Превыше кшатрий
ye gottapaṭisārino; ищущих опору в родовитости,
Vijjācaraṇasampanno, Но знающий и праведный —
so seṭṭho devamānuse’ti. богов превыше и людей.
Sā kho panesā, ambaṭṭha, brahmunā sanaṅkumārena gāthā sugītā no duggītā, subhāsitā no dubbhāsitā, atthasaṁhitā no anatthasaṁhitā, anumatā mayā. И вот, эта строфа, Амбаттха, хорошо изречена, а не плохо изречена Брахмой Сананкумарой, хорошо произнесена, а не плохо произнесена, связана с пользой, а не связана с бесполезностью и одобрена мной.
Ahampi hi, ambaṭṭha, evaṁ vadāmi—И я тоже, Амбаттха, говорю так:
Khattiyo seṭṭho janetasmiṁ, Превыше кшатрий
ye gottapaṭisārino; ищущих опору в родовитости,
Vijjācaraṇasampanno, Но знающий и праведный —
so seṭṭho devamānuse”ti. богов превыше и людей.
Bhāṇavāro paṭhamo. Окончен первый раздел поучения».
4. Vijjācaraṇakathā 4. О знании и поведении
“Katamaṁ pana taṁ, bho gotama, caraṇaṁ, katamā ca pana sā vijjā”ti? «Какова же, почтенный Готама, эта праведность, каково это знание?»
“Na kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya jātivādo vā vuccati, gottavādo vā vuccati, mānavādo vā vuccati: «При несравненном обладании знанием и праведностью, Амбаттха, не звучат речи о происхождении, не звучат речи о роде, не звучат речи о гордости:
‘arahasi vā maṁ tvaṁ, na vā maṁ tvaṁ arahasī’ti. „Ты достоин меня“ или „Ты не достоин меня“.
Yattha kho, ambaṭṭha, āvāho vā hoti, vivāho vā hoti, āvāhavivāho vā hoti, etthetaṁ vuccati jātivādo vā itipi gottavādo vā itipi mānavādo vā itipi: Так, Амбаттха, когда происходит введение новобрачной в дом, или происходит выдача замуж, или происходит введение новобрачной в дом и выдача замуж, то звучат речи о происхождении, и речи о роде, и речи о гордости:
‘arahasi vā maṁ tvaṁ, na vā maṁ tvaṁ arahasī’ti. „Ты достоин меня“ или „Ты не достоин меня“.
Ye hi keci, ambaṭṭha, jātivādavinibaddhā vā gottavādavinibaddhā vā mānavādavinibaddhā vā āvāhavivāhavinibaddhā vā, ārakā te anuttarāya vijjācaraṇasampadāya. Ведь те, Амбаттха, которые привязаны к речам о происхождении, или привязаны к речам о роде, или привязаны к речам о гордости, или привязаны к введению новобрачной в дом и выдаче замуж, — далеки от несравненного обладания знанием и праведностью.
Pahāya kho, ambaṭṭha, jātivādavinibaddhañca gottavādavinibaddhañca mānavādavinibaddhañca āvāhavivāhavinibaddhañca anuttarāya vijjācaraṇasampadāya sacchikiriyā hotī”ti. И вот, Амбаттха, когда оставляют привязанность к речам о происхождении, и привязанность к речам о роде, и привязанность к речам о гордости, и привязанность к введению новобрачной в дом и выдаче замуж, то приходит осуществление несравненного обладания знанием и праведностью».
“Katamaṁ pana taṁ, bho gotama, caraṇaṁ, katamā ca sā vijjā”ti? «Какова же, почтенный Готама, эта праведность, каково это знание?»
“Idha, ambaṭṭha, tathāgato loke uppajjati arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā. «Вот, Амбаттха, в мир приходит Татхагата <… = II.40-63…>.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он возглашает об этом мироздании с мирами богов, Мары, Брахмы, с миром отшельников и брахманов, с богами и людьми, познав и увидев их собственными глазами.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ sātthaṁ sabyañjanaṁ kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он проповедует истину — превосходную в начале, превосходную в середине, превосходную в конце — в ее духе и букве; наставляет в единственно совершенном чистом целомудрии.
Taṁ dhammaṁ suṇāti gahapati vā gahapatiputto vā aññatarasmiṁ vā kule paccājāto. Эту истину слышит домохозяин, или сын домохозяина, или вновь родившийся в каком-либо другом семействе.
So taṁ dhammaṁ sutvā tathāgate saddhaṁ paṭilabhati. Слыша эту истину, он обретает веру в Татхагату.
So tena saddhāpaṭilābhena samannāgato iti paṭisañcikkhati …pe… … Таким, Амбаттха, бывает монах, наделенный нравственностью. Как же, Амбаттха, монах охраняет врата жизненных способностей? <…= II.64 — начало 75…>.
So vivicceva kāmehi, vivicca akusalehi dhammehi, savitakkaṁ savicāraṁ vivekajaṁ pītisukhaṁ paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati …pe… Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших свойств, он достигает первой ступени созерцания, связанной с устремленным рассудком и углубленным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей радость и счастье, и пребывает [в этом состоянии].
idampissa hoti caraṇasmiṁ. Это и есть часть его праведности. Подобно тому, Амбаттха <… = II. 76…>
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, bhikkhu vitakkavicārānaṁ vūpasamā ajjhattaṁ sampasādanaṁ cetaso ekodibhāvaṁ avitakkaṁ avicāraṁ samādhijaṁ pītisukhaṁ dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati …pe… И далее, великий царь, монах, подавив устремленный рассудок и углубленное рассуждение, достигает второй ступени созерцания, несущей внутреннее успокоение и собранность в сердце, лишенной устремленного рассудка, лишенной углубленного рассуждения, рожденной сосредоточенностью, дарующей радость и счастье, и пребывает [в этом состоянии] …
idampissa hoti caraṇasmiṁ. Это и есть часть его праведности.
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, bhikkhu pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṁvedeti, yaṁ taṁ ariyā ācikkhanti: ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti, tatiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati …pe… < >
idampissa hoti caraṇasmiṁ. это и есть часть его праведности.
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, bhikkhu sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṁ atthaṅgamā adukkhamasukhaṁ upekkhāsatipārisuddhiṁ catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati …pe… И далее, Амбаттха, монах <…= II.77-81…> достигает четвертой ступени созерцания, лишенной несчастья, лишенной счастья, очищенной уравновешенностью и способностью самосознания, и пребывает [в этом состоянии]. Это и есть часть его праведности.
idampissa hoti caraṇasmiṁ. Это и есть часть его праведности.
Idaṁ kho taṁ, ambaṭṭha, caraṇaṁ. Такова, Амбаттха, эта праведность.
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte ñāṇadassanāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti …pe… Так, с сосредоточенным умом <…> он направляет и обращает ум к совершенному знанию <… = 11.83…>. Это и есть часть его знания. Подобно тому, Амбаттха <… = 11.84-98…>. Он постигает: <…> „нет ничего вслед за этим состоянием“. Это и есть часть его знания …
idampissa hoti vijjāya …pe… Таково, Амбаттха, это знание …
nāparaṁ itthattāyāti pajānāti, нет ничего вслед за этим состоянием.
idampissa hoti vijjāya. Такой монах, Амбаттха, зовется обладающим знанием.
Ayaṁ kho sā, ambaṭṭha, vijjā. Таково, Амбаттха, это знание.
Ayaṁ vuccati, ambaṭṭha, bhikkhu ‘vijjāsampanno’ itipi, ‘caraṇasampanno’ itipi, ‘vijjācaraṇasampanno’ itipi. Такой монах, Амбаттха, зовется обладающим знанием.
Imāya ca, ambaṭṭha, vijjāsampadāya caraṇasampadāya ca aññā vijjāsampadā ca caraṇasampadā ca uttaritarā vā paṇītatarā vā natthi. И нет, Амбаттха, другого обладания знанием и обладания праведностью, превосходнее и возвышеннее этого обладания знанием и праведностью.
5. Catuapāyamukha 5. Четыре пути потери
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya cattāri apāyamukhāni bhavanti. Существуют, Амбаттха, четыре отверстия, через которые утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Katamāni cattāri? Каковы эти четыре??
Idha, ambaṭṭha, ekacco samaṇo vā brāhmaṇo vā imaññeva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno khārividhamādāya araññāyatanaṁ ajjhogāhati: Вот, Амбаттха, какой-нибудь отшельник или брахман, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, берет в качестве ноши принадлежности аскета и углубляется в лесную глушь [с мыслью]:
‘pavattaphalabhojano bhavissāmī’ti. „Я буду питаться падающими плодами“.
So aññadatthu vijjācaraṇasampannasseva paricārako sampajjati. Несомненно, он становится лишь служителем обладающего знанием и праведностью.
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya idaṁ paṭhamaṁ apāyamukhaṁ bhavati. Таково, Амбаттха, первое отверстие, через которое утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, idhekacco samaṇo vā brāhmaṇo vā imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kudālapiṭakaṁ ādāya araññavanaṁ ajjhogāhati: И далее, Амбаттха, вот какой-нибудь отшельник или брахман, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью и неспособный питаться падающими плодами, берет заступ и корзинку и углубляется в лесную глушь [с мыслью]:
‘kandamūlaphalabhojano bhavissāmī’ti. „Я буду питаться луковичными и корневыми плодами“.
So aññadatthu vijjācaraṇasampannasseva paricārako sampajjati. Несомненно, он становится лишь служителем обладающего знанием и праведностью.
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya idaṁ dutiyaṁ apāyamukhaṁ bhavati. Таково, Амбаттха, второе отверстие, через которое утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, idhekacco samaṇo vā brāhmaṇo vā imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kandamūlaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno gāmasāmantaṁ vā nigamasāmantaṁ vā agyāgāraṁ karitvā aggiṁ paricaranto acchati. И далее, Амбаттха, вот какой-нибудь отшельник или брахман, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, и неспособный питаться падающими плодами, и неспособный питаться луковичными и корневыми плодами, выстраивает около деревни или около торгового поселения алтарь для огня и живет [там], служа огню.
So aññadatthu vijjācaraṇasampannasseva paricārako sampajjati. Несомненно, он становится лишь служителем обладающего знанием и праведностью.
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya idaṁ tatiyaṁ apāyamukhaṁ bhavati. Таково, Амбаттха, третье отверстие, через которое утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Puna caparaṁ, ambaṭṭha, idhekacco samaṇo vā brāhmaṇo vā imaṁ ceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kandamūlaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno aggipāricariyañca anabhisambhuṇamāno cātumahāpathe catudvāraṁ agāraṁ karitvā acchati: И далее, Амбаттха, вот какой-нибудь отшельник или брахман, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, и неспособный питаться падающими плодами, и неспособный питаться луковичными и корневыми плодами, и неспособный служить огню, выстраивает на перекрестке дом с четырьмя дверьми и живет [там с мыслью]:
‘yo imāhi catūhi disāhi āgamissati samaṇo vā brāhmaṇo vā, tamahaṁ yathāsatti yathābalaṁ paṭipūjessāmī’ti. „Я по возможности и по силам буду оказывать почет отшельникам или брахманам, приходящим с четырех сторон света“.
So aññadatthu vijjācaraṇasampannasseva paricārako sampajjati. Несомненно, он становится лишь служителем обладающего знанием и праведностью.
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya idaṁ catutthaṁ apāyamukhaṁ bhavati. Таково, Амбаттха, четвертое отверстие, через которое утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Imāya kho, ambaṭṭha, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya imāni cattāri apāyamukhāni bhavanti. Таковы, Амбаттха, четыре отверстия, через которые утрачивается это непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, Что же ты думаешь об этом, Амбаттха?
api nu tvaṁ imāya anuttarāya vijjācaraṇasampadāya sandissasi sācariyako”ti? Можно ли считать, что ты вместе с наставником наделен этим непревзойденным знанием и праведностью?»
“No hidaṁ, bho gotama. «Нет, почтенный Готама.
Kocāhaṁ, bho gotama, sācariyako, kā ca anuttarā vijjācaraṇasampadā? Что [значу] я со [своим] наставником, почтенный Готама, [по сравнению] с этим непревзойденным обладанием знанием и праведностью?»
Ārakāhaṁ, bho gotama, anuttarāya vijjācaraṇasampadāya sācariyako”ti. «Что же ты думаешь об этом, Амбаттха?
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, “Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
api nu tvaṁ imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno khārividhamādāya araññavanamajjhogāhasi sācariyako: можешь ли и ты, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, взять в качестве ноши принадлежности аскета и углубиться в лесную глушь [с мыслью]:
‘pavattaphalabhojano bhavissāmī’”ti? „Я с наставником буду питаться падающими плодами?“»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, “Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
api nu tvaṁ imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kudālapiṭakaṁ ādāya araññavanamajjhogāhasi sācariyako: можешь ли и ты, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью и неспособный питаться падающими плодами, взять заступ и корзинку и углубиться в лесную глушь [с мыслью]:
‘kandamūlaphalabhojano bhavissāmī’”ti? „Я с наставником буду питаться луковичными и корневыми плодами?“»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, “Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
api nu tvaṁ imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kandamūlaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno gāmasāmantaṁ vā nigamasāmantaṁ vā agyāgāraṁ karitvā aggiṁ paricaranto acchasi sācariyako”ti? Можешь ли и ты, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, и неспособный питаться падающими плодами, и неспособный питаться луковичными и корневыми плодами, выстроить около деревни или около торгового поселения алтарь для огня и жить [там] с наставником, служа огню?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, “Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
api nu tvaṁ imañceva anuttaraṁ vijjācaraṇasampadaṁ anabhisambhuṇamāno pavattaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno kandamūlaphalabhojanatañca anabhisambhuṇamāno aggipāricariyañca anabhisambhuṇamāno cātumahāpathe catudvāraṁ agāraṁ karitvā acchasi sācariyako: можешь ли и ты, неспособный достичь этого непревзойденного обладания знанием и праведностью, и неспособный питаться падающими плодами, и неспособный питаться луковичными и корневыми плодами, и неспособный служить огню, выстроить на перекрестке дом с четырьмя дверьми и жить [там] с наставником [с мыслью]:
‘yo imāhi catūhi disāhi āgamissati samaṇo vā brāhmaṇo vā, taṁ mayaṁ yathāsatti yathābalaṁ paṭipūjessāmā’”ti? „Я по возможности и по силам буду оказывать почет отшельникам или брахманам, приходящим с четырех сторон света?“»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Iti kho, ambaṭṭha, imāya ceva tvaṁ anuttarāya vijjācaraṇasampadāya parihīno sācariyako. «Итак, Амбаттха, ты с наставником лишен непревзойденного обладания знанием и праведностью,
Ye cime anuttarāya vijjācaraṇasampadāya cattāri apāyamukhāni bhavanti, tato ca tvaṁ parihīno sācariyako. И ты с наставником лишен тех четырех отверстий, через которые утрачивается непревзойденное обладание знанием и праведностью.
Bhāsitā kho pana te esā, ambaṭṭha, ācariyena brāhmaṇena pokkharasātinā vācā: А ведь наставник брахман Поккхарасади сказал тебе, Амбаттха, такие слова:
‘ke ca muṇḍakā samaṇakā ibbhā kaṇhā bandhupādāpaccā, kā ca tevijjānaṁ brāhmaṇānaṁ sākacchā’ti attanā āpāyikopi aparipūramāno. „Кто эти негодные бритоголовые отшельники, прислужники, нечистые, происшедшие от стоп родичей, и какая [у них может быть] беседа с брахманами, наделенными тройным знанием?“ — хотя и сам следует ложным путем и несовершенен.
Passa, ambaṭṭha, yāva aparaddhañca te idaṁ ācariyassa brāhmaṇassa pokkharasātissa. Гляди же, Амбаттха, сколь неправ твой наставник брахман Поккхарасади.
6. Pubbakaisibhāvānuyoga 6. Занятия мудрецов древности
Brāhmaṇo kho pana, ambaṭṭha, pokkharasāti rañño pasenadissa kosalassa dattikaṁ bhuñjati. Ведь брахман Поккхарасади, Амбаттха, пользуется дарением Пасенади, царя Косалы.
Tassa rājā pasenadi kosalo sammukhībhāvampi na dadāti. Но царь Косалы Пасенади не разрешает ему появляться в своем присутствии.
Yadāpi tena manteti, tirodussantena manteti. Когда он советуется с ним, то советуется с ним через завесу.
Yassa kho pana, ambaṭṭha, dhammikaṁ payātaṁ bhikkhaṁ paṭiggaṇheyya, kathaṁ tassa rājā pasenadi kosalo sammukhībhāvampi na dadeyya. Как это, Амбаттха, царь Пасенади из Косалы не разрешает даже появляться в своем присутствии тому, которому он доставляет подобающую, благочестивую милостыню?
Passa, ambaṭṭha, yāva aparaddhañca te idaṁ ācariyassa brāhmaṇassa pokkharasātissa. Гляди же, Амбаттха, сколь неправ твой наставник брахман Поккхарасади.
Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
idha rājā pasenadi kosalo hatthigīvāya vā nisinno assapiṭṭhe vā nisinno rathūpatthare vā ṭhito uggehi vā rājaññehi vā kiñcideva mantanaṁ manteyya. вот царь Пасенади, сидя на шее слона, или сидя на спине коня, или стоя на подстилке на колеснице, будет держать о чем-нибудь совет с начальниками или принцами.
So tamhā padesā apakkamma ekamantaṁ tiṭṭheyya. Он сойдет со своего места, станет в стороне,
Atha āgaccheyya suddo vā suddadāso vā, tasmiṁ padese ṭhito tadeva mantanaṁ manteyya: И затем придет шудра или раб шудры. Став на это место, он станет держать совет, [говоря]:
‘evampi rājā pasenadi kosalo āha, evampi rājā pasenadi kosalo āhā’ti. „Так сказал царь Пасенади из Косалы“.
Api nu so rājabhaṇitaṁ vā bhaṇati rājamantanaṁ vā manteti? Но говорит ли он, как говорил царь, и советуется ли, как советовался царь, —
Ettāvatā so assa rājā vā rājamatto vā”ti? разве станет он от этого царем или равным царю?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Evameva kho tvaṁ, ambaṭṭha, ye te ahesuṁ brāhmaṇānaṁ pubbakā isayo mantānaṁ kattāro mantānaṁ pavattāro, yesamidaṁ etarahi brāhmaṇā porāṇaṁ mantapadaṁ gītaṁ pavuttaṁ samihitaṁ, tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti vācitamanuvācenti, seyyathidaṁ—aṭṭhako vāmako vāmadevo vessāmitto yamataggi aṅgīraso bhāradvājo vāseṭṭho kassapo bhagu: «Точно также и ты, Амбаттха, [хотя и говоришь]: „Те мудрецы древности, которые были из брахманов, а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Яматагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа, Бхагу, составили священные тексты, передали священные тексты — древние священные тексты, слова которых пропетые, переданные, собранные вместе, брахманы теперь продолжают петь и продолжают произносить, продолжая произносить [некогда] произнесенное, продолжая изрекать изреченное, —
‘tyāhaṁ mante adhiyāmi sācariyako’ti, tāvatā tvaṁ bhavissasi isi vā isitthāya vā paṭipannoti netaṁ ṭhānaṁ vijjati. и ведь я также изучаю с наставником священные тексты“, — все же не достигаешь еще такого состояния, чтобы или сделаться от этого мудрецом, или вступить на путь к состоянию мудреца.
Taṁ kiṁ maññasi, ambaṭṭha, Что ты думаешь об этом, Амбаттха?
kinti te sutaṁ brāhmaṇānaṁ vuddhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ—Что ты слыхал из разговоров старших, престарелых брахманов, наставников [твоих] наставников?
ye te ahesuṁ brāhmaṇānaṁ pubbakā isayo mantānaṁ kattāro mantānaṁ pavattāro, yesamidaṁ etarahi brāhmaṇā porāṇaṁ mantapadaṁ gītaṁ pavuttaṁ samihitaṁ, tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti vācitamanuvācenti, seyyathidaṁ—aṭṭhako vāmako vāmadevo vessāmitto yamataggi aṅgīraso bhāradvājo vāseṭṭho kassapo bhagu, Те мудрецы древности, которые были из брахманов, а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Яматагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа, Бхагу, составили священные тексты, передали священные тексты — древние священные тексты, слова которых пропетые, переданные, собранные вместе, брахманы теперь продолжают петь и продолжают произносить, продолжая произносить [некогда] произнесенное, продолжая изрекать изреченное,
evaṁ su te sunhātā suvilittā kappitakesamassū āmukkamaṇikuṇḍalābharaṇā odātavatthavasanā pañcahi kāmaguṇehi samappitā samaṅgībhūtā paricārenti, seyyathāpi tvaṁ etarahi sācariyako”ti? были ли эти [мудрецы] так же хорошо омыты, хорошо умащены, с причесанными волосами и бородой, украшены драгоценностями и венками, одеты в белые одежды, наделены пятью признаками чувственности, владея и услаждаясь ими, как теперь ты с наставником?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“ …pe… …
Evaṁ su te sālīnaṁ odanaṁ sucimaṁsūpasecanaṁ vicitakāḷakaṁ anekasūpaṁ anekabyañjanaṁ paribhuñjanti, seyyathāpi tvaṁ etarahi sācariyako”ti? «Питались ли они белым рисом, очищенным от черных зерен, с разнообразными подливками и разнообразными приправами, как теперь ты с наставником?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“ …pe… …
Evaṁ su te veṭhakanatapassāhi nārīhi paricārenti, seyyathāpi tvaṁ etarahi sācariyako”ti? «Пользовались ли они услугами женщин с повязками вокруг бедер, как теперь ты с наставником?
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“ …pe… …
Evaṁ su te kuttavālehi vaḷavārathehi dīghāhi patodalaṭṭhīhi vāhane vitudentā vipariyāyanti, seyyathāpi tvaṁ etarahi sācariyako”ti? «Заставляли ли они людей, опоясанных длинными мечами, охранять себя у городских укреплений, выкопав рвы и наложив засовы, как ты теперь с наставником?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“ …pe… …
Evaṁ su te ukkiṇṇaparikhāsu okkhittapalighāsu nagarūpakārikāsu dīghāsivudhehi purisehi rakkhāpenti, seyyathāpi tvaṁ etarahi sācariyako”ti? «Заставляли ли они людей, опоясанных длинными мечами, охранять себя у городских укреплений, выкопав рвы и наложив засовы, как ты теперь с наставником?»
“No hidaṁ, bho gotama”. «Нет, почтенный Готама».
“Iti kho, ambaṭṭha, neva tvaṁ isi na isitthāya paṭipanno sācariyako. «Итак, Амбаттха, вы с наставником не являетесь мудрецами и не вступили на путь к состоянию мудрецов?
Yassa kho pana, ambaṭṭha, mayi kaṅkhā vā vimati vā so maṁ pañhena, ahaṁ veyyākaraṇena sodhissāmī”ti. У кого, Амбаттха, возникло сомнение или замешательство из-за меня, пусть тот обратится ко мне с вопросом, и я отвечу разъяснением».
7. Dvelakkhaṇādassana 7. Лицезрение двух знаков
Atha kho bhagavā vihārā nikkhamma caṅkamaṁ abbhuṭṭhāsi. И тогда Благостный, выйдя из обители, направился к месту для прогулки.
Ambaṭṭhopi māṇavo vihārā nikkhamma caṅkamaṁ abbhuṭṭhāsi. А юный Амбаттха также, выйдя из обители, направился к месту для прогулки.
Atha kho ambaṭṭho māṇavo bhagavantaṁ caṅkamantaṁ anucaṅkamamāno bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni samannesi. И вот юный Амбаттха, прогуливаясь вслед за прогуливающимся Благостным, стал искать на теле Благостного тридцать два знака великого человека.
Addasā kho ambaṭṭho māṇavo bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni yebhuyyena ṭhapetvā dve. И юный Амбаттха увидел на теле Благостного большинство из тридцати двух знаков великого человека — [все], кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Из-за этих двух знаков великого человека —
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya ca. [того, что] скрыто в углублении под одеждой, и большого языка — он усомнился, заколебался, лишился уверенности, лишился покоя.
Atha kho bhagavato etadahosi: Тогда Благостный сказал себе так:
“passati kho me ayaṁ ambaṭṭho māṇavo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni yebhuyyena ṭhapetvā dve. «Этот юный Амбаттха видит на мне большинство из тридцати двух знаков великого человека — [все] кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Из-за этих двух знаков великого человека —
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya cā”ti. [того, что] скрыто в углублении под одеждой, и большого языка — он усомнился, заколебался, лишился уверенности, лишился покоя».
Atha kho bhagavā tathārūpaṁ iddhābhisaṅkhāraṁ abhisaṅkhāsi. Yathā addasa ambaṭṭho māṇavo bhagavato kosohitaṁ vatthaguyhaṁ. И вот Благостный явил своей силой такого рода вид, что юный Амбаттха узрел скрытое в углублении под одеждой Благостного.
Atha kho bhagavā jivhaṁ ninnāmetvā ubhopi kaṇṇasotāni anumasi paṭimasi, ubhopi nāsikasotāni anumasi paṭimasi, kevalampi nalāṭamaṇḍalaṁ jivhāya chādesi. И высунув язык, Благостный достал и коснулся [им] обоих отверстий в ушах, достал и коснулся обоих отверстий в носу и покрыл языком всю поверхность лба.
Atha kho ambaṭṭhassa māṇavassa etadahosi: Тогда юный Амбаттха сказал себе так:
“samannāgato kho samaṇo gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi paripuṇṇehi, no aparipuṇṇehī”ti. «Ведь отшельник Готама наделен тридцатью двумя знаками великого человека — совершенными, а не несовершенными». —
Bhagavantaṁ etadavoca: И сказал Благостному:
“handa ca dāni mayaṁ, bho gotama, gacchāma, bahukiccā mayaṁ bahukaraṇīyā”ti. «Ну а теперь, почтенный Готама, мы пойдем — у нас много дел, многое надлежит сделать».
“Yassadāni tvaṁ, ambaṭṭha, kālaṁ maññasī”ti. «[Делай] теперь, Амбаттха, как ты считаешь нужным».
Atha kho ambaṭṭho māṇavo vaḷavārathamāruyha pakkāmi. И вот юный Амбаттха взошел на повозку, [запряженную] кобылой, и удалился.
Tena kho pana samayena brāhmaṇo pokkharasāti ukkaṭṭhāya nikkhamitvā mahatā brāhmaṇagaṇena saddhiṁ sake ārāme nisinno hoti ambaṭṭhaṁyeva māṇavaṁ paṭimānento. В это самое время брахман Поккхарасади, выйдя из Уккаттхи вместе с большим числом брахманов, уселся в своей роще, ожидая юного Амбаттху.
Atha kho ambaṭṭho māṇavo yena sako ārāmo tena pāyāsi. И юный Амбаттха тоже направился в его рощу.
Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā yānā paccorohitvā pattikova yena brāhmaṇo pokkharasāti tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā brāhmaṇaṁ pokkharasātiṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ brāhmaṇo pokkharasāti etadavoca: Проехав на повозке, сколько позволяла повозке дорога, он спустился с повозки и пешком приблизился к брахману Поккхарасади; приблизившись и приветствовав брахмана Поккхарасади, он уселся в стороне. И брахман Поккхарасади так сказал юному Амбаттхе, усевшемуся в стороне:
“kacci, tāta ambaṭṭha, addasa taṁ bhavantaṁ gotaman”ti? «Дорогой Амбаттха, видел ли ты этого досточтимого Готаму?»
“Addasāma kho mayaṁ, bho, taṁ bhavantaṁ gotaman”ti. «Мы видели, почтенный, этого досточтимого Готаму».
“Kacci, tāta ambaṭṭha, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathā santaṁyeva saddo abbhuggato no aññathā; «Так ли, дорогой Амбаттха, обстоит с этим досточтимым Готамой, какая идет о нем молва, а не иначе?
kacci pana so bhavaṁ gotamo tādiso no aññādiso”ti? Таков ли этот досточтимый Готама, а не иной?»
“Tathā santaṁyeva, bho, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ saddo abbhuggato no aññathā, tādisova so bhavaṁ gotamo no aññādiso. «С этим досточтимым Готамой, почтенный, обстоит так, какая идет о нем молва, а не иначе. И этот досточтимый Готама, почтенный, такой, а не иной.
Samannāgato ca so bhavaṁ gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi paripuṇṇehi no aparipuṇṇehī”ti. И этот досточтимый Готама, почтенный, наделен тридцатью двумя знаками великого человека — совершенными, а не несовершенными».
“Ahu pana te, tāta ambaṭṭha, samaṇena gotamena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti? «Была ли у тебя, дорогой Амбаттха, какая-либо беседа с отшельником Готамой?»
“Ahu kho me, bho, samaṇena gotamena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti. «Была у меня, почтенный, одна беседа с отшельником Готамой».
“Yathā kathaṁ pana te, tāta ambaṭṭha, ahu samaṇena gotamena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti? «Какая же, дорогой Амбаттха, была у тебя беседа с отшельником Готамой?»
Atha kho ambaṭṭho māṇavo yāvatako ahosi bhagavatā saddhiṁ kathāsallāpo, taṁ sabbaṁ brāhmaṇassa pokkharasātissa ārocesi. И тогда юный Амбаттха передал брахману Поккхарасади всю ту беседу, которая была [у него] с Благостным.
Evaṁ vutte, brāhmaṇo pokkharasāti ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ etadavoca: Когда так было сказано, брахман Поккхарасади сказал юному Амбаттхе:
“aho vata re amhākaṁ, paṇḍitaka, aho vata re amhākaṁ, bahussutaka, aho vata re amhākaṁ, tevijjaka, evarūpena kira, bho, puriso atthacarakena kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjeyya. «Эх ты, наш мудрец! Это ты, наш ученый! Эх ты, наш обладатель тройного знания! Да из-за такого прислужника человек с распадом тела после смерти может вновь родиться в бедствии, несчастье, страдании, преисподней!
Yadeva kho tvaṁ, ambaṭṭha, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ āsajja āsajja avacāsi, atha kho so bhavaṁ gotamo amhepi evaṁ upaneyya upaneyya avaca. Ведь ты, Амбаттха, столь грубо говорил с досточтимым Готамой, что и досточтимый Готама говорил, столь сильно обвиняя нас.
Aho vata re amhākaṁ, paṇḍitaka, aho vata re amhākaṁ, bahussutaka, aho vata re amhākaṁ, tevijjaka, evarūpena kira, bho, puriso atthacarakena kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjeyyā”ti, kupito anattamano ambaṭṭhaṁ māṇavaṁ padasāyeva pavattesi. Эх ты, наш мудрец! Эх ты, наш ученый! Эх ты, наш обладатель тройного знания! Да из-за такого прислужника человек с распадом тела после смерти может вновь родиться в бедствии, несчастье, страдании, преисподней!» Разгневавшись и выйдя из себя, он отбросил юного Амбаттху ногой
Icchati ca tāvadeva bhagavantaṁ dassanāya upasaṅkamituṁ. и тут же пожелал [сам] приблизиться и увидеть Благостного.
8. Pokkharasātibuddhūpasaṅkamana 8. Поккхарасади встречается с Буддой
Atha kho te brāhmaṇā brāhmaṇaṁ pokkharasātiṁ etadavocuṁ: И вот те брахманы так сказали брахману Поккхарасади:
“ativikālo kho, bho, ajja samaṇaṁ gotamaṁ dassanāya upasaṅkamituṁ. «Сегодня слишком поздно, почтенный, приблизиться и увидеть отшельника Готаму.
Svedāni bhavaṁ pokkharasāti samaṇaṁ gotamaṁ dassanāya upasaṅkamissatī”ti. Теперь уже завтра, досточтимый Поккхарасади приблизится и увидит отшельника Готаму».
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti sake nivesane paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyādāpetvā yāne āropetvā ukkāsu dhāriyamānāsu ukkaṭṭhāya niyyāsi, yena icchānaṅgalavanasaṇḍo tena pāyāsi. И брахман Поккхарасади приготовил в своем жилище изысканную твердую пищу и мягкую пищу, погрузил ее на повозки, в сопровождении несущих факелы выступил из Уккаттхи и направился в густую рощу Иччхананкалы.
Yāvatikā yānassa bhūmi yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova yena bhagavā tenupasaṅkami. upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi, sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavantaṁ etadavoca: Проехав на повозке, сколько позволяла повозке дорога, он спустился с повозки и пешком приблизился к Благостному. Приблизившись, он обменялся с Благостным дружескими, дружелюбными словами и почтительным приветствием и сел в стороне. Сев в стороне, брахман Поккхарасади так сказал Благостному:
“āgamā nu khvidha, bho gotama, amhākaṁ antevāsī ambaṭṭho māṇavo”ti? «Почтенный Готама, приходил ли сюда наш ученик, юный Амбаттха?»
“Āgamā kho te, brāhmaṇa, antevāsī ambaṭṭho māṇavo”ti. «Да, брахман, сюда приходил твой ученик, юный Амбаттха».
“Ahu pana te, bho gotama, ambaṭṭhena māṇavena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti? «Была ли у тебя, почтенный Готама, какая-либо беседа с юным Амбаттхой?»
“Ahu kho me, brāhmaṇa, ambaṭṭhena māṇavena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti. «Была у меня, брахман, одна беседа с юным Амбаттхой».
“Yathākathaṁ pana te, bho gotama, ahu ambaṭṭhena māṇavena saddhiṁ kocideva kathāsallāpo”ti? «Какая же, почтенный Готама, была у тебя беседа с юным Амбаттхой?»
Atha kho bhagavā yāvatako ahosi ambaṭṭhena māṇavena saddhiṁ kathāsallāpo, taṁ sabbaṁ brāhmaṇassa pokkharasātissa ārocesi. И тогда Благостный передал брахману Поккхарасади всю ту беседу, которая была [у него] с юным Амбаттхой.
Evaṁ vutte, brāhmaṇo pokkharasāti bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, брахман Поккхарасади сказал Благостному:
“bālo, bho gotama, ambaṭṭho māṇavo, khamatu bhavaṁ gotamo ambaṭṭhassa māṇavassā”ti. «Почтенный Готама, юный Амбаттха глуп. Пусть досточтимый Готама простит юного Амбаттху».
“Sukhī hotu, brāhmaṇa, ambaṭṭho māṇavo”ti. «Да будет счастлив юный Амбаттха, брахман!»
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni samannesi. И вот брахман Поккхарасади стал искать на теле Благостного тридцать два знака великого человека.
Addasā kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni yebhuyyena ṭhapetvā dve. И брахман Поккхарасади увидел на теле Благостного большинство из тридцати двух знаков великого человека — [все], кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Из-за этих двух знаков великого человека —
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya ca. [того, что] скрыто в углублении под одеждой, и .большого языка — он усомнился, заколебался, лишился уверенности, лишился покоя.
Atha kho bhagavato etadahosi: Тогда Благостный сказал себе так:
“passati kho me ayaṁ brāhmaṇo pokkharasāti dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni yebhuyyena ṭhapetvā dve. «Этот брахман Поккхарасади видит на мне большинство из тридцати двух знаков великого человека — [все], кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Из-за этих двух знаков великого человека —
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya cā”ti. [того, что] скрыто в углублении под одеждой, и большого языка — он усомнился, заколебался, лишился уверенности, лишился покоя».
Atha kho bhagavā tathārūpaṁ iddhābhisaṅkhāraṁ abhisaṅkhāsi yathā addasa brāhmaṇo pokkharasāti bhagavato kosohitaṁ vatthaguyhaṁ. И вот Благостный явил своей силой такого рода вид, что брахман Поккхарасади узрел скрытое в углублении под одеждой Благостного.
Atha kho bhagavā jivhaṁ ninnāmetvā ubhopi kaṇṇasotāni anumasi paṭimasi, ubhopi nāsikasotāni anumasi paṭimasi, kevalampi nalāṭamaṇḍalaṁ jivhāya chādesi. И высунув язык, Благостный достал и коснулся [им] обоих отверстий в ушах, достал и коснулся обоих отверстий в носу и покрыл языком всю поверхность лба.
Atha kho brāhmaṇassa pokkharasātissa etadahosi: Тогда брахман Поккхарасади сказал себе так:
“samannāgato kho samaṇo gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi paripuṇṇehi no aparipuṇṇehī”ti. «Ведь отшельник Готама наделен тридцатью двумя знаками великого человека — совершенными, а не несовершенными».
Bhagavantaṁ etadavoca: — И сказал Благостному:
“adhivāsetu me bhavaṁ gotamo ajjatanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. «Пусть досточтимый Готама вместе с толпой монахов согласится [принять] у меня сегодня пищу».
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благостный безмолвно согласился.
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavato adhivāsanaṁ viditvā bhagavato kālaṁ ārocesi: Тогда брахман Поккхарасади, узнав о согласии Благостного, сообщил Благостному о времени:
“kālo, bho gotama, niṭṭhitaṁ bhattan”ti. «[Пришло] время, почтенный Готама, пища готова».
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṁ bhikkhusaṅghena yena brāhmaṇassa pokkharasātissa nivesanaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. И тогда Благостный оделся утром, взял сосуд для подаяний и верхнюю одежду, приблизился с толпой монахов к трапезе брахмана Поккхарасади и, приблизившись, сел на предложенное сиденье.
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavantaṁ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi, māṇavakāpi bhikkhusaṅghaṁ. Тогда брахман Поккхарасади своей рукой угостил и насытил Благостного изысканной твердой пищей и мягкой пищей, а юноши [угостили] толпу монахов.
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti bhagavantaṁ bhuttāviṁ onītapattapāṇiṁ aññataraṁ nīcaṁ āsanaṁ gahetvā ekamantaṁ nisīdi. И когда Благостный, поев, омыл сосуд для подаяний и руки, брахман Поккхарасади выбрал другое, низкое сиденье и сел в стороне.
Ekamantaṁ nisinnassa kho brāhmaṇassa pokkharasātissa bhagavā anupubbiṁ kathaṁ kathesi, seyyathidaṁ—Когда же брахман Поккхарасади сел в стороне, Благостный изложил последовательную проповедь, а именно:
dānakathaṁ sīlakathaṁ saggakathaṁ; kāmānaṁ ādīnavaṁ okāraṁ saṅkilesaṁ, nekkhamme ānisaṁsaṁ pakāsesi. проповедь о даянии, проповедь о нравственности, проповедь о небе и преподал наставление о горечи, тщете и скверне чувственных удовольствий и о преимуществах отречения.
Yadā bhagavā aññāsi brāhmaṇaṁ pokkharasātiṁ kallacittaṁ muducittaṁ vinīvaraṇacittaṁ udaggacittaṁ pasannacittaṁ, atha yā buddhānaṁ sāmukkaṁsikā dhammadesanā, taṁ pakāsesi—И когда Благостный узнал, что брахман Поккхарасади готов в мыслях, смягчен в мыслях, непредвзят в мыслях, возвышен в мыслях, умиротворен в мыслях, то он преподал наставление в истине, высочайшее для Будд:
dukkhaṁ samudayaṁ nirodhaṁ maggaṁ. страдание — возникновение — уничтожение — путь.
Seyyathāpi nāma suddhaṁ vatthaṁ apagatakāḷakaṁ sammadeva rajanaṁ paṭiggaṇheyya; И подобно тому как чистая, свободная от грязи одежда надлежащим образом принимает окраску,
evameva brāhmaṇassa pokkharasātissa tasmiññeva āsane virajaṁ vītamalaṁ dhammacakkhuṁ udapādi: таким же образом у брахмана Поккхарасади на том самом сиденье возникло непорочное, свободное от скверны видение истины:
“yaṁ kiñci samudayadhammaṁ sabbaṁ taṁ nirodhadhamman”ti. «Все то, что подвержено возникновению, подвержено и уничтожению».
9. Pokkharasātiupāsakattapaṭivedanā 9. Поккхарасади становится мирским последователем
Atha kho brāhmaṇo pokkharasāti diṭṭhadhammo pattadhammo viditadhammo pariyogāḷhadhammo tiṇṇavicikiccho vigatakathaṅkatho vesārajjappatto aparappaccayo satthusāsane bhagavantaṁ etadavoca: И вот брахман Поккхарасади, увидев истину, достигнув истины, узнав истину, проникнув в истину, преодолев сомнение, освободившись от замешательства, достигнув высшей уверенности в себе, не нуждаясь в другом наставнике для наставления, так сказал Благостному:
“abhikkantaṁ, bho gotama, abhikkantaṁ, bho gotama. «Превосходно, почтенный Готама! Превосходно, почтенный Готама!
Seyyathāpi, bho gotama, nikkujjitaṁ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṁ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṁ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṁ dhāreyya: ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṁ bhotā gotamena anekapariyāyena dhammo pakāsito. Подобно тому, почтенный Готама, как поднимают упавшее, или раскрывают сокрытое, или указывают дорогу заблудившемуся, или ставят в темноте масляный светильник, чтобы наделенные зрением различали образы, так же точно почтенный Готама с помощью многих наставлений преподал истину.
Esāhaṁ, bho gotama, saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhavantaṁ gotamaṁ saraṇaṁ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. И вот, почтенный Готама, я с сыновьями, с женой, с окружением, с приближенными иду как к прибежищу к Благостному Готаме, и к дхамме, и к сангхе монахов.
Upāsakaṁ maṁ bhavaṁ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gataṁ. Пусть же досточтимый Готама примет меня как преданного мирянина, отныне и на всю жизнь нашедшего [здесь] прибежище.
Yathā ca bhavaṁ gotamo ukkaṭṭhāya aññāni upāsakakulāni upasaṅkamati, evameva bhavaṁ gotamo pokkharasātikulaṁ upasaṅkamatu. И как досточтимый Готама приближается в Уккаттхе к семьям других преданных мирян, пусть досточтимый Готама приблизится также и к семье Поккхарасади.
Tattha ye te māṇavakā vā māṇavikā vā bhavantaṁ gotamaṁ abhivādessanti vā paccuṭṭhissanti vā āsanaṁ vā udakaṁ vā dassanti cittaṁ vā pasādessanti, tesaṁ taṁ bhavissati dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti. И те юные брахманы и брахманки, которые приветствуют там Благостного Готаму, и поднимутся навстречу, и дадут [ему] сиденье и воду, и склонят [к нему] сердце, — долгое время пребудут в благополучии и счастье».
“Kalyāṇaṁ vuccati, brāhmaṇā”ti. «Превосходно говорит брахман».
Ambaṭṭhasuttaṁ niṭṭhitaṁ tatiyaṁ. «Амбаттха-сутта» Окончена. Третья.