Other Translations: Deutsch , English , Srpski
From: ,
Dīgha Nikāya 16 Дигха Никая 16
Mahāparinibbānasutta Большое наставление об окончательной ниббане
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал:
ekaṁ samayaṁ bhagavā rājagahe viharati gijjhakūṭe pabbate. однажды Благословенный проживал в Раджагахе, на горе Гиджджхакута.
Tena kho pana samayena rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo hoti. В это самое время правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян.
So evamāha: Он сказал:
“ahaṁ hime vajjī evaṁmahiddhike evaṁmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṁ āpādessāmī”ti. „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение“.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vassakāraṁ brāhmaṇaṁ magadhamahāmattaṁ āmantesi: И правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта обратился к своему главному министру, брахману Вассакаре:
“ehi tvaṁ, brāhmaṇa, yena bhagavā tenupasaṅkama; upasaṅkamitvā mama vacanena bhagavato pāde sirasā vandāhi, appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ puccha: „Ступай, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, спроси его от моего имени, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся:
‘rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavato pāde sirasā vandati, appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ pucchatī’ti. „О досточтимый, правитель Магадхи Аджатасатту кланяется в ноги Благословенному, спрашивает нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся?“
Evañca vadehi: И скажи ты ему тогда:
‘rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. „Правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян.
So evamāha: И он говорит:
“ahaṁ hime vajjī evaṁmahiddhike evaṁmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṁ āpādessāmī”’ti. „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение“.
Yathā te bhagavā byākaroti, taṁ sādhukaṁ uggahetvā mama āroceyyāsi. И хорошо запомнив все, что скажет Благословенный, перескажи мне потом.
Na hi tathāgatā vitathaṁ bhaṇantī”ti. Ибо Татхагаты никогда не говорят неправды“.
1. Vassakārabrāhmaṇa Брахман Вассакара
“Evaṁ, bho”ti kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa paṭissutvā bhaddāni bhaddāni yānāni yojetvā bhaddaṁ bhaddaṁ yānaṁ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi rājagahamhā niyyāsi, yena gijjhakūṭo pabbato tena pāyāsi. „Да будет так, господин!“, - ответил брахман Вассакара правителю Магадхи Аджатасатту Видехипутте. Приказав запрячь великолепные колесницы, он воссел на одну из них и, выехав из Раджагахи, направился к горе Гиджджхакута.
Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, он вышел и пешком подошёл к Благословенному. Подойдя к Благословенному он обменялся с ним дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṁ etadavoca: Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере, брахман сел в стороне от него. Сидя в стороне, брахман Вассакара так сказал Благословенному:
“rājā, bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto bhoto gotamassa pāde sirasā vandati, appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ pucchati. „Господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта кланяется в ноги господину Готаме и спрашивает, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся.
Rājā, bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. Господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта хочет напасть на ваджджиян.
So evamāha: Он говорит:
‘ahaṁ hime vajjī evaṁmahiddhike evaṁmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṁ āpādessāmī’”ti. „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение““.
2. Rājaaparihāniyadhamma Условия, предотвращающие упадок государства
Tena kho pana samayena āyasmā ānando bhagavato piṭṭhito ṭhito hoti bhagavantaṁ bījayamāno. В это время почтенный Ананда стоял позади Благословенного, обмахивая его.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī abhiṇhaṁ sannipātā sannipātabahulā’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī abhiṇhaṁ sannipātā sannipātabahulā’”ti. „Досточтимый, я слышал, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī abhiṇhaṁ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī’”ti. „Досточтимый, я слышал, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела“.
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне будут все вместе собираться, все вместе расходиться и все вместе совершать ваджджиянские дела, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī apaññattaṁ na paññapenti, paññattaṁ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī apaññattaṁ na paññapenti, paññattaṁ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī’”ti. „Досточтимый, я слышал что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī apaññattaṁ na paññapessanti, paññattaṁ na samucchindissanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī ye te vajjīnaṁ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṁ maññantī’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī ye te vajjīnaṁ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṁ maññantī’”ti. „Досточтимый, я слышал что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī ye te vajjīnaṁ vajjimahallakā, te sakkarissanti garuṁ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṁ maññissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsentī’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo tā na okkassa pasayha vāsentī’”ti. „Досточтимый, я слышал что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjī yāni tāni vajjīnaṁ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti, tesañca dinnapubbaṁ katapubbaṁ dhammikaṁ baliṁ no parihāpentī’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante: ‘vajjī yāni tāni vajjīnaṁ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti tesañca dinnapubbaṁ katapubbaṁ dhammikaṁ baliṁ no parihāpentī’”ti. „Досточтимый, я слышал что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yāni tāni vajjīnaṁ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkarissanti garuṁ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca dinnapubbaṁ katapubbaṁ dhammikaṁ baliṁ no parihāpessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Ананда, пока ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливых подношениям прийти в упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“
Kinti te, ānanda, sutaṁ, ‘vajjīnaṁ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṁvihitā, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṁ āgaccheyyuṁ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyun’”ti? „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней?“
“Sutaṁ metaṁ, bhante ‘vajjīnaṁ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṁvihitā kinti anāgatā ca arahanto vijitaṁ āgaccheyyuṁ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyun’”ti. „Досточтимый, я слышал что ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней.“
“Yāvakīvañca, ānanda, vajjīnaṁ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṁvihitā bhavissati, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṁ āgaccheyyuṁ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyunti. Vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihānī”ti. „Ананда, пока ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Atha kho bhagavā vassakāraṁ brāhmaṇaṁ magadhamahāmattaṁ āmantesi: Затем Благословенный обратился к брахману Вассакаре:
“ekamidāhaṁ, brāhmaṇa, samayaṁ vesāliyaṁ viharāmi sārandade cetiye. „Однажды, брахман, я пребывал в Весали в святилище Сарандада.
Tatrāhaṁ vajjīnaṁ ime satta aparihāniye dhamme desesiṁ. Там я поучал ваджджиян этим семи условиям, предотвращающим упадок.
Yāvakīvañca, brāhmaṇa, ime satta aparihāniyā dhammā vajjīsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu vajjī sandississanti, vuddhiyeva, brāhmaṇa, vajjīnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihānī”ti. И пока те условия сохраняются среди ваджджиян, и пока ваджджияне будут следовать этим семи условиям, предотвращающим упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.
Evaṁ vutte, vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, брахман Вассакара так сказал Благословенному:
“ekamekenapi, bho gotama, aparihāniyena dhammena samannāgatānaṁ vajjīnaṁ vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Господин Готама, если ваджджияне будут следовать хотя бы одному из этих условий, предотвращающих упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Ko pana vādo sattahi aparihāniyehi dhammehi. Чего уж говорить о том, если они будут следовать всем семи условиям, предотвращающим упадок.
Akaraṇīyāva, bho gotama, vajjī raññā māgadhena ajātasattunā vedehiputtena yadidaṁ yuddhassa, aññatra upalāpanāya aññatra mithubhedā. О господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Ведехипутта не сможет победить ваджджиян силой оружия, но только путём дипломатии или настраивания их друг против друга.
Handa ca dāni mayaṁ, bho gotama, gacchāma, bahukiccā mayaṁ bahukaraṇīyā”ti. Но теперь, господин Готама, нам надо удалиться: много у нас дел, много обязанностей.“
“Yassadāni tvaṁ, brāhmaṇa, kālaṁ maññasī”ti. „Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман“, – ответил Благословенный.
Atha kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavato bhāsitaṁ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и удалился.
3. Bhikkhuaparihāniyadhamma Условия, предотвращающие упадок монахов
Atha kho bhagavā acirapakkante vassakāre brāhmaṇe magadhamahāmatte āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Вскоре после того, как брахман Вассакара ушёл, Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“gaccha tvaṁ, ānanda, yāvatikā bhikkhū rājagahaṁ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṁ sannipātehī”ti. „Ступай, Ананда, собери в зал собраний всех тех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū rājagahaṁ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṁ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: „Да будет так, досточтимый“, - ответил почтенный Ананда Благословенному и собрал в зале собраний всех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи. Собрав их, он подошёл к Благословенному, выразил ему почтение и встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него, почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṁ maññatī”ti. „Досточтимый, монахи собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.
Atha kho bhagavā uṭṭhāyāsanā yena upaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Тогда Благословенный встал со своего сидения и отправился в зал для собраний. Придя он сел на предназначенное для него сидение.
Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Усевшись, Благословенный обратился к монахам:
“satta vo, bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, „Я научу вас, о монахи, семи условиям, предотвращающим упадок.
taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить“.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“, - ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū abhiṇhaṁ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Пока монахи часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā saṅghakaraṇīyāni karissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают дела монашеской общины, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū apaññattaṁ na paññapessanti, paññattaṁ na samucchindissanti, yathāpaññattesu sikkhāpadesu samādāya vattissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют установленным нравственным факторам обучения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū ye te bhikkhū therā rattaññū cirapabbajitā saṅghapitaro saṅghapariṇāyakā, te sakkarissanti garuṁ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṁ maññissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи уважают старших монахов, давно находящихся в общине, давно ушедших в бездомную жизнь, отцов и руководителей общины, преклоняются перед ними, чтят, почитают и считают их заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū uppannāya taṇhāya ponobbhavikāya na vasaṁ gacchissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не попадают во власть возникшей жажды, приводящей к новому состоянию бытия, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū āraññakesu senāsanesu sāpekkhā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи привержены лесным жилищам, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū paccattaññeva satiṁ upaṭṭhapessanti: ‘kinti anāgatā ca pesalā sabrahmacārī āgaccheyyuṁ, āgatā ca pesalā sabrahmacārī phāsu vihareyyun’ti. Vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи устанавливают у себя памятование: „Пусть ещё не пришедшие хорошие друзья в монашеской жизни придут, а уже пришедшим хорошим друзьям в монашеской жизни живётся комфортно“, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“, - ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na kammārāmā bhavissanti na kammaratā na kammārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Пока монахи не радуются работе, не наслаждаются работой, не предаются радости работе, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na bhassārāmā bhavissanti na bhassaratā na bhassārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не радуются болтовне, не наслаждаются болтовнёй, не предаются радости болтовне, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na niddārāmā bhavissanti na niddāratā na niddārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не рады сну, не наслаждаются сном, не предаются радости сну, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na saṅgaṇikārāmā bhavissanti na saṅgaṇikaratā na saṅgaṇikārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не рады обществу, не наслаждаются обществом, не предаются радости обществу, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpicchā bhavissanti na pāpikānaṁ icchānaṁ vasaṁ gatā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не имеют дурных желаний и не попадают во власть дурных желаний, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpamittā bhavissanti na pāpasahāyā na pāpasampavaṅkā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не будут иметь дурных друзей, дурных товарищей, дурных компаньонов, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na oramattakena visesādhigamena antarāvosānaṁ āpajjissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не останавливаются на полпути с незначительным достижением, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi …pe…. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū saddhā bhavissanti …pe… Пока, монахи, у монахов будет убеждённость …
hirimanā bhavissanti … стыд совершать дурное …
ottappī bhavissanti … страх совершать дурное …
bahussutā bhavissanti … обученность …
āraddhavīriyā bhavissanti … кипучее усердие …
upaṭṭhitassatī bhavissanti … установленное памятование …
paññavanto bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. пока они будут мудрыми, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“,- ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhu satisambojjhaṅgaṁ bhāvessanti …pe… „Пока монахи развивают памятование как фактор постижения …
dhammavicayasambojjhaṅgaṁ bhāvessanti … различение явлений как фактор постижения …
vīriyasambojjhaṅgaṁ bhāvessanti … усердие как фактор постижения …
pītisambojjhaṅgaṁ bhāvessanti … восторг как фактор постижения …
passaddhisambojjhaṅgaṁ bhāvessanti … расслабление как фактор постижения…
samādhisambojjhaṅgaṁ bhāvessanti … собранность ума как фактор постижения …
upekkhāsambojjhaṅgaṁ bhāvessanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. безмятежное наблюдение как фактор постижения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“
Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“, - ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū aniccasaññaṁ bhāvessanti …pe… „Пока монахи взращивают распознавание непостоянства…
anattasaññaṁ bhāvessanti … распознавание не являющегося мной…
asubhasaññaṁ bhāvessanti … распознавание непривлекательности…
ādīnavasaññaṁ bhāvessanti … распознавание недостатков…
pahānasaññaṁ bhāvessanti … распознавание отбрасывания…
virāgasaññaṁ bhāvessanti … распознавание затухания…
nirodhasaññaṁ bhāvessanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. распознавание прекращения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Cha vo, bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Я научу вас, о монахи, шести условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“, - ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. „Пока монахи по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки тела в обществе этих людей и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū mettaṁ vacīkammaṁ paccupaṭṭhāpessanti …pe… Пока монахи по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки речи…
mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. ума в обществе этих людей и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū, ye te lābhā dhammikā dhammaladdhā antamaso pattapariyāpannamattampi tathārūpehi lābhehi appaṭivibhattabhogī bhavissanti sīlavantehi sabrahmacārīhi sādhāraṇabhogī, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи будут непредвзято использовать свои согласующиеся с Дхаммой доходы, полученные согласующимся с Дхаммой путём, даже содержимое своих сосудов для подаяния, делясь ими с нравственными товарищами по монашеской жизни, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāni tāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññūpasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṁvattanikāni tathārūpesu sīlesu sīlasāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые с другими в нерастрёпанных, непродырявленных, равномерных, незапятнанных, освобождающих, восхваляемых мудрыми, неиспорченных, ведущих к собранности ума принципах нравственности, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāyaṁ diṭṭhi ariyā niyyānikā, niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya, tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые благородным и ведущим к цели взглядом, ведущим практикующего так согласно ему к полному прекращению страданий, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime cha aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca chasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṁ pāṭikaṅkhā, no parihānī”ti. И пока эти шесть условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“
(…)
Tatra sudaṁ bhagavā rājagahe viharanto gijjhakūṭe pabbate etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: Пребывая в Раджагахе на горе Гиджджхакута, Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
Atha kho bhagavā rājagahe yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena ambalaṭṭhikā tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena ambalaṭṭhikā tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Амбалаттхику.
Tatra sudaṁ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṁ viharati rājāgārake. В Амбалаттхике Благословенный остановился в доме отдыха местного правителя.
Tatrāpi sudaṁ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṁ viharanto rājāgārake etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И находясь в доме отдыха правителя, что в Амбалаттхике, Благословенный тоже часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ iti samādhi iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
Atha kho bhagavā ambalaṭṭhikāyaṁ yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena nāḷandā tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в Наланду!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena nāḷandā tadavasari, Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Наланду.
tatra sudaṁ bhagavā nāḷandāyaṁ viharati pāvārikambavane. В Наланде Благословенный остановился в манговой роще Паварики.
4. Sāriputtasīhanāda Львиный рык Сарипутты
Atha kho āyasmā sāriputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā sāriputto bhagavantaṁ etadavoca: И тогда почтенный Сарипутта пришел к тому месту, где находился Благословенный, выразил ему почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него почтенный Сарипутта так сказал Благословенному:
“evaṁ pasanno ahaṁ, bhante, bhagavati; „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном,
na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṁ sambodhiyan”ti. что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении.“
“Uḷārā kho te ayaṁ, sāriputta, āsabhī vācā bhāsitā, ekaṁso gahito, sīhanādo nadito: „Возвышенная речь была сказана тобой голосом быка, о Сарипутта, сделано однозначное заключение, ты львиным рыком прорычал:
‘evaṁpasanno ahaṁ, bhante, bhagavati; „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном,
na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṁ sambodhiyan’ti. что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении.“
Kiṁ te, sāriputta, ye te ahesuṁ atītamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā: Как это, Сарипутта? Те, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных:
‘evaṁsīlā te bhagavanto ahesuṁ itipi, evaṁdhammā evaṁpaññā evaṁvihārī evaṁvimuttā te bhagavanto ahesuṁ itipī’”ti? „Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?“.
“No hetaṁ, bhante”. „Нет, почтенный“.
“Kiṁ pana te, sāriputta, ye te bhavissanti anāgatamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā: Но как это, Сарипутта? Те, кто в будущем будут достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных:
‘evaṁsīlā te bhagavanto bhavissanti itipi, evaṁdhammā evaṁpaññā evaṁvihārī evaṁvimuttā te bhagavanto bhavissanti itipī’”ti? „Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?“.
“No hetaṁ, bhante”. „Нет, почтенный“.
“Kiṁ pana te, sāriputta, ahaṁ etarahi arahaṁ sammāsambuddho cetasā ceto paricca vidito: Но как это, Сарипутта? Я сейчас достойный (арахант), постигший в совершенстве - разве мой ум был охвачен и познан тобой:
‘evaṁsīlo bhagavā itipi, evaṁdhammo evaṁpañño evaṁvihārī evaṁvimutto bhagavā itipī’”ti? „Такова нравственность Благословенного, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково его освобождение?“.
“No hetaṁ, bhante”. „Нет, почтенный“.
“Ettha ca hi te, sāriputta, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṁ natthi. „У тебя, Сарипутта, нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего.
Atha kiñcarahi te ayaṁ, sāriputta, uḷārā āsabhī vācā bhāsitā, ekaṁso gahito, sīhanādo nadito: Тогда зачем ты говоришь величайшую речь голосом быка, делаешь однозначное заключение, рычишь львиным рыком:
‘evaṁpasanno ahaṁ, bhante, bhagavati; na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṁ sambodhiyan’”ti? „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в высшем знании, а именно в постижении.“?
“Na kho me, bhante, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṁ atthi, „Досточтимый, у меня нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего,
api ca me dhammanvayo vidito. но я знаю принцип Дхаммы.
Seyyathāpi, bhante, rañño paccantimaṁ nagaraṁ daḷhuddhāpaṁ daḷhapākāratoraṇaṁ ekadvāraṁ, Досточтимый, как если бы был приграничный королевский город с мощными укреплениями, крепкой окружной стеной и одними воротами,
tatrassa dovāriko paṇḍito viyatto medhāvī aññātānaṁ nivāretā ñātānaṁ pavesetā. у которых стоял бы мудрый, опытный и умный привратник, не пускающий незнакомого и пропускающего знакомого.
So tassa nagarassa samantā anupariyāyapathaṁ anukkamamāno na passeyya pākārasandhiṁ vā pākāravivaraṁ vā, antamaso biḷāranikkhamanamattampi. Обходя всю дорогу вокруг города он не видит ни отверстия в стыках стен ни щели, даже такой, где могла бы пробраться кошка.
Tassa evamassa: Таким образом он пришел к выводу:
‘ye kho keci oḷārikā pāṇā imaṁ nagaraṁ pavisanti vā nikkhamanti vā, sabbe te imināva dvārena pavisanti vā nikkhamanti vā’ti. „Какие бы ни были крупные живые существа, входящие или выходящие из города – все они входят и выходят через эти врата“.
Evameva kho me, bhante, dhammanvayo vidito: Таким же образом, о досточтимый, мною был понят принцип Дхаммы:
‘ye te, bhante, ahesuṁ atītamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā sattabojjhaṅge yathābhūtaṁ bhāvetvā anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambujjhiṁsu. „Какие бы ни были в прошлом достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стали полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения.
Yepi te, bhante, bhavissanti anāgatamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā satta bojjhaṅge yathābhūtaṁ bhāvetvā anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambujjhissanti. И какие бы ни были в будущем достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, станут полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения.
Bhagavāpi, bhante, etarahi arahaṁ sammāsambuddho pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacitto satta bojjhaṅge yathābhūtaṁ bhāvetvā anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambuddho’”ti. И сейчас Благословенный - достойный (арахант), постигший в совершенстве, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения.“
Tatrapi sudaṁ bhagavā nāḷandāyaṁ viharanto pāvārikambavane etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И находясь в Наланде, в манговой роще Паварики, Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
5. Dussīlaādīnava Беды безнравственных людей
Atha kho bhagavā nāḷandāyaṁ yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в Наланде так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena pāṭaligāmo tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в деревню Патали!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“ – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena pāṭaligāmo tadavasari. Тогда Благословенный, окруженный большим собранием монахов, отправился в деревню Патали.
Assosuṁ kho pāṭaligāmikā upāsakā: “bhagavā kira pāṭaligāmaṁ anuppatto”ti. И мирские последователи Будды из деревни Патали услышали: „Говорят, Благословенный пришёл в деревню Патали“.
Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṁ etadavocuṁ: Тогда мирские последователи из деревни Патали пришли к Благословенному, придя и выразив почтение, они сели в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него, мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному:
“adhivāsetu no, bhante, bhagavā āvasathāgāran”ti. „Пусть досточтимый Благословенный согласится жить в нашем доме отдыха“.
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился.
Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato adhivāsanaṁ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā yena āvasathāgāraṁ tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā sabbasanthariṁ āvasathāgāraṁ santharitvā āsanāni paññapetvā udakamaṇikaṁ patiṭṭhāpetvā telapadīpaṁ āropetvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu, upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ aṭṭhaṁsu. Ekamantaṁ ṭhitā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṁ etadavocuṁ: Тогда мирские последователи из деревни Патали, видя, что Благословенный согласился, поднялись с сидений, выразили ему почтение, уважительно обошли вокруг него и отправились в дом отдыха. Придя туда, они устлали все полы, приготовили сидения, установили сосуд с водой и масляную лампу. Затем они пришли к Благословенному, придя они выразили ему почтение и встали в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному:
“sabbasantharisanthataṁ, bhante, āvasathāgāraṁ, āsanāni paññattāni, udakamaṇiko patiṭṭhāpito, telapadīpo āropito; „Досточтимый, в доме отдыха устланы все полы, приготовлены сидения, установлен сосуд для воды и масляная лапма.
yassadāni, bhante, bhagavā kālaṁ maññatī”ti. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.
Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṁ bhikkhusaṅghena yena āvasathāgāraṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṁ pavisitvā majjhimaṁ thambhaṁ nissāya puratthābhimukho nisīdi. И Благословенный (в послеполуденное время) одевшись, и, неся сосуд для подаяния и одеяние, вместе с собранием монахов отправился в дом отдыха. Омыв ноги, он вошел в помещение и сел у срединной колонны, лицом к востоку.
Bhikkhusaṅghopi kho pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṁ pavisitvā pacchimaṁ bhittiṁ nissāya puratthābhimukho nisīdi bhagavantameva purakkhatvā. И собрание монахов, омыв ноги, вошло в дом отдыха и село вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что Благословенный был перед ними.
Pāṭaligāmikāpi kho upāsakā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṁ pavisitvā puratthimaṁ bhittiṁ nissāya pacchimābhimukhā nisīdiṁsu bhagavantameva purakkhatvā. И мирские последователи из деревни Патали, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними.
(…)
Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake āmantesi: Тогда Благословенный обратился к мирским последователям из деревни Патали:
“pañcime, gahapatayo, ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. „О домохозяева, таковы для безнравственного человека пять бед от отхода от нравственного поведения.
Katame pañca? Какие пять?
Idha, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno pamādādhikaraṇaṁ mahatiṁ bhogajāniṁ nigacchati. Здесь, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек, по причине беспечности страдает от большой потери имущества.
Ayaṁ paṭhamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека первая беда из-за отхода от нравственного поведения.
Puna caparaṁ, gahapatayo, dussīlassa sīlavipannassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Кроме того, домохозяева, о безнравственном, отошедшем от нравственного поведения человеке, распространяется дурная молва.
Ayaṁ dutiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека вторая беда из-за отхода от нравственного поведения.
Puna caparaṁ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno yaññadeva parisaṁ upasaṅkamati—yadi khattiyaparisaṁ yadi brāhmaṇaparisaṁ yadi gahapatiparisaṁ yadi samaṇaparisaṁ—avisārado upasaṅkamati maṅkubhūto. Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию безнравственный, отошедший от нравственности человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит неуверенно и смущённо.
Ayaṁ tatiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека третья беда из-за отхода от нравственного поведения.
Puna caparaṁ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno sammūḷho kālaṁ karoti. Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек умирает в замешательстве.
Ayaṁ catuttho ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека четвёртая беда из-за отхода от нравственного поведения.
Puna caparaṁ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjati. Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек после разрушения тела, после смерти возрождается в неблагоприятных условиях, в дурном уделе, в низшем мире, в аду.
Ayaṁ pañcamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека пятая беда из-за отхода от нравственного поведения.
Ime kho, gahapatayo, pañca ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Таковы, о домохозяева, для безнравственного человека пять бед из-за отхода от нравственного поведения.
6. Sīlavantaānisaṁsa Блага нравственных людей
Pañcime, gahapatayo, ānisaṁsā sīlavato sīlasampadāya. О домохозяева, таковы для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению.
Katame pañca? Какие пять?
Idha, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno appamādādhikaraṇaṁ mahantaṁ bhogakkhandhaṁ adhigacchati. Здесь, о домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек, по причине небеспечности обретает большое богатство.
Ayaṁ paṭhamo ānisaṁso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека первое благо от следования нравственному поведению.
Puna caparaṁ, gahapatayo, sīlavato sīlasampannassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Кроме того, о домохозяева, о нравственном, следующем нравственному поведению человеке распространяется добрая молва.
Ayaṁ dutiyo ānisaṁso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека второе благо от следования нравственному поведению.
Puna caparaṁ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno yaññadeva parisaṁ upasaṅkamati—yadi khattiyaparisaṁ yadi brāhmaṇaparisaṁ yadi gahapatiparisaṁ yadi samaṇaparisaṁ visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию нравственный, следующий нравственному поведению человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит уверенно и без смущения.
Ayaṁ tatiyo ānisaṁso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека третье благо от следования нравственному поведению.
Puna caparaṁ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno asammūḷho kālaṁ karoti. Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек умирает без замешательства.
Ayaṁ catuttho ānisaṁso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека четвёртое благо от следования нравственному поведению.
Puna caparaṁ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjati. Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек после разрушения тела, после смерти возрождается в благом уделе, в счастливом мире.
Ayaṁ pañcamo ānisaṁso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека пятое благо от следования нравственному поведению.
Ime kho, gahapatayo, pañca ānisaṁsā sīlavato sīlasampadāyā”ti. Таковы, домохозяева, для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению.
Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake bahudeva rattiṁ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā uyyojesi: Так Благословенный до глубокой ночи радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял мирских последователей из деревни Патали беседой о Дхамме. Затем он отпустил их, сказав:
“abhikkantā kho, gahapatayo, ratti, yassadāni tumhe kālaṁ maññathā”ti. „О домохозяева, ночь почти на исходе, делайте что сочтёте необходимым.“
“Evaṁ, bhante”ti kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkamiṁsu. „Да будет так, досточтимый“, – отвечали мирские последователи из деревни Патали Благословенному. Они поднялись с сидений, выразили почтение, уважительно обошли вокруг Благословенного и ушли.
Atha kho bhagavā acirapakkantesu pāṭaligāmikesu upāsakesu suññāgāraṁ pāvisi. И Благословенный, незадолго после ухода мирских последователей из деревни Патали, вошёл в пустое жилище.
7. Pāṭaliputtanagaramāpana Строительство города Паталипутты
Tena kho pana samayena sunidhavassakārā magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṁ māpenti vajjīnaṁ paṭibāhāya. В то же время Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строили город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам.
Tena samayena sambahulā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhanti. И множество божеств, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали.
Yasmiṁ padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, где заняли места сильные божества, умы могущественных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ в этих местах.
Yasmiṁ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, где заняли места божества среднего могущества, умы правителей и министров среднего могущества стали склоняться к строительству жилищ.
Yasmiṁ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, где заняли места божества слабого могущества, умы правителей и министров слабого могущества стали склоняться к строительству жилищ.
Addasā kho bhagavā dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena tā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех божеств, занявших места в деревне Патали.
Atha kho bhagavā rattiyā paccūsasamayaṁ paccuṭṭhāya āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И вот, встав рано утром на рассвете, Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“Ke nu kho, ānanda, pāṭaligāme nagaraṁ māpentī”ti? „Кто строит город в деревне Патали, Ананда?“
“Sunidhavassakārā, bhante, magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṁ māpenti vajjīnaṁ paṭibāhāyā”ti. „Досточтимый, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам.“
“Seyyathāpi, ānanda, devehi tāvatiṁsehi saddhiṁ mantetvā; „О Ананда, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам
evameva kho, ānanda, sunidhavassakārā magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṁ māpenti vajjīnaṁ paṭibāhāya. как будто они советуются с божествами мира Тридцати Трёх.
Idhāhaṁ, ānanda, addasaṁ dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sambahulā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество божеств, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали.
Yasmiṁ, ānanda, padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, Ананда, где заняли места сильные божества, умы сильных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ.
Yasmiṁ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, где заняли места божества средней силы, умы правителей и министров средней силы стали склоняться к строительству жилищ.
Yasmiṁ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṁ tattha raññaṁ rājamahāmattānaṁ cittāni namanti nivesanāni māpetuṁ. В той местности, где заняли места слабые божества, умы слабых правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ.
Yāvatā, ānanda, ariyaṁ āyatanaṁ yāvatā vaṇippatho idaṁ agganagaraṁ bhavissati pāṭaliputtaṁ puṭabhedanaṁ. На всю область распространения арьев, о Ананда, насколько распространятся торговые пути - это будет главный город Паталипутта, он будет местом вскрытия коробок с товарами.
Pāṭaliputtassa kho, ānanda, tayo antarāyā bhavissanti—Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой:
aggito vā udakato vā mithubhedā vā”ti. опасность огня, опасность воды и опасность раздоров“.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodiṁsu, В то время Сунидха и Вассакара отправились к Благословенному. Придя они обменялись с ним дружественными приветствиями.
sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ aṭṭhaṁsu, ekamantaṁ ṭhitā kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṁ etadavocuṁ: Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере они встали в одной стороне от него. Стоя в стороне, Сунидха и Вассакара так сказали Благословенному:
“adhivāsetu no bhavaṁ gotamo ajjatanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. „Пусть почтенный Готама примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием монахов“.
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavato adhivāsanaṁ viditvā yena sako āvasatho tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā sake āvasathe paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṁ ārocāpesuṁ: Тогда Сунидха и Вассакара, поняв, что Благословенный согласился, отправились в своё жилище. В своём жилище они приготовили превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время они сообщили Благословенному:
“kālo, bho gotama, niṭṭhitaṁ bhattan”ti. „Пришло время, о почтенный Готама, еда готова“.
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṁ bhikkhusaṅghena yena sunidhavassakārānaṁ magadhamahāmattānaṁ āvasatho tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился в жилище Сунидхи и Вассакары. Придя, он сел на предназначенное для него сидение.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā buddhappamukhaṁ bhikkhusaṅghaṁ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesuṁ sampavāresuṁ. И Сунидха и Вассакара лично угощали и потчевали собрание монахов, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṁ bhuttāviṁ onītapattapāṇiṁ aññataraṁ nīcaṁ āsanaṁ gahetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, Сундиха и Вассакара взяли низкие сидения и сели в одной стороне.
Ekamantaṁ nisinne kho sunidhavassakāre magadhamahāmatte bhagavā imāhi gāthāhi anumodi: Сидящим в одной стороне Сунидхе и Вассакаре Благословенный выразил благопожелание следующими стихами:
“Yasmiṁ padese kappeti, „Где бы ни обосновался
vāsaṁ paṇḍitajātiyo; мудрый человек
Sīlavantettha bhojetvā, Пусть он там питает людей нравственных,
saññate brahmacārayo. сдержанных, следующих монашескому образу жизни
Yā tattha devatā āsuṁ, Какие там есть божества -
tāsaṁ dakkhiṇamādise; пусть им объявит о поданном.
Tā pūjitā pūjayanti, Почтённые им, они почтят и его,
mānitā mānayanti naṁ. уваженные, они уважат и его.
Tato naṁ anukampanti, Там они заботятся о нём,
mātā puttaṁva orasaṁ; как мать о собственном сыне.
Devatānukampito poso, Человек, о котором заботятся божества,
sadā bhadrāni passatī”ti. всегда видит благое“.
Atha kho bhagavā sunidhavassakāre magadhamahāmatte imāhi gāthāhi anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. И выразив этими строфами благопожелание Сунидхе и Вассакаре Благословенный встал со своего места и удалился.
Tena kho pana samayena sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṁ piṭṭhito piṭṭhito anubandhā honti: Тогда Сунидха и Вассакара пошли вслед за Благословенным с намерением:
“yenajja samaṇo gotamo dvārena nikkhamissati, taṁ gotamadvāraṁ nāma bhavissati. „Те врата, через которые выйдет отшельник Готама, назовутся вратами Готамы,
Yena titthena gaṅgaṁ nadiṁ tarissati, taṁ gotamatitthaṁ nāma bhavissatī”ti. и тот брод, через который он пересечёт Ганг, назовётся бродом Готамы“.
Atha kho bhagavā yena dvārena nikkhami, taṁ gotamadvāraṁ nāma ahosi. И те врата, через которые вышел Благословенный, стали именоваться вратами Готамы.
Atha kho bhagavā yena gaṅgā nadī tenupasaṅkami. И Благословенный приблизился к Гангу.
Tena kho pana samayena gaṅgā nadī pūrā hoti samatittikā kākapeyyā. В то время река Ганг переполнилась, так что ворона могла пить из неё.
Appekacce manussā nāvaṁ pariyesanti, appekacce uḷumpaṁ pariyesanti, appekacce kullaṁ bandhanti apārā, pāraṁ gantukāmā. Желая перейти на ту сторону, некоторые стали искать лодку, некоторые искали плот а некоторые связывали плотик сами.
Atha kho bhagavā—seyyathāpi nāma balavā puriso samiñjitaṁ vā bāhaṁ pasāreyya, pasāritaṁ vā bāhaṁ samiñjeyya; evameva—gaṅgāya nadiyā orimatīre antarahito pārimatīre paccuṭṭhāsi saddhiṁ bhikkhusaṅghena. И Благословенный, подобно тому, как сильный человек распрямляет согнутую руку или сгибает распрямлённую руку, исчез с ближнего берега Ганга и появился с собранием монахов на дальнем берегу.
Addasā kho bhagavā te manusse appekacce nāvaṁ pariyesante appekacce uḷumpaṁ pariyesante appekacce kullaṁ bandhante apārā pāraṁ gantukāme. Благословенный увидел тех людей, некоторые из которых, желая перейти на ту сторону, искали лодку, некоторые искали плот, а некоторые связывали плотик сами.
Atha kho bhagavā etamatthaṁ viditvā tāyaṁ velāyaṁ imaṁ udānaṁ udānesi: И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:
“Ye taranti aṇṇavaṁ saraṁ, „Те, кто пересекают озеро обширное как море,
Setuṁ katvāna visajja pallalāni; построив мост, оставляют за спиной низины.
Kullañhi jano bandhati, Люди связывают плотик,
Tiṇṇā medhāvino janā”ti. а мудрые уже пересекли.“
Paṭhamabhāṇavāro. Закончен первый фрагмент декламации.
8. Ariyasaccakathā Реальности для благородных
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena koṭigāmo tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в деревню Коти!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena koṭigāmo tadavasari. И Благословенный с большим собранием монахов отправился в деревню Коти.
Tatra sudaṁ bhagavā koṭigāme viharati. Там Благословенный поселился в самой деревне Коти.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И тогда Благословенный обратился к монахам:
“Catunnaṁ, bhikkhave, ariyasaccānaṁ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. „О монахи, из-за непознания и непостижения четырёх реальностей для благородных я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Katamesaṁ catunnaṁ? Каковы же эти четыре?
Dukkhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся страданием, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Dukkhasamudayassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, порождающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Dukkhanirodhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, прекращающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Dukkhanirodhagāminiyā paṭipadāya, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся путём прекращения страданий, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Tayidaṁ, bhikkhave, dukkhaṁ ariyasaccaṁ anubuddhaṁ paṭividdhaṁ, dukkhasamudayaṁ ariyasaccaṁ anubuddhaṁ paṭividdhaṁ, dukkhanirodhaṁ ariyasaccaṁ anubuddhaṁ paṭividdhaṁ, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṁ anubuddhaṁ paṭividdhaṁ, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthi dāni punabbhavo”ti. Теперь познана и постигнута, о монахи, реальность, являющаяся страданием, познана и постигнута реальность, порождающая страдание, познана и постигнута реальность, прекращающая страдание, познана и постигнута реальность, являющаяся путём прекращения страдания, искоренена жажда бытия, основа бытия устранена, нового состояния бытия больше не будет.“
Idamavoca bhagavā. Так говорил Благословенный.
Idaṁ vatvāna sugato athāparaṁ etadavoca satthā: Сказав так достигший блага учитель молвил далее:
“Catunnaṁ ariyasaccānaṁ, „В не видении четырёх реальностей для благородных
yathābhūtaṁ adassanā; в соответствии с действительностью
Saṁsitaṁ dīghamaddhānaṁ, прошло долгое время
tāsu tāsveva jātisu. вращения из жизни в жизнь.
Tāni etāni diṭṭhāni, Когда их удалось увидеть,
bhavanetti samūhatā; опора бытия была устранена,
Ucchinnaṁ mūlaṁ dukkhassa, вырван корень страдания,
natthi dāni punabbhavo”ti. отныне нет больше нового состояния бытия!“
Tatrapi sudaṁ bhagavā koṭigāme viharanto etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И также пребывая в деревне Коти Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
9. Anāvattidhammasambodhiparāyaṇa Те, кому уготовано невозвращение и гарантировано постижение
Atha kho bhagavā koṭigāme yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в деревне Коти так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena nātikā tenupaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в Натику!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena nātikā tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Натику.
Tatrapi sudaṁ bhagavā nātike viharati giñjakāvasathe. В Натике Благословенный остановился в кирпичном доме.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“sāḷho nāma, bhante, bhikkhu nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? „Досточтимый! Скончался в Натике монах по имени Салха. Каков его удел, каково его новое состояние?
Nandā nāma, bhante, bhikkhunī nātike kālaṅkatā, tassā kā gati, ko abhisamparāyo? Скончалась в Натике монахиня по имени Нанда. Каков её удел, каково её новое состояние?
Sudatto nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Скончался в Натике мирской последователь Судатта. Каков его удел, каково его новое состояние?
Sujātā nāma, bhante, upāsikā nātike kālaṅkatā, tassā kā gati, ko abhisamparāyo? Скончалась в Натике мирская последовательница Суджата. Каков её удел, каково её новое состояние?
Kukkuṭo nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Скончался в Натике мирской последователь Куккута (Какудха). Каков его удел, каково его новое состояние?
Kāḷimbo nāma, bhante, upāsako …pe… Скончался в Натике мирской последователь Калимба (Калинга) …
nikaṭo nāma, bhante, upāsako … Никата …
kaṭissaho nāma, bhante, upāsako … Катиссабха …
tuṭṭho nāma, bhante, upāsako … Туттха …
santuṭṭho nāma, bhante, upāsako … Сантуттха …
bhaddo nāma, bhante, upāsako … Бхадда …
subhaddo nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo”ti? Субдхадда. Каков его удел, каково его новое состояние?“
“Sāḷho, ānanda, bhikkhu āsavānaṁ khayā anāsavaṁ cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ diṭṭheva dhamme sayaṁ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. „Монах по имени Салха, о Ананда, благодаря прекращению влечений уже в этом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в свободном от влечений освобождении разума и освобождении мудростью.
Nandā, ānanda, bhikkhunī pañcannaṁ orambhāgiyānaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyinī anāvattidhammā tasmā lokā. Монахиня по имени Нанда с разрушением пяти нижних оков возродилась самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ей вернуться из того мира.
Sudatto, ānanda, upāsako tiṇṇaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā rāgadosamohānaṁ tanuttā sakadāgāmī sakideva imaṁ lokaṁ āgantvā dukkhassantaṁ karissati. Мирской последователь Судатта с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стал возвращающимся однажды, который придя в этот мир ещё раз положит конец страданию.
Sujātā, ānanda, upāsikā tiṇṇaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā. Мирская последовательница Суджата с разрушением трёх оков стала вошедшей в поток, неспособной к падению в миры страданий, её судьба предрешена, обеспечено ей постижение.
Kukkuṭo, ānanda, upāsako pañcannaṁ orambhāgiyānaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā. Мирской последователь Куккута (Какудха) с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира.
Kāḷimbo, ānanda, upāsako …pe… Мирской последователь Калимба (Калинга) …
nikaṭo, ānanda, upāsako … Никата …
kaṭissaho, ānanda, upāsako … Катиссабха …
tuṭṭho, ānanda, upāsako … Туттха …
santuṭṭho, ānanda, upāsako … Сантуттха …
bhaddo, ānanda, upāsako … Бхадда …
subhaddo, ānanda, upāsako pañcannaṁ orambhāgiyānaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā. Субдхадда с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира.
Paropaññāsaṁ, ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā, pañcannaṁ orambhāgiyānaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyino anāvattidhammā tasmā lokā. Более пятидесяти скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением пяти нижних оков возродились самопроизвольно в чистых землях и там достигнут окончательной ниббаны, не суждено им вернуться из того мира.
Sādhikā navuti, ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā tiṇṇaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā rāgadosamohānaṁ tanuttā sakadāgāmino sakideva imaṁ lokaṁ āgantvā dukkhassantaṁ karissanti. Более девяноста скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стали возвращающимися однажды, которые, придя в этот мир ещё раз, положат конец страданию.
Sātirekāni, ānanda, pañcasatāni nātike upāsakā kālaṅkatā, tiṇṇaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā. Более пятисот скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков стали вошедшими в поток, неспособными к падению в миры страданий, их судьба предрешена, обеспечено им постижение.
10. Dhammādāsadhammapariyāya Объяснение Дхаммы под названием “зеркало Дхаммы“
Anacchariyaṁ kho panetaṁ, ānanda, yaṁ manussabhūto kālaṁ kareyya. Неудивительно, Ананда, что тот, кто является человеком, должен умереть.
Tasmiṁyeva kālaṅkate tathāgataṁ upasaṅkamitvā etamatthaṁ pucchissatha, vihesā hesā, ānanda, tathāgatassa. Если, когда кто-нибудь из них скончался, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о его судьбе, это будет изматывающе для Татхагаты.
Tasmātihānanda, dhammādāsaṁ nāma dhammapariyāyaṁ desessāmi, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṁ byākareyya: Поэтому, Ананда, я преподам тебе объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя:
‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’ti. „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“.
Katamo ca so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṁ byākareyya: Каково же, Ананда, то объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя:
‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’ti? „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“?
Idhānanda, ariyasāvako buddhe aveccappasādena samannāgato hoti: Здесь, Ананда, последователь благородных обладает непоколебимой приверженностью Будде:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā’ti. „Благословенный действительно является таким: он достойный, постигший в совершенстве, обладающий знанием и благим поведением, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник существ, подходящих для обуздания, учитель божеств и людей, постигший, благословенный.“
Dhamme aveccappasādena samannāgato hoti: Он обладает непоколебимой приверженностью Дхамме:
‘svākkhāto bhagavatā dhammo sandiṭṭhiko akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhī’ti. „Хорошо разъяснена Благословенным Дхамма, видимая непосредственно, не требующая времени, приглашающая прийти и увидеть, ведущая к цели, может быть самостоятельно испытана мудрыми.“
Saṅghe aveccappasādena samannāgato hoti: Он обладает непоколебимой приверженностью Сообществу:
‘suppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ujuppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ñāyappaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, sāmīcippaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho yadidaṁ cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā, esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṁ puññakkhettaṁ lokassā’ti. „Сообщество учеников Благословенного следует по хорошему пути, сообщество учеников Благословенного следует по прямому пути, сообщество учеников Благословенного следует по верному пути, сообщество учеников Благословенного следует по должному пути, а именно четыре пары, восемь типов личностей. Это сообщество учеников Благословенного заслуживает даров, заслуживает гостеприимства, заслуживает подношений, заслуживает почтительного приветствия, несравненное поле благих дел для мира.“
Ariyakantehi sīlehi samannāgato hoti akhaṇḍehi acchiddehi asabalehi akammāsehi bhujissehi viññūpasatthehi aparāmaṭṭhehi samādhisaṁvattanikehi. Он обладает нравственными предписаниями, нерастрёпанными, непродырявленными, равномерными, незапятнанными, освобождающими, восхваляемыми мудрыми, неиспорченными, ведущими к собранности ума.
Ayaṁ kho so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṁ byākareyya: Таково, Ананда, объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя:
‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’”ti. „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“.
Tatrapi sudaṁ bhagavā nātike viharanto giñjakāvasathe etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И также пребывая в Натике, в кирпичном доме, Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“Iti sīlaṁ iti samādhi iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
(…)
Atha kho bhagavā nātike yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в Натике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena vesālī tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в Весали!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena vesālī tadavasari. Тогда Благословенный с большим собранием монахов отправился в Весали.
Tatra sudaṁ bhagavā vesāliyaṁ viharati ambapālivane. В Весали Благословенный остановился в роще Амбапали.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал:
“Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, „Монахи, живите осознанно и с памятованием –
ayaṁ vo amhākaṁ anusāsanī. вот вам моё наставление.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sato hoti? И каким же образом, о монахи, монах памятующ?
Idha, bhikkhave, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṁ. Здесь монах пребывает, отслеживая исключительно тело, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение.
Vedanāsu vedanānupassī …pe… Он пребывает, отслеживая исключительно ощущения …
citte cittānupassī …pe… он пребывает, отслеживая исключительно ум…
dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṁ. он пребывает, отслеживая исключительно явления, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu sato hoti. Вот каким образом, о монахи, монах памятующ.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti? И каким же образом, о монахи, монах осознан?
Idha, bhikkhave, bhikkhu abhikkante paṭikkante sampajānakārī hoti, ālokite vilokite sampajānakārī hoti, samiñjite pasārite sampajānakārī hoti, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī hoti, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī hoti, uccārapassāvakamme sampajānakārī hoti, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī hoti. Здесь, (1) когда монах шагает вперёд и назад, он занимается осознанием; (2) когда смотрит прямо и в сторону, он занимается осознанием; (3) когда сгибает и разгибает конечности, он занимается осознанием; (4) когда носит накидку, основное одеяние и сосуд для подаяния, он занимается осознанием; (5) когда ест, пьёт, жуёт, пробует на вкус, он занимается осознанием; (6) когда мочится и испражняется, он занимается осознанием; (7) когда идёт, стоит, сидит, засыпает, пробуждается, разговаривает и молчит, он занимается осознанием.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti. Вот каким образом, о монахи, монах осознан.
Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, Монахи, живите осознанно и с памятованием –
ayaṁ vo amhākaṁ anusāsanī”ti. вот вам моё наставление.“
11. Ambapālīgaṇikā Куртизанка Амбапали
Assosi kho ambapālī gaṇikā: “bhagavā kira vesāliṁ anuppatto vesāliyaṁ viharati mayhaṁ ambavane”ti. Куртизанка Амбапали услышала: „Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в моей манговой роще“.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṁ bhaddaṁ yānaṁ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyāsi. Yena sako ārāmo tena pāyāsi. Тогда куртизанка Амбапали велела запрячь великолепные колесницы и взойдя на одну из них выехала из Весали и отправилась в свой парк.
Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, она вышла и пешком подошла к Благословенному. Подойдя к Благословенному она выразила своё почтение и села в одной стороне от него.
Ekamantaṁ nisinnaṁ kho ambapāliṁ gaṇikaṁ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṁsesi. Сидящую в одной стороне куртизанку Амбапали Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṁsitā bhagavantaṁ etadavoca: И тогда куртизанка Амбапали обрадованная, восхищённая, побуждённая и вдохновлённая беседой о Дхамме так сказала Благословенному:
“adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием монахов“.
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavato adhivāsanaṁ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi. Тогда куртизанка Амбапали, поняв, что Благословенный согласился, встала со своего места, выразила ему почтение, уважительно обошла вокруг Благословенного и удалилась.
Assosuṁ kho vesālikā licchavī: “bhagavā kira vesāliṁ anuppatto vesāliyaṁ viharati ambapālivane”ti. В то время личчхави весальские услышали: „Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в роще Амбапали“.
Atha kho te licchavī bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṁ bhaddaṁ yānaṁ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyiṁsu. Тогда весальские личчхави велели запрячь великолепные колесницы и взойдя на них выехали из Весали.
Tatra ekacce licchavī nīlā honti nīlavaṇṇā nīlavatthā nīlālaṅkārā, ekacce licchavī pītā honti pītavaṇṇā pītavatthā pītālaṅkārā, ekacce licchavī lohitā honti lohitavaṇṇā lohitavatthā lohitālaṅkārā, ekacce licchavī odātā honti odātavaṇṇā odātavatthā odātālaṅkārā. Там некоторые личчхави были синими, синего цвета, в синих одеждах и синих украшениях, некоторые были жёлтыми, жёлтого цвета, в жёлтых одеждах и жёлтых украшениях, некоторые были в красном, красного цвета, в красных одеждах и красных украшениях, некоторые были белыми, белого цвета, в белых одеждах и украшениях.
Atha kho ambapālī gaṇikā daharānaṁ daharānaṁ licchavīnaṁ akkhena akkhaṁ cakkena cakkaṁ yugena yugaṁ paṭivaṭṭesi. И куртизанка Амбапали сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму.
Atha kho te licchavī ambapāliṁ gaṇikaṁ etadavocuṁ: И личчхави так сказали куртизанке Амбапали:
“kiṁ, je ambapāli, daharānaṁ daharānaṁ licchavīnaṁ akkhena akkhaṁ cakkena cakkaṁ yugena yugaṁ paṭivaṭṭesī”ti? „Амбапали, к чему это ты сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму?“.
“Tathā hi pana me, ayyaputtā, bhagavā nimantito svātanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. „Потому, о юные господа, что я пригласила Благословенного с собранием монахов завтра на трапезу“.
“Dehi, je ambapāli, etaṁ bhattaṁ satasahassenā”ti. „Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч.“
“Sacepi me, ayyaputtā, vesāliṁ sāhāraṁ dassatha, evamahaṁ taṁ bhattaṁ na dassāmī”ti. „О юные господа, даже если бы вы отдали мне Весали с доходами, я не отдам вам эту важную трапезу.“
Atha kho te licchavī aṅguliṁ phoṭesuṁ: Тогда личчхави, щёлкая пальцами стали причитать:
“jitamha vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā”ti. „Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!“.
Atha kho te licchavī yena ambapālivanaṁ tena pāyiṁsu. И личчхави отправились в рощу Амбапали.
Addasā kho bhagavā te licchavī dūratova āgacchante. Уже издалека Благословенный увидел, что личчхави приближаются.
Disvāna bhikkhū āmantesi: Увидев их Благословенный обратился к монахам:
“yesaṁ, bhikkhave, bhikkhūnaṁ devā tāvatiṁsā adiṭṭhapubbā, oloketha, bhikkhave, licchaviparisaṁ; „Монахи, пусть те из вас, кто никогда не видел Тридцати Трёх божеств, осмотрит собрание этих личчхави,
apaloketha, bhikkhave, licchaviparisaṁ; рассмотрит собрание этих личчхави,
upasaṁharatha, bhikkhave, licchaviparisaṁ—вглядится в собрание этих личчхави.
tāvatiṁsasadisan”ti. Они подобны Тридцати Трём божествам“.
Atha kho te licchavī yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, они вышли и пешком подошли к Благословенному. Подойдя к Благословенному они выразили своё почтение и сели в одной стороне от него.
Ekamantaṁ nisinne kho te licchavī bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṁsesi. Сидящих в одной стороне личчхави Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме.
Atha kho te licchavī bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṁsitā bhagavantaṁ etadavocuṁ: И тогда те личчхави обрадованные, восхищённые, побуждённые и вдохновлённые беседой о Дхамме так сказали Благословенному:
“adhivāsetu no, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием монахов“.
Atha kho bhagavā te licchavī etadavoca: Тогда Благословенный так сказал тем личчхави:
“adhivutthaṁ kho me, licchavī, svātanāya ambapāliyā gaṇikāya bhattan”ti. „О личчхави, я принял приглашение на завтрашнюю трапезу от куртизанки Амбапали“.
Atha kho te licchavī aṅguliṁ phoṭesuṁ: Тогда личчхави, щёлкая пальцами стали причитать:
“jitamha vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā”ti. „Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!“.
Atha kho te licchavī bhagavato bhāsitaṁ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkamiṁsu. И личчхави, возрадовавшись и одобрив сказанное Благословенным встали со своих мест, выразили Благословенному почтение, уважительно обошли вокруг него и ушли.
Atha kho ambapālī gaṇikā tassā rattiyā accayena sake ārāme paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṁ ārocāpesi: На исходе той ночи куртизанка Амбапали приготовила в своём парке превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время она сообщила Благословенному:
“kālo, bhante, niṭṭhitaṁ bhattan”ti. „Пришло время, о досточтимый, еда готова“.
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṁ bhikkhusaṅghena yena ambapāliyā gaṇikāya nivesanaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился к жилищу куртизанки Амбапали. Придя, он сел на предназначенное для него сидение.
Atha kho ambapālī gaṇikā buddhappamukhaṁ bhikkhusaṅghaṁ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi. Куртизанка Амбапали лично угощала и потчевала собрание монахов, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṁ bhuttāviṁ onītapattapāṇiṁ aññataraṁ nīcaṁ āsanaṁ gahetvā ekamantaṁ nisīdi. И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, куртизанка Амбапали взяла низкое сидение и села в одной стороне.
Ekamantaṁ nisinnā kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṁ etadavoca: Сидя в одной стороне куртизанка Амбапали так сказала Благословенному:
“imāhaṁ, bhante, ārāmaṁ buddhappamukhassa bhikkhusaṅghassa dammī”ti. „Досточтимый, этот парк я приношу в дар монашескому ордену, возглавляемому Буддой“.
Paṭiggahesi bhagavā ārāmaṁ. И Благословенный принял парк.
Atha kho bhagavā ambapāliṁ gaṇikaṁ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял куртизанку Амбапали беседой о Дхамме, после чего встал со своего сидения и удалился.
Tatrapi sudaṁ bhagavā vesāliyaṁ viharanto ambapālivane etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И также пребывая в Весали в роще Амбапали Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
12. Veḷuvagāmavassūpagamana Вступление в сезон дождей в деревне Велува
Atha kho bhagavā ambapālivane yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в роще Амбапали так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena veḷuvagāmako tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в деревню Велува!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena veḷuvagāmako tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в деревню Велува.
Tatra sudaṁ bhagavā veḷuvagāmake viharati. Там Благословенный остановился в самой деревне Велува.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И тогда Благословенный обратился к монахам:
“etha tumhe, bhikkhave, samantā vesāliṁ yathāmittaṁ yathāsandiṭṭhaṁ yathāsambhattaṁ vassaṁ upetha. „Ступайте, монахи. Там где в Весали у вас есть друзья, знакомые или помощники - вступите в сезон дождей там.
Ahaṁ pana idheva veḷuvagāmake vassaṁ upagacchāmī”ti. Я же здесь, в деревне Велува, вступлю в сезон дождей“.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paṭissutvā samantā vesāliṁ yathāmittaṁ yathāsandiṭṭhaṁ yathāsambhattaṁ vassaṁ upagacchiṁsu. „Да будет так, досточтимый“, – отвечали монахи. И там в Весали, где у них были друзья, знакомые или помощники, они вступили в сезон дождей.
Bhagavā pana tattheva veḷuvagāmake vassaṁ upagacchi. А Благословенный вступил в сезон дождей в самой деревне Велува.
Atha kho bhagavato vassūpagatassa kharo ābādho uppajji, bāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. И вот, когда Благословенный вступил в деревне Велува в сезон дождей, его поразила тяжёлая болезнь, сильные боли, предвестники смерти.
Tā sudaṁ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno. Но Благословенный не дрогнув терпел их осознанно и с памятованием.
Atha kho bhagavato etadahosi: И подумал Благословенный:
“na kho metaṁ patirūpaṁ, yvāhaṁ anāmantetvā upaṭṭhāke anapaloketvā bhikkhusaṅghaṁ parinibbāyeyyaṁ. „Не стоит мне достигать окончательной ниббаны, не обратившись к помощникам, не попрощавшись с монашеским орденом.
Yannūnāhaṁ imaṁ ābādhaṁ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṁ adhiṭṭhāya vihareyyan”ti. Давай-ка я с помощью усердия изгоню эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, буду жить дальше.“
Atha kho bhagavā taṁ ābādhaṁ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṁ adhiṭṭhāya vihāsi. И Благословенный с помощью усердия изгнал эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, продолжил жить.
Atha kho bhagavato so ābādho paṭippassambhi. На том болезнь Благословенного отступила.
Atha kho bhagavā gilānā vuṭṭhito aciravuṭṭhito gelaññā vihārā nikkhamma vihārapacchāyāyaṁ paññatte āsane nisīdi. Благословенный выздоровел и вскоре после выздоровления он вышел из своего жилища и сел в тени здания на предназначенном для него сидении.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“diṭṭho me, bhante, bhagavato phāsu; diṭṭhaṁ me, bhante, bhagavato khamanīyaṁ, api ca me, bhante, madhurakajāto viya kāyo, disāpi me na pakkhāyanti, dhammāpi maṁ na paṭibhanti bhagavato gelaññena. „Досточтимый, я видел как Благословенному комфортно, и видел, как Благословенный справляется, но всё же моё тело было как у опьянённого человека. И из-за болезни Благословенного я потерял ориентиры, учения стали неясными.
Api ca me, bhante, ahosi kācideva assāsamattā: Но всё же у меня, о досточтимый, была определённая уверенность, что
‘na tāva bhagavā parinibbāyissati, na yāva bhagavā bhikkhusaṅghaṁ ārabbha kiñcideva udāharatī’”ti. Благословенный не достигнет окончательной ниббаны, не сказав что-нибудь о монашеском ордене“.
“Kiṁ panānanda, bhikkhusaṅgho mayi paccāsīsati? „Но Ананда, разве монашеский орден что-то ждёт от меня?
Desito, ānanda, mayā dhammo anantaraṁ abāhiraṁ karitvā. Я преподал Дхамму, не делая “внутренних“ и “внешних“ учений.
Natthānanda, tathāgatassa dhammesu ācariyamuṭṭhi. У Татхагаты нет “кулака учителя“ в отношении учений.
Yassa nūna, ānanda, evamassa: И если кто-то из вас думает:
‘ahaṁ bhikkhusaṅghaṁ pariharissāmī’ti vā ‘mamuddesiko bhikkhusaṅgho’ti vā, so nūna, ānanda, bhikkhusaṅghaṁ ārabbha kiñcideva udāhareyya. „Я займусь монашеским орденом“, или “орден будет обращаться ко мне как к учителю за решением“, то он пусть и говорит что-нибудь о монашеском ордене.
Tathāgatassa kho, ānanda, na evaṁ hoti: Но, Ананда, Татхагате такое не приходит на ум:
‘ahaṁ bhikkhusaṅghaṁ pariharissāmī’ti vā ‘mamuddesiko bhikkhusaṅgho’ti vā. „я займусь монашеским орденом“ или “орден будет обращаться ко мне“.
Sakiṁ, ānanda, tathāgato bhikkhusaṅghaṁ ārabbha kiñcideva udāharissati. Что тогда Татхагате нужно сказать о монашеском ордене?
Ahaṁ kho panānanda, etarahi jiṇṇo vuddho mahallako addhagato vayo anuppatto. О, Ананда, сейчас я стар, постарел, пожилой, преклонного возраста, срок жизни исчерпан.
Āsītiko me vayo vattati. Мне идёт восьмидесятый год.
Seyyathāpi, ānanda, jajjarasakaṭaṁ veṭhamissakena yāpeti; Как ветхая колесница движется, будучи скреплена связками из ремней в местах поломок,
evameva kho, ānanda, veṭhamissakena maññe tathāgatassa kāyo yāpeti. так, полагаю, и тело Татхагаты поддерживается на ходу, будучи скреплено связками.
Yasmiṁ, ānanda, samaye tathāgato sabbanimittānaṁ amanasikārā ekaccānaṁ vedanānaṁ nirodhā animittaṁ cetosamādhiṁ upasampajja viharati, phāsutaro, ānanda, tasmiṁ samaye tathāgatassa kāyo hoti. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать всем представлениям, с прекращением определённых ощущений, входит и пребывает в состояние собранности ума, лишённое представлений, – только тогда телу Татхагаты становится легче.
Tasmātihānanda, attadīpā viharatha attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā. Поэтому, Ананда, живите, будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища.
Kathañcānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo? И как же, Ананда, монах живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища?
Idhānanda, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati atāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṁ. Здесь монах пребывает, отслеживая тело как тело, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение.
Vedanāsu …pe… Он пребывает, отслеживая ощущения как ощущения…
citte …pe… он пребывает, отслеживая ум как ум…
dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṁ. он пребывает, отслеживая явления как явления, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение.
Evaṁ kho, ānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo. Вот так, Ананда, монах живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища.
Ye hi keci, ānanda, etarahi vā mama vā accayena attadīpā viharissanti attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā, tamatagge me te, ānanda, bhikkhū bhavissanti ye keci sikkhākāmā”ti. И те монахи, Ананда, которые сейчас или после моего ухода будут жить будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища - они достигнут высшего состояния над тьмой, если имеют желание учиться.“
Dutiyabhāṇavāro. Закончен второй фрагмент декламации.
13. Nimittobhāsakathā Рассказ о намёке и знаке
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṁ piṇḍāya pāvisi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой.
Vesāliyaṁ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṁ piṇḍapātapaṭikkanto āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный обратился к Ананде:
“gaṇhāhi, ānanda, nisīdanaṁ, „Возьми подстилку, Ананда,
yena cāpālaṁ cetiyaṁ tenupasaṅkamissāma divā vihārāyā”ti. мы пойдём провести день к святилищу Чапалы.“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nisīdanaṁ ādāya bhagavantaṁ piṭṭhito piṭṭhito anubandhi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. И взяв подстилку, он последовал за Благословенным.
Atha kho bhagavā yena cāpālaṁ cetiyaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Благословенный пришёл к святилищу Чапалы, и когда он прибыл туда, он сел на приготовленное для него сидение.
Āyasmāpi kho ānando bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. И почтенный Ананда, выразив почтение Благословенному, сел в одной стороне от него.
Ekamantaṁ nisinnaṁ kho āyasmantaṁ ānandaṁ bhagavā etadavoca: Тогда Благословенный так сказал почтенному Ананде:
“ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṁ udenaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ gotamakaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sattambaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ bahuputtaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sārandadaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ cāpālaṁ cetiyaṁ. „Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā”ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.“
Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ; И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять
na bhagavantaṁ yāci: и не попросил:
“tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti, yathā taṁ mārena pariyuṭṭhitacitto. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“, поскольку Мара завладел его умом.
Dutiyampi kho bhagavā …pe… И когда во второй …
tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: и в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṁ udenaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ gotamakaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sattambaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ bahuputtaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sārandadaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ cāpālaṁ cetiyaṁ. „Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā”ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.“
Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ; И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять
na bhagavantaṁ yāci: и не попросил:
“tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti, yathā taṁ mārena pariyuṭṭhitacitto. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“, поскольку Мара завладел его умом.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“gaccha tvaṁ, ānanda, „Ступай, Ананда,
yassadāni kālaṁ maññasī”ti. делай что сочтёшь необходимым“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā avidūre aññatarasmiṁ rukkhamūle nisīdi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному и поднявшись с сидения, он выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и сел неподалёку у подножия дерева.
14. Mārayācanakathā Рассказ о просьбе Мары
Atha kho māro pāpimā acirapakkante āyasmante ānande yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho māro pāpimā bhagavantaṁ etadavoca: И вскоре после того, когда Ананда отошел, порочный Мара, приблизился к Благословенному. Приблизившись он встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него порочный Мара так сказал Благословенному:
“parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Стоя в одной стороне от него порочный Мара так сказал Благословенному: „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
‘na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessantī’ti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“
Etarahi kho pana, bhante, bhikkhū bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desenti. И сейчас, о досточтимый, монахи являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
‘na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessantī’ti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахини не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“
Etarahi kho pana, bhante, bhikkhuniyo bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desenti. И сейчас, о досточтимый, монахини являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
‘na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessantī’ti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“
Etarahi kho pana, bhante, upāsakā bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desenti. И сейчас, о досточтимый, мирские последователи являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
‘na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessantī’ti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“
Etarahi kho pana, bhante, upāsikā bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desenti. И сейчас, о досточтимый, мирские последовательницы являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
‘na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me idaṁ brahmacariyaṁ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṁ bāhujaññaṁ puthubhūtaṁ yāva devamanussehi suppakāsitan’ti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и божеств“.
Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṁ iddhañceva phītañca vitthārikaṁ bāhujaññaṁ puthubhūtaṁ, yāva devamanussehi suppakāsitaṁ. И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена среди людей и божеств“.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato”ti. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.“
Evaṁ vutte, bhagavā māraṁ pāpimantaṁ etadavoca: Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре:
“appossukko tvaṁ, pāpima, hohi, na ciraṁ tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. „Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты.
Ito tiṇṇaṁ māsānaṁ accayena tathāgato parinibbāyissatī”ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны.“
15. Āyusaṅkhāraossajjana Отрешение от поддержания жизни
Atha kho bhagavā cāpāle cetiye sato sampajāno āyusaṅkhāraṁ ossaji. Так у святилища Чапалы Благословенный осознанно и с памятованием отрешился от поддержания жизни.
Ossaṭṭhe ca bhagavatā āyusaṅkhāre mahābhūmicālo ahosi bhiṁsanako salomahaṁso, devadundubhiyo ca phaliṁsu. И когда Благословенный отрешился от поддержания жизни, произошло страшное и наводящее ужас большое землетрясение, разразилась гроза.
Atha kho bhagavā etamatthaṁ viditvā tāyaṁ velāyaṁ imaṁ udānaṁ udānesi: И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:
“Tulamatulañca sambhavaṁ, „Сравнимое и несравнимое, порождающее жизнь,
Bhavasaṅkhāramavassaji muni; процесс конструирования бытия - от этого мудрец отрешился.
Ajjhattarato samāhito, Внутренне радостный и собранный,
Abhindi kavacamivattasambhavan”ti. разорвал он порождающее свою жизнь как кольчугу.“
16. Mahābhūmicālahetu Причина большого землетрясения
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi: Тогда подумал почтенный Ананда:
“acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho, mahā vatāyaṁ bhūmicālo; „Как удивительно, как невероятно, какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение -
sumahā vatāyaṁ bhūmicālo bhiṁsanako salomahaṁso; devadundubhiyo ca phaliṁsu. страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась!
Ko nu kho hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā”ti? Каково же основание, какова причина, по которой может произойти такое большое землетрясение?“
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami, И тогда почтенный Ананда подошёл к Благословенному,
upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него.
ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Сидя в одной стороне от него почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante. „О досточтимый, как удивительно, как невероятно,
Mahā vatāyaṁ, bhante, bhūmicālo; какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение -
sumahā vatāyaṁ, bhante, bhūmicālo bhiṁsanako salomahaṁso; devadundubhiyo ca phaliṁsu. страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась!
Ko nu kho, bhante, hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā”ti? Каково же, о досточтимый, основание, какова причина, по которой происходит такое большое землетрясение?“
“Aṭṭha kho ime, ānanda, hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. (Благословенный сказал:) “Есть восемь оснований, Ананда, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение.
Katame aṭṭha? Каковы же эти восемь?
Ayaṁ, ānanda, mahāpathavī udake patiṭṭhitā, udakaṁ vāte patiṭṭhitaṁ, vāto ākāsaṭṭho. Hoti kho so, ānanda, samayo, yaṁ mahāvātā vāyanti. Mahāvātā vāyantā udakaṁ kampenti. Udakaṁ kampitaṁ pathaviṁ kampeti. Эта великая земля утверждена на водах, воды на ветрах, ветры покоятся на пространствах. Бывает, Ананда, время, когда дуют сильные ветры. Дующие сильные ветры сотрясают воду. Сотрясающаяся вода сотрясает землю.
Ayaṁ paṭhamo hetu paṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково первое основание, первая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, samaṇo vā hoti brāhmaṇo vā iddhimā cetovasippatto, devo vā mahiddhiko mahānubhāvo, tassa parittā pathavīsaññā bhāvitā hoti, appamāṇā āposaññā. So imaṁ pathaviṁ kampeti saṅkampeti sampakampeti sampavedheti. Кроме того, Ананда, обладающий сверхсилами и достигший власти над своим умом отшельник или брахман, либо божество, обладающее большими сверхсилами, большим могуществом - у них распознавание элемента твёрдости развито в ограниченной степени, а распознавание элемента жидкости - в безграничной степени. Он эту землю трясёт, сотрясает, колеблет и содрогает.
Ayaṁ dutiyo hetu dutiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково второе основание, вторая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā bodhisatto tusitakāyā cavitvā sato sampajāno mātukucchiṁ okkamati, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда бодхисатта покидает собрание “Довольных“ (божеств) и с памятованием и осознанностью входит в чрево матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ tatiyo hetu tatiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково третье основание, третья причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā bodhisatto sato sampajāno mātukucchismā nikkhamati, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда бодхисатта с памятованием и осознанностью выходит из чрева матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ catuttho hetu catuttho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково четвёртое основание, четвёртая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambujjhati, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ pañcamo hetu pañcamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково пятое основание, пятая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṁ dhammacakkaṁ pavatteti, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата запускает непревзойдённое колесо Дхаммы, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ chaṭṭho hetu chaṭṭho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково шестое основание, шестая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā tathāgato sato sampajāno āyusaṅkhāraṁ ossajjati, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата с памятованием и осознанностью отрешается от поддержания жизни, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ sattamo hetu sattamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково седьмое основание, седьмая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Puna caparaṁ, ānanda, yadā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati, tadāyaṁ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата достигает окончательной ниббаны входя в состояние ниббаны без остатка, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается.
Ayaṁ aṭṭhamo hetu aṭṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково восьмое основание, восьмая причина, по которой происходит большое землетрясение.
Ime kho, ānanda, aṭṭha hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таковы, Ананда, восемь оснований, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение.
17. Aṭṭhaparisā Восемь видов собраний
Aṭṭha kho imā, ānanda, parisā. Есть, о Ананда, восемь видов собраний.
Katamā aṭṭha? Каковы эти восемь?
Khattiyaparisā, brāhmaṇaparisā, gahapatiparisā, samaṇaparisā, cātumahārājikaparisā, tāvatiṁsaparisā, māraparisā, brahmaparisā. Собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев, собрание отшельников, собрание Четырех великих правителей, собрание Тридцати Трёх божеств, собрание мар и собрание брахм.
Abhijānāmi kho panāhaṁ, ānanda, anekasataṁ khattiyaparisaṁ upasaṅkamitā. Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний кшатриев.
Tatrapi mayā sannisinnapubbañceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā. И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать -
Tattha yādisako tesaṁ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṁ vaṇṇo hoti. Yādisako tesaṁ saro hoti, tādisako mayhaṁ saro hoti. какой у них был цвет, таким становился мой цвет, какой у них был голос, таким становился мой голос.
Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṁsemi. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме.
Bhāsamānañca maṁ na jānanti: Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали:
‘ko nu kho ayaṁ bhāsati devo vā manusso vā’ti? „Кто это, что говорит - божество или человек?“
Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā antaradhāyāmi. Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал.
Antarahitañca maṁ na jānanti: И когда я исчезал, они не знали кто я и думали:
‘ko nu kho ayaṁ antarahito devo vā manusso vā’ti? „Кто это, что исчез - божество или человек?“
Abhijānāmi kho panāhaṁ, ānanda, anekasataṁ brāhmaṇaparisaṁ …pe… Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний брахманов …
gahapatiparisaṁ … собраний домохозяев …
samaṇaparisaṁ … собраний отшельников …
cātumahārājikaparisaṁ … собраний Четырёх великих правителей …
tāvatiṁsaparisaṁ … собраний Тридцати Трёх божеств …
māraparisaṁ … собраний мар …
brahmaparisaṁ upasaṅkamitā. собраний брахм.
Tatrapi mayā sannisinnapubbañceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā. И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать -
Tattha yādisako tesaṁ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṁ vaṇṇo hoti. какой у них был цвет, таким становился мой цвет,
Yādisako tesaṁ saro hoti, tādisako mayhaṁ saro hoti. какой у них был голос, таким становился мой голос.
Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṁsemi. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме.
Bhāsamānañca maṁ na jānanti: Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали:
‘ko nu kho ayaṁ bhāsati devo vā manusso vā’ti? „Кто это, что говорит - божество или человек?“
Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā antaradhāyāmi. Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал.
Antarahitañca maṁ na jānanti: И когда я исчезал, они не знали кто я и думали:
‘ko nu kho ayaṁ antarahito devo vā manusso vā’ti? „Кто это, что исчез - божество или человек?“
Imā kho, ānanda, aṭṭha parisā. Таковы, Ананда, восемь видов собраний.
18. Aṭṭhaabhibhāyatana Восемь областей овладения
Aṭṭha kho imāni, ānanda, abhibhāyatanāni. Существует восемь областей овладения, Ананда.
Katamāni aṭṭha? Каковы эти восемь?
Ajjhattaṁ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. С распознаванием внутреннего образа некто видит внешние образы, которые ограниченны и красивы или некрасивы,
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ paṭhamaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова первая область овладения.
Ajjhattaṁ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. С распознаванием внутреннего образа некто видит внешние образы, которые безграничны и красивы или некрасивы.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ dutiyaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова вторая область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, которые ограничены и красивы или некрасивы.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ tatiyaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова третья область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, которые безграничны и красивы или некрасивы.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ catutthaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова четвёртая область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, синие, на вид синие и светящиеся синим.
Seyyathāpi nāma umāpupphaṁ nīlaṁ nīlavaṇṇaṁ nīlanidassanaṁ nīlanibhāsaṁ. Seyyathā vā pana taṁ vatthaṁ bārāṇaseyyakaṁ ubhatobhāgavimaṭṭhaṁ nīlaṁ nīlavaṇṇaṁ nīlanidassanaṁ nīlanibhāsaṁ. Подобно тому, как цветок льна синий, на вид синий, светится синим. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, синей, на вид синей, светящейся синим.
Evameva ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, синие, на вид синие и светящиеся синим.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ pañcamaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова пятая область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым.
Seyyathāpi nāma kaṇikārapupphaṁ pītaṁ pītavaṇṇaṁ pītanidassanaṁ pītanibhāsaṁ. Seyyathā vā pana taṁ vatthaṁ bārāṇaseyyakaṁ ubhatobhāgavimaṭṭhaṁ pītaṁ pītavaṇṇaṁ pītanidassanaṁ pītanibhāsaṁ. Подобно тому как цветок Каникара жёлтый, на вид жёлтый и светится жёлтым. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, жёлтой, на вид жёлтой, светящаяся жёлтым.
Evameva ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ chaṭṭhaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова шестая область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, красные, на вид красные и светящиеся красным.
Seyyathāpi nāma bandhujīvakapupphaṁ lohitakaṁ lohitakavaṇṇaṁ lohitakanidassanaṁ lohitakanibhāsaṁ. Seyyathā vā pana taṁ vatthaṁ bārāṇaseyyakaṁ ubhatobhāgavimaṭṭhaṁ lohitakaṁ lohitakavaṇṇaṁ lohitakanidassanaṁ lohitakanibhāsaṁ. Подобно тому как цветок Бандхудживака (~китайская роза) красный, на вид красный и светится красным. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, красной, на вид красной, светящейся красным.
Evameva ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, красные, на вид красные и светящиеся красным.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ sattamaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова седьмая область овладения.
Ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, белые, на вид белые и светящиеся белым.
Seyyathāpi nāma osadhitārakā odātā odātavaṇṇā odātanidassanā odātanibhāsā. Seyyathā vā pana taṁ vatthaṁ bārāṇaseyyakaṁ ubhatobhāgavimaṭṭhaṁ odātaṁ odātavaṇṇaṁ odātanidassanaṁ odātanibhāsaṁ. Подобно тому как утренняя звезда белая, на вид белая и светится белым светом. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, белой, на вид белой, светящейся белым.
Evameva ajjhattaṁ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, белые, на вид белые и светящиеся белым.
‘Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī’ti evaṁsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“.
Idaṁ aṭṭhamaṁ abhibhāyatanaṁ. Такова восьмая область овладения.
Imāni kho, ānanda, aṭṭha abhibhāyatanāni. Таковы, Ананда, восемь областей овладения.
19. Aṭṭhavimokkha Восемь освобождений
Aṭṭha kho ime, ānanda, vimokkhā. Ананда, это восемь освобождений.
Katame aṭṭha? Каковы эти восемь?
Rūpī rūpāni passati, Обладая (тонко)материальным он видит материальные предметы, –
ayaṁ paṭhamo vimokkho. таково первое освобождение.
Ajjhattaṁ arūpasaññī bahiddhā rūpāni passati, Без распознавания внутренней материи он видит внешние материальные предметы, –
ayaṁ dutiyo vimokkho. – таково второе освобождение.
Subhanteva adhimutto hoti, Он настраивается только на красивое, –
ayaṁ tatiyo vimokkho. таково третье освобождение.
Sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanaṁ upasampajja viharati, Полностью выйдя за пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения, не обращая внимания на распознавание многообразия, думая “пространство безгранично“ он входит и пребывает в сфере безграничного пространства, –
ayaṁ catuttho vimokkho. таково четвертое освобождение.
Sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanaṁ upasampajja viharati, Полностью выйдя за пределы сферы безграничного пространства, думая “сознание безгранично“, он входит и пребывает в сфере безграничного сознания,
ayaṁ pañcamo vimokkho. – таково пятое освобождение.
Sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanaṁ upasampajja viharati, Полностью выйдя за пределы сферы безграничного сознания, думая “ничего нет“, он входит и пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, –
ayaṁ chaṭṭho vimokkho. таково шестое освобождение.
Sabbaso ākiñcaññāyatanaṁ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṁ upasampajja viharati, Полностью выйдя за пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он входит и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, –
ayaṁ sattamo vimokkho. таково седьмое освобождение.
Sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṁ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṁ upasampajja viharati, Полностью выйдя за пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он входит и пребывает в состоянии прекращения распознавания и ощущения –
ayaṁ aṭṭhamo vimokkho. – таково восьмое освобождение.
Ime kho, ānanda, aṭṭha vimokkhā. Таковы, Ананда, восемь освобождений.
(…)
Ekamidāhaṁ, ānanda, samayaṁ uruvelāyaṁ viharāmi najjā nerañjarāya tīre ajapālanigrodhe paṭhamābhisambuddho. Однажды, Ананда, я жил в Урувеле на берегу реки Неранджара у подножия пастушьего баньяна, недавно став полностью постигшим.
Atha kho, ānanda, māro pāpimā yenāhaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṁ etadavoca: И Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне:
‘parinibbātu dāni, bhante, bhagavā; parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato’ti. „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.“
Evaṁ vutte, ahaṁ, ānanda, māraṁ pāpimantaṁ etadavocaṁ: Когда так было сказано я сказал порочному Маре:
‘Na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessanti. „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.
Na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахини не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.
Na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.
Na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṁ ācariyakaṁ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṁ parappavādaṁ sahadhammena suniggahitaṁ niggahetvā sappāṭihāriyaṁ dhammaṁ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.
Na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me idaṁ brahmacariyaṁ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṁ bāhujaññaṁ puthubhūtaṁ yāva devamanussehi suppakāsitan’ti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и божеств.“
Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye māro pāpimā yenāhaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṁ etadavoca: И сегодня снова, Ананда, у святилища Чапалы, Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне:
‘parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā: Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь:
“na tāvāhaṁ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti …pe… „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками…
yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti …pe… пока монахини не станут такими ученицами…
yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti …pe… пока мирские последователи не станут такими учениками…
yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti …pe… пока мирские последовательницы не станут такими ученицами…
yāva me idaṁ brahmacariyaṁ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṁ bāhujaññaṁ puthubhūtaṁ, yāva devamanussehi suppakāsitan”ti. пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и божеств.“
Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṁ iddhañceva phītañca vitthārikaṁ bāhujaññaṁ puthubhūtaṁ, yāva devamanussehi suppakāsitaṁ. И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена среди людей и божеств.
Parinibbātu dāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato’ti. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.“
Evaṁ vutte, ahaṁ, ānanda, māraṁ pāpimantaṁ etadavocaṁ: Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре:
‘appossukko tvaṁ, pāpima, hohi, na ciraṁ tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. „Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты.
Ito tiṇṇaṁ māsānaṁ accayena tathāgato parinibbāyissatī’ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны.“
Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye tathāgatena satena sampajānena āyusaṅkhāro ossaṭṭho”ti. Вот каким образом, Ананда, сегодня у святилища Чапалы Татхагата осознанно и с памятованием отрешился от поддержания жизни.
20. Ānandayācanakathā Рассказ о просьбе Ананды
Evaṁ vutte, āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Когда это было сказано почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
“Alaṁ dāni, ānanda. „Довольно, Ананда,
Mā tathāgataṁ yāci, akālo dāni, ānanda, tathāgataṁ yācanāyā”ti. не умоляй Татхагату. Миновало время для таких просьб“.
Dutiyampi kho āyasmā ānando …pe… И во второй раз почтенный Ананда…
tatiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: и в третий раз почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
“Saddahasi tvaṁ, ānanda, tathāgatassa bodhin”ti? „Убеждён ли ты, Ананда, в постижении Татхагаты?“
“Evaṁ, bhante”. „Да, почтенный.“
“Atha kiñcarahi tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāvatatiyakaṁ abhinippīḷesī”ti? „Ананда, тогда как ты можешь упорствовать в своей просьбе Татахагате до третьего раза?“
“Sammukhā metaṁ, bhante, bhagavato sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ: „Досточтимый, лично от Благословенного я слышал и узнал следующее:
‘yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. „Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā. So ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā’”ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил. При желании, о Ананда, он смог бы остаться на срок жизни людей или больше его.“.
“Saddahasi tvaṁ, ānandā”ti? „Ты поверил в это, Ананда?“
“Evaṁ, bhante”. „Да, почтенный“
“Tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ, yaṁ tvaṁ tathāgatena evaṁ oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ, na tathāgataṁ yāci: „Поэтому, Ананда, твоя ошибка, твоя вина, что хотя Татхагатой был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату:
‘tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan’ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
Sace tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṁ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.
Ekamidāhaṁ, ānanda, samayaṁ rājagahe viharāmi gijjhakūṭe pabbate. Однажды, Ананда, я проживал в Раджагахе на горе Гиджджхакута.
Tatrāpi kho tāhaṁ, ānanda, āmantesiṁ: И там Ананда, я обращался к тебе:
‘ramaṇīyaṁ, ānanda, rājagahaṁ, ramaṇīyo, ānanda, gijjhakūṭo pabbato. „Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна, о Ананда, гора Гиджджхакута.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā’ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.
Evampi kho tvaṁ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ, na tathāgataṁ yāci: И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату:
‘tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan’ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
Sace tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṁ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.
Ekamidāhaṁ, ānanda, samayaṁ tattheva rājagahe viharāmi gotamanigrodhe …pe… Однажды, Ананда, я проживал в той же Раджагахе у баньяна Готамы…
tattheva rājagahe viharāmi corapapāte … в той же Раджагахе у разбойничьего утёса…
tattheva rājagahe viharāmi vebhārapasse sattapaṇṇiguhāyaṁ … в той же Раджагахе в пещере Саттапанни на склоне горы Вебхара…
tattheva rājagahe viharāmi isigilipasse kāḷasilāyaṁ … в той же Раджагахе у чёрного камня на склоне горы Исигили…
tattheva rājagahe viharāmi sītavane sappasoṇḍikapabbhāre … той же Раджагахе у змеиного озера в прохладном лесу…
tattheva rājagahe viharāmi tapodārāme … в той же Раджагахе в парке Тапода…
tattheva rājagahe viharāmi veḷuvane kalandakanivāpe … в той же Раджагахе в бамбуковой роще в месте кормления белок…
tattheva rājagahe viharāmi jīvakambavane … в той же Раджагахе в манговой роще Дживаки…
tattheva rājagahe viharāmi maddakucchismiṁ migadāye. в той же Раджагахе в заповеднике, что в Маддакуччи.
Tatrāpi kho tāhaṁ, ānanda, āmantesiṁ: И там я обращался к тебе:
‘ramaṇīyaṁ, ānanda, rājagahaṁ, ramaṇīyo gijjhakūṭo pabbato, ramaṇīyo gotamanigrodho, ramaṇīyo corapapāto, ramaṇīyā vebhārapasse sattapaṇṇiguhā, ramaṇīyā isigilipasse kāḷasilā, ramaṇīyo sītavane sappasoṇḍikapabbhāro, ramaṇīyo tapodārāmo, ramaṇīyo veḷuvane kalandakanivāpo, ramaṇīyaṁ jīvakambavanaṁ, ramaṇīyo maddakucchismiṁ migadāyo. „Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна гора Гиджджхакута, прекрасен баньян Готами, прекрасен разбойничий утёс, прекрасна пещера Саттапанни на склоне Вебхары, прекрасен чёрный камень на склоне Исигили, прекрасно змеиное озеро в прохладном лесу, прекрасен парк Тапода, прекрасно место кормления белок, прекрасна манговая роща Дживаки, прекрасен заповедник в Маддакуччи.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā …pe… Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил …
ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā’ti. он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.
Evampi kho tvaṁ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ, na tathāgataṁ yāci: И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату:
‘tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan’ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
Sace tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṁ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.
Ekamidāhaṁ, ānanda, samayaṁ idheva vesāliyaṁ viharāmi udene cetiye. Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Удены.
Tatrāpi kho tāhaṁ, ānanda, āmantesiṁ: И там Ананда, я обращался к тебе:
‘ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṁ udenaṁ cetiyaṁ. „Прекрасен, о Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā’ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.
Evampi kho tvaṁ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ, na tathāgataṁ yāci: И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату:
‘tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan’ti. „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
Sace tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṁ adhivāseyya, tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.
Ekamidāhaṁ, ānanda, samayaṁ idheva vesāliyaṁ viharāmi gotamake cetiye …pe… Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Готамаки…
idheva vesāliyaṁ viharāmi sattambe cetiye … здесь же в Весали у святилища Саттамбы…
idheva vesāliyaṁ viharāmi bahuputte cetiye … здесь же в Весали у святилища Бахупутты…
idheva vesāliyaṁ viharāmi sārandade cetiye … здесь же в Весали у святилища Сарандады…
idāneva kho tāhaṁ, ānanda, ajja cāpāle cetiye āmantesiṁ: и сегодня у святилища Чапалы я обратился к тебе:
‘ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṁ udenaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ gotamakaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sattambaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ bahuputtaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ sārandadaṁ cetiyaṁ, ramaṇīyaṁ cāpālaṁ cetiyaṁ. „Прекрасен, Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены, прекрасно святилище Готамаки, прекрасно святилище Саттамбы, прекрасно святилище Бахупутты, прекрасно святилище Сарандады, прекрасно святилище Чапалы.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṁ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṁ vā’ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.
Evampi kho tvaṁ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṁ, na tathāgataṁ yāci: И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату:
‘tiṭṭhatu bhagavā kappaṁ, tiṭṭhatu sugato kappaṁ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan’ti. „Пусть Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей“.
Sace tvaṁ, ānanda, tathāgataṁ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṁ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṁ dukkaṭaṁ, tuyhevetaṁ aparaddhaṁ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.
Nanu etaṁ, ānanda, mayā paṭikacceva akkhātaṁ: Ананда, разве раньше я не учил:
‘sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo. „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“
Taṁ kutettha, ānanda, labbhā, yaṁ taṁ jātaṁ bhūtaṁ saṅkhataṁ palokadhammaṁ, taṁ vata mā palujjīti netaṁ ṭhānaṁ vijjati’. Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно.
Yaṁ kho panetaṁ, ānanda, tathāgatena cattaṁ vantaṁ muttaṁ pahīnaṁ paṭinissaṭṭhaṁ ossaṭṭho āyusaṅkhāro, ekaṁsena vācā bhāsitā: И это, Ананда, Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул: Татхагата отрешился от поддержания жизни, было сделано однозначное заявление:
‘na ciraṁ tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. „Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты.
Ito tiṇṇaṁ māsānaṁ accayena tathāgato parinibbāyissatī’ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны.“
Tañca tathāgato jīvitahetu puna paccāvamissatīti netaṁ ṭhānaṁ vijjati. И чтобы ради продолжения жизни Татхагата взял свои слова назад - это не возможно.
Āyāmānanda, yena mahāvanaṁ kūṭāgārasālā tenupasaṅkamissāmā”ti. В путь, Ананда, пойдем в зал с остроконечной крышей в большом лесу!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā āyasmatā ānandena saddhiṁ yena mahāvanaṁ kūṭāgārasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный с почтенным Анандой отправились в зал с остроконечной крышей в большом лесу. Придя Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“gaccha tvaṁ, ānanda, yāvatikā bhikkhū vesāliṁ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṁ sannipātehī”ti. „Пойди, Ананда, и собери в зал собраний всех монахов, что живут по соседству с Весали“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū vesāliṁ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṁ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И почтенный Ананда собрал всех монахов, живущих по соседству с Весали, в зале для собраний. Затем он пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение почтенный Ананда встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне, почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṁ maññatī”ti. „Досточтимый, монахи собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.
(…)
Atha kho bhagavā yenupaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Тогда Благословенный отправился в зал собраний и сел там на предназначенное для него сидение.
Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Усевшись, Благословенный обратился к монахам:
“tasmātiha, bhikkhave, ye te mayā dhammā abhiññā desitā, te vo sādhukaṁ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṁ brahmacariyaṁ addhaniyaṁ assa ciraṭṭhitikaṁ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṁ. „Монахи, по этой причине те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств.
Katame ca te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṁ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṁ brahmacariyaṁ addhaniyaṁ assa ciraṭṭhitikaṁ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṁ. Каковы же, о монахи, те мои учения, что были мной истинно поняты и объяснены, которые вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств?
Seyyathidaṁ—cattāro satipaṭṭhānā, cattāro sammappadhānā, cattāro iddhipādā, pañcindriyāni, pañca balāni, satta bojjhaṅgā, ariyo aṭṭhaṅgiko maggo. Это четыре способа установления памятования, четыре надлежащих усилия, четыре основы сверхсил, пять духовных способностей, пять духовных сил, семь факторов постижения и благородный восьмеричный путь.
Ime kho te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṁ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṁ brahmacariyaṁ addhaniyaṁ assa ciraṭṭhitikaṁ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti. Таковы, о монахи, те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств.“
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И Благословенный обратился к монахам:
“handa dāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, „И сейчас, монахи, я увещеваю вас:
vayadhammā saṅkhārā, appamādena sampādetha. всё конструированное подвержено исчезновению, старательно прилагайте усилия.
Naciraṁ tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты.
Ito tiṇṇaṁ māsānaṁ accayena tathāgato parinibbāyissatī”ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны.“
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Idaṁ vatvāna sugato athāparaṁ etadavoca satthā: Сказав это, Достигший блага учитель добавил: „Молодые и старые, глупые и мудрые богатые и бедные - все кончают смертью. Как горшки, изготовленные гончаром маленькие, большие, обожжённые и необожжённые все оказываются разбиты, так и жизнь для смертных.“ И учитель добавил:
“Paripakko vayo mayhaṁ, „Зрелы мои года,
parittaṁ mama jīvitaṁ; осталось жить недолго
Pahāya vo gamissāmi, Оставив вас я ухожу,
kataṁ me saraṇamattano. сделав прибежищем себя.
Appamattā satīmanto, Монахи, будьте небеспечными,
susīlā hotha bhikkhavo; памятующими и нравственными.
Susamāhitasaṅkappā, С хорошо контролируемыми намерениями
sacittamanurakkhatha. охраняйте свой ум!
Yo imasmiṁ dhammavinaye, Кто в этой доктрине и дисциплине
appamatto vihassati; будет жить небеспечно
Pahāya jātisaṁsāraṁ, Тот, оставив круг рождений,
dukkhassantaṁ karissatī”ti. положит конец страданию“.
Tatiyo bhāṇavāro. Закончен третий фрагмент декламации.
21. Nāgāpalokita Слоновий взор
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṁ piṇḍāya pāvisi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой.
Vesāliyaṁ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṁ piṇḍapātapaṭikkanto nāgāpalokitaṁ vesāliṁ apaloketvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный окинул слоновьим взором Весали и обратился к почтенному Ананде:
“idaṁ pacchimakaṁ, ānanda, tathāgatassa vesāliyā dassanaṁ bhavissati. „Ананда, это будет последний раз, когда Татхагата посмотрел на Весали.
Āyāmānanda, yena bhaṇḍagāmo tenupasaṅkamissāmā”ti. В путь, Ананда, пойдем в деревню Бханда“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena bhaṇḍagāmo tadavasari. И Благословенный с большим собранием монахов отправился в деревню Бханда.
Tatra sudaṁ bhagavā bhaṇḍagāme viharati. И там Благословенный остановился в самой деревне Бханда.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Там Благословенный обратился к монахам:
“catunnaṁ, bhikkhave, dhammānaṁ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. „О монахи, из-за непознания и непостижения четырёх предметов я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Katamesaṁ catunnaṁ? Каковы же те четыре?
Ariyassa, bhikkhave, sīlassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной нравственности я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей.
Ariyassa, bhikkhave, samādhissa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной собранности ума я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле.
Ariyāya, bhikkhave, paññāya ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной мудрости я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле.
Ariyāya, bhikkhave, vimuttiyā ananubodhā appaṭivedhā evamidaṁ dīghamaddhānaṁ sandhāvitaṁ saṁsaritaṁ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородного освобождения я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле.
Tayidaṁ, bhikkhave, ariyaṁ sīlaṁ anubuddhaṁ paṭividdhaṁ, ariyo samādhi anubuddho paṭividdho, ariyā paññā anubuddhā paṭividdhā, ariyā vimutti anubuddhā paṭividdhā, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthi dāni punabbhavo”ti. Эта, о монахи, благородная нравственность познана и постигнута, благородная собранность ума познана и постигнута, благородная мудрость познана и постигнута, благородное освобождение познано и постигнуто, искоренена жажда вечного бывания, основа бывания устранена, нет больше возобновляемого бывания.“
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Idaṁ vatvāna sugato athāparaṁ etadavoca satthā: Сказав это, Достигший блага учитель добавил:
“Sīlaṁ samādhi paññā ca, „Нравственность, собранность ума, мудрость
vimutti ca anuttarā; и несравненное освобождение –
Anubuddhā ime dhammā, познаны эти предметы
gotamena yasassinā. знаменитым Готамой.
Iti buddho abhiññāya, Истинно поняв это, Будда
dhammamakkhāsi bhikkhunaṁ; научил Дхамме монахов.
Dukkhassantakaro satthā, Провидец, учитель, положивший конец страданию,
cakkhumā parinibbuto”ti. достиг окончательной ниббаны“.
Tatrāpi sudaṁ bhagavā bhaṇḍagāme viharanto etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И также пребывая в деревне Бханда Благословенный часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
22. Catumahāpadesakathā Рассказ о четырёх главных основаниях
Atha kho bhagavā bhaṇḍagāme yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в деревне Бханда так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena hatthigāmo, „В путь, Ананда, пойдем в деревню Хаттхи,
yena ambagāmo, в деревню Амба,
yena jambugāmo, в деревню Джамбу,
yena bhoganagaraṁ tenupasaṅkamissāmā”ti. в город Бхога!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena bhoganagaraṁ tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в город Бхога.
Tatra sudaṁ bhagavā bhoganagare viharati ānande cetiye. Там Благословенный остановился в городе Бхога у святилища Ананды.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И там, Благословенный обратился к монахам:
“cattārome, bhikkhave, mahāpadese desessāmi, „Я научу вас, монахи, четырём главным основаниям.
taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить“.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. „Да будет так, досточтимый“, – ответили монахи Благословенному.
Bhagavā etadavoca: Благословенный говорил так:
“Idha, bhikkhave, bhikkhu evaṁ vadeyya: „Здесь, о монахи, может говорить монах:
‘sammukhā metaṁ, āvuso, bhagavato sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ, „Друзья, от самого Благословенного я слышал, от самого Благословенного узнал:
ayaṁ dhammo ayaṁ vinayo idaṁ satthusāsanan’ti. такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṁ neva abhinanditabbaṁ nappaṭikkositabbaṁ. Монахи, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим монахом.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṁ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ na ceva tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это не слово Благословенного,
imassa ca bhikkhuno duggahitan’ti. оно ошибочно понято тем монахом“.
Iti hetaṁ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это слово Благословенного,
imassa ca bhikkhuno suggahitan’ti. оно правильно понято тем монахом“.
Idaṁ, bhikkhave, paṭhamaṁ mahāpadesaṁ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать первым главным основанием.
Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṁ vadeyya: Здесь, о монахи, может говорить монах:
‘amukasmiṁ nāma āvāse saṅgho viharati sathero sapāmokkho. „В таком-то месте есть община со старшим монахом, с главой.
Tassa me saṅghassa sammukhā sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ, От самой общины я слышал, от неё самой узнал:
ayaṁ dhammo ayaṁ vinayo idaṁ satthusāsanan’ti. такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṁ neva abhinanditabbaṁ nappaṭikkositabbaṁ. Монахи, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим монахом.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṁ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ na ceva tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это не слово Благословенного,
tassa ca saṅghassa duggahitan’ti. оно ошибочно понято той общиной“.
Itihetaṁ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это слово Благословенного,
tassa ca saṅghassa suggahitan’ti. оно правильно понято той общиной“.
Idaṁ, bhikkhave, dutiyaṁ mahāpadesaṁ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать вторым главным основанием.
Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṁ vadeyya: Здесь, о монахи, может говорить монах:
‘amukasmiṁ nāma āvāse sambahulā therā bhikkhū viharanti bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā. „В таком-то месте проживает множество старших монахов, много знающих, знатоков текстов, хранителей Дхаммы, хранителей монашеской дисциплины, хранителей перечней.
Tesaṁ me therānaṁ sammukhā sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ—От тех старших монахов я слышал, от них самих узнал:
ayaṁ dhammo ayaṁ vinayo idaṁ satthusāsanan’ti. такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṁ neva abhinanditabbaṁ … Монахи, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим монахом…
pe…
na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ na ceva tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это не слово Благословенного,
tesañca therānaṁ duggahitan’ti. оно ошибочно понято теми старшими монахами“.
Itihetaṁ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть.
Tāni ce sutte osāriyamānāni …pe… Если при поиске в наставлениях …
vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ tassa bhagavato vacanaṁ; Однозначно, это слово Благословенного,
tesañca therānaṁ suggahitan’ti. оно правильно понято теми старшими монахами“.
Idaṁ, bhikkhave, tatiyaṁ mahāpadesaṁ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать третьим главным основанием.
Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṁ vadeyya: Здесь, о монахи, может говорить монах:
‘amukasmiṁ nāma āvāse eko thero bhikkhu viharati bahussuto āgatāgamo dhammadharo vinayadharo mātikādharo. „В таком-то месте проживает один старший монах, много знающий, знаток текстов, хранитель Дхаммы, хранитель монашеской дисциплины, хранитель перечней.
Tassa me therassa sammukhā sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ—От того старшего монаха я слышал, от него самого узнал:
ayaṁ dhammo ayaṁ vinayo idaṁ satthusāsanan’ti. такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṁ neva abhinanditabbaṁ nappaṭikkositabbaṁ. Монахи, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим монахом.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṁ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ na ceva tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это не слово Благословенного,
tassa ca therassa duggahitan’ti. оно ошибочно понято тем старшим монахом“.
Itihetaṁ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть.
Tāni ca sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṁ: Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение:
‘addhā idaṁ tassa bhagavato vacanaṁ; „Однозначно, это слово Благословенного,
tassa ca therassa suggahitan’ti. оно правильно понято тем старшим монахом“.
Idaṁ, bhikkhave, catutthaṁ mahāpadesaṁ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать четвёртым главным основанием.
Ime kho, bhikkhave, cattāro mahāpadese dhāreyyāthā”ti. Это, о монахи, вам следует считать четырьмя главными основаниями.
Tatrapi sudaṁ bhagavā bhoganagare viharanto ānande cetiye etadeva bahulaṁ bhikkhūnaṁ dhammiṁ kathaṁ karoti: И находясь в городе Бхога у святилища Ананды, Благословенный тоже часто давал следующее наставление монахам:
“iti sīlaṁ, iti samādhi, iti paññā. „Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṁso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṁsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума.
Paññāparibhāvitaṁ cittaṁ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṁ—Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, –
kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā”ti. а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.
23. Kammāraputtacundavatthu История Чунды - сына мастера по металлам
Atha kho bhagavā bhoganagare yathābhirantaṁ viharitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Когда Благословенный пробыл в городе Бхога так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena pāvā tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдём в Паву“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, - отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena pāvā tadavasari. И Благословенный, окруженный большой толпой монахов, направился в Паву.
Tatra sudaṁ bhagavā pāvāyaṁ viharati cundassa kammāraputtassa ambavane. И там в Паве, Благословенный остановился в манговой роще Чунды - сына мастера по металлам.
Assosi kho cundo kammāraputto: “bhagavā kira pāvaṁ anuppatto, pāvāyaṁ viharati mayhaṁ ambavane”ti. Чунда услышал, что Благословенный прибыл в Паву и остановился в его манговой роще.
Atha kho cundo kammāraputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. И Чунда пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение сел в одной стороне от него.
Ekamantaṁ nisinnaṁ kho cundaṁ kammāraputtaṁ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṁsesi. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме.
Atha kho cundo kammāraputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṁsito bhagavantaṁ etadavoca: И тогда Чунда, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме так сказал Благословенному:
“adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием монахов“.
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился.
Atha kho cundo kammāraputto bhagavato adhivāsanaṁ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi. Тогда Чунда, поняв, что Благословенный согласился, встал со своего места, выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и удалился.
Atha kho cundo kammāraputto tassā rattiyā accayena sake nivesane paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyādāpetvā pahūtañca sūkaramaddavaṁ bhagavato kālaṁ ārocāpesi: На исходе той ночи Чунда приготовил в своём жилище превосходную пищу - твёрдую и мягкую, а также в достаточном количестве нежной свинины. Когда настало время он сообщил Благословенному:
“kālo, bhante, niṭṭhitaṁ bhattan”ti. „Пришло время, о досточтимый, еда готова“.
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṁ bhikkhusaṅghena yena cundassa kammāraputtassa nivesanaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился к жилищу Чунды. Придя, он сел на предназначенное для него сидение.
Nisajja kho bhagavā cundaṁ kammāraputtaṁ āmantesi: Усевшись, Благословенный обратился к Чунде:
“yaṁ te, cunda, sūkaramaddavaṁ paṭiyattaṁ, tena maṁ parivisa. „Чунда, приготовленную тобой нежную свинину подай мне,
Yaṁ panaññaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyattaṁ, tena bhikkhusaṅghaṁ parivisā”ti. а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что ты приготовил, подай собранию монахов“.
“Evaṁ, bhante”ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṁ ahosi sūkaramaddavaṁ paṭiyattaṁ, tena bhagavantaṁ parivisi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Чунда Благословенному. И всю приготовленную нежную свинину он подал Благословенному,
Yaṁ panaññaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyattaṁ, tena bhikkhusaṅghaṁ parivisi. а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что была приготовлена, он подал собранию монахов.
Atha kho bhagavā cundaṁ kammāraputtaṁ āmantesi: Затем Благословенный обратился к Чунде:
“yaṁ te, cunda, sūkaramaddavaṁ avasiṭṭhaṁ, taṁ sobbhe nikhaṇāhi. „Что осталось от нежной свинины, Чунда, то зарой в яму.
Nāhaṁ taṁ, cunda, passāmi sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya, yassa taṁ paribhuttaṁ sammā pariṇāmaṁ gaccheyya aññatra tathāgatassā”ti. Я никого не вижу, Чунда, в этом мире, с его божествами, марами и брахмами, отшельниками и брахманами, правителями и простыми людьми, кто съев это блюдо, мог бы должным образом переварить его, кроме Татхагаты“.
“Evaṁ, bhante”ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṁ ahosi sūkaramaddavaṁ avasiṭṭhaṁ, taṁ sobbhe nikhaṇitvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Чунда Благословенному. И что осталось от нежной свинины, то он зарыл в яму. После того он вернулся к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него.
Ekamantaṁ nisinnaṁ kho cundaṁ kammāraputtaṁ bhagavā dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме, после чего встал со своего места и удалился.
(…)
Atha kho bhagavato cundassa kammāraputtassa bhattaṁ bhuttāvissa kharo ābādho uppajji, lohitapakkhandikā pabāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. И когда Благословенный съел поданную Чундой еду, его поразила тяжёлая болезнь, кровавый понос с сильными болями, предвестниками смерти.
Tā sudaṁ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno. Но Благословенный, не дрогнув, терпел их осознанно и с памятованием.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena kusinārā tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда, пойдем в Кусинару!“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Cundassa bhattaṁ bhuñjitvā, Съев еду Чунды -
kammārassāti me sutaṁ; мастера по металлам, так я слышал, –
Ābādhaṁ samphusī dhīro, мудрец столкнулся с недугом,
pabāḷhaṁ māraṇantikaṁ. острым, предвещающим смерть.
Bhuttassa ca sūkaramaddavena, Съев нежную свинину,
Byādhippabāḷho udapādi satthuno; у учителя возникла острая болезнь.
Virecamāno bhagavā avoca, Облегчившись, Благословенный сказал:
“Gacchāmahaṁ kusināraṁ nagaran”ti. „Иду в город Кусинара!“
24. Pānīyāharaṇa Принесение воды
Atha kho bhagavā maggā okkamma yena aññataraṁ rukkhamūlaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный сошёл с дороги и подошёл к подножию одного дерева. Подойдя он обратился к почтенному Ананде:
“iṅgha me tvaṁ, ānanda, catugguṇaṁ saṅghāṭiṁ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nisīdissāmī”ti. „Пожалуйста, Ананда, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь сесть“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā catugguṇaṁ saṅghāṭiṁ paññapesi. „Да будет так, досточтимый“, – ответил почтенный Ананда Благословенному и постелил сложенную вчетверо накидку.
Nisīdi bhagavā paññatte āsane. И Благословенный сел на приготовленное сидение.
Nisajja kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Усевшись, Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“iṅgha me tvaṁ, ānanda, pānīyaṁ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī”ti. „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“.
Evaṁ vutte, āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, Ананда сказал Благословенному:
“idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṁ cakkacchinnaṁ udakaṁ parittaṁ luḷitaṁ āvilaṁ sandati. „Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна.
Ayaṁ, bhante, kakudhā nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā suppatitthā ramaṇīyā. Но река Какудха, почтенный, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна.
Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītī karissatī”ti. Там Благословенный может попить воды и освежиться“.
Dutiyampi kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И во второй раз Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“iṅgha me tvaṁ, ānanda, pānīyaṁ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī”ti. „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“.
Dutiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: И во второй раз почтенный Ананда сказал Благословенному:
“idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṁ cakkacchinnaṁ udakaṁ parittaṁ luḷitaṁ āvilaṁ sandati. „Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна.
Ayaṁ, bhante, kakudhā nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā suppatitthā ramaṇīyā. Но река Какудха, досточтимый, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна.
Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītīkarissatī”ti. Там Благословенный может попить воды и освежиться“.
Tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“iṅgha me tvaṁ, ānanda, pānīyaṁ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī”ti. „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā pattaṁ gahetvā yena sā nadikā tenupasaṅkami. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному и, взяв сосуд для подаяния, пошёл к ручейку.
Atha kho sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā, āyasmante ānande upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha. И вот, ручеек, перед тем взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только Ананда подошёл к нему, стал чист и прозрачен, незамутнён вовсе.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi: Тогда подумал почтенный Ананда:
“acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. „Как удивительна, как невероятна сила и могущество Татхагаты!
Ayañhi sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandatī”ti. Ручеек, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, теперь, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе!“
Pattena pānīyaṁ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ etadavoca: И набрав воду в сосуд для подаяния, он возвратился к Благословенному и сказал так:
“acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. „Как удивительна, досточтимый, как невероятна сила и могущество Татхагаты!
Idāni sā bhante nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha. Ручеёк, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе!
Pivatu bhagavā pānīyaṁ pivatu sugato pānīyan”ti. Пусть Благословенный попьёт воды, пусть Достигший блага попьёт воды!“
Atha kho bhagavā pānīyaṁ apāyi. И Благословенный испил воды.
25. Pukkusamallaputtavatthu Пуккуса из рода Маллов
Tena kho pana samayena pukkuso mallaputto āḷārassa kālāmassa sāvako kusinārāya pāvaṁ addhānamaggappaṭipanno hoti. В это самое время, Пуккуса из народа маллов, ученик Алары Каламы, шёл по большой дороге из Кусинары в Паву.
Addasā kho pukkuso mallaputto bhagavantaṁ aññatarasmiṁ rukkhamūle nisinnaṁ. И Пуккуса увидел Благословенного, сидящего у подножия дерева.
Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho pukkuso mallaputto bhagavantaṁ etadavoca: Увидев его, он подошёл к Благословенному и, подойдя и выразив своё почтение, сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне Пуккуса так сказал Благословенному:
“acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante, santena vata, bhante, pabbajitā vihārena viharanti. „Почтенный, как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни.
Bhūtapubbaṁ, bhante, āḷāro kālāmo addhānamaggappaṭipanno maggā okkamma avidūre aññatarasmiṁ rukkhamūle divāvihāraṁ nisīdi. Некогда, о досточтимый, Алара Калама, идя по большой дороге, сошёл с неё и присел под деревом, чтобы провести день.
Atha kho, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni āḷāraṁ kālāmaṁ nissāya nissāya atikkamiṁsu. В то время очень близко к Аларе Каламе проехало пятьсот повозок.
Atha kho, bhante, aññataro puriso tassa sakaṭasatthassa piṭṭhito piṭṭhito āgacchanto yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āḷāraṁ kālāmaṁ etadavoca: И человек, шедший сразу за пятьюстами повозками, подошёл к Аларе Каламе и подойдя так сказал ему:
‘api, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni addasā’ti? „Досточтимый, видел ли ты пятьсот повозок проехавших мимо?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, addasan’ti. „Нет, друг, не видел.“
‘Kiṁ pana, bhante, saddaṁ assosī’ti? „Но досточтимый, ведь ты слышал шум?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, saddaṁ assosin’ti. „Нет, друг, не слышал шума.“
‘Kiṁ pana, bhante, sutto ahosī’ti? „Досточтимый, ты спал тогда?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, sutto ahosin’ti. „Нет, друг, я не спал тогда.“
‘Kiṁ pana, bhante, saññī ahosī’ti? „Стало быть, досточтимый, ты бодрствовал?“
‘Evamāvuso’ti. „Именно так, друг.“
‘So tvaṁ, bhante, saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva addasa, na pana saddaṁ assosi; „Итак, досточтимый, ты не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как совсем рядом прошло пятьсот повозок,
apisu te, bhante, saṅghāṭi rajena okiṇṇā’ti? „Именно так, друг.“
‘Evamāvuso’ti. „Именно так, друг.“
Atha kho, bhante, tassa purisassa etadahosi: Тогда подумал тот человек:
‘acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. „Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают отрешившиеся от мирской жизни,
Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva dakkhati, na pana saddaṁ sossatī’ti. что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит как совсем рядом прошло пятьсот повозок!
Āḷāre kālāme uḷāraṁ pasādaṁ pavedetvā pakkāmī”ti. И, выразив свою большую приверженность Аларе Каламе, тот человек удалился“.
“Taṁ kiṁ maññasi, pukkusa, „Как полагаешь, Пуккуса,
katamaṁ nu kho dukkarataraṁ vā durabhisambhavataraṁ vā—что сложнее сделать или сложнее найти:
yo vā saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva passeyya, na pana saddaṁ suṇeyya; когда человек не спит, в сознании, бодрствует и при прохождении совсем рядом пятиста повозок он не видит и не слышит,
yo vā saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṁ suṇeyyā”ti? или когда человек не спит, в сознании, бодрствует, а божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома он ничего не видит и не слышит шума?“
“Kiñhi, bhante, karissanti pañca vā sakaṭasatāni cha vā sakaṭasatāni satta vā sakaṭasatāni aṭṭha vā sakaṭasatāni nava vā sakaṭasatāni, sakaṭasahassaṁ vā sakaṭasatasahassaṁ vā. „Досточтимый, какое же сравнение с пятью сотнями повозок, шестью сотнями повозок, семью сотнями повозок, восемью сотнями повозок, девятью сотнями повозок, десятью сотнями повозок, сотнями тысяч повозок.
Atha kho etadeva dukkaratarañceva durabhisambhavatarañca yo saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṁ suṇeyyā”ti. Несравненно труднее, когда человек не спит, в сознании, бодрствует и не видит и не слышит шума, когда божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома.“
“Ekamidāhaṁ, pukkusa, samayaṁ ātumāyaṁ viharāmi bhusāgāre. „Однажды, Пуккуса, я проживал в Атуме, на току молотильщика.
Tena kho pana samayena deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā avidūre bhusāgārassa dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā. В то время божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами.
Atha kho, pukkusa, ātumāya mahājanakāyo nikkhamitvā yena te dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā tenupasaṅkami. И тогда, Пуккуса, большая толпа народа вышла из Атумы и пришла к тому месту, где были убиты два брата-крестьянина и четыре вола.
Tena kho panāhaṁ, pukkusa, samayena bhusāgārā nikkhamitvā bhusāgāradvāre abbhokāse caṅkamāmi. В то время, Пуккуса, я вышел из тока и прогуливался у его двери на открытом воздухе.
Atha kho, pukkusa, aññataro puriso tamhā mahājanakāyā yenāhaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā maṁ abhivādetvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhitaṁ kho ahaṁ, pukkusa, taṁ purisaṁ etadavocaṁ: И вот, Пуккуса, один человек из толпы подошёл ко мне. Подойдя и выразив своё почтение, он встал в одной стороне от меня. И я сказал тому человеку, стоящему в одной стороне от меня:
‘kiṁ nu kho eso, āvuso, mahājanakāyo sannipatito’ti? „Друг, зачем собрался здесь народ?“
‘Idāni, bhante, deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā. „Досточтимый, только что божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами.
Ettheso mahājanakāyo sannipatito. Поэтому и собралась толпа людей.
Tvaṁ pana, bhante, kva ahosī’ti? Но где же ты был, досточтимый?“
‘Idheva kho ahaṁ, āvuso, ahosin’ti. „Я, друг, был здесь.“
‘Kiṁ pana, bhante, addasā’ti? „Но досточтимый, ты видел?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, addasan’ti. „Друг, я не видел.“
‘Kiṁ pana, bhante, saddaṁ assosī’ti? „Досточтимый, ты слышал шум?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, saddaṁ assosin’ti. „Нет, друг, я не слышал.“
‘Kiṁ pana, bhante, sutto ahosī’ti? „Досточтимый, ты спал?“
‘Na kho ahaṁ, āvuso, sutto ahosin’ti. „Нет, друг, я не спал.“
‘Kiṁ pana, bhante, saññī ahosī’ti? „Досточтимый, ты бодрствовал?“
‘Evamāvuso’ti. „Именно так, друг.“
‘So tvaṁ, bhante, saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva addasa, na pana saddaṁ assosī’ti? „Ты, досточтимый, не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома?“
‘Evamāvuso’ti. „Именно так, друг.“
Atha kho, pukkusa, tassa purisassa etadahosi: И тогда, Пуккуса, тот человек подумал:
‘acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. „Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни,
Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva dakkhati, na pana saddaṁ sossatī’ti. что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит шума, когда божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома!“
Mayi uḷāraṁ pasādaṁ pavedetvā maṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmī”ti. И, выразив свою большую приверженность мне, выразив почтение, уважительно обойдя вокруг меня тот человек удалился“.
Evaṁ vutte, pukkuso mallaputto bhagavantaṁ etadavoca: Когда это было сказано, Пуккуса сказал Благословенному:
“esāhaṁ, bhante, yo me āḷāre kālāme pasādo taṁ mahāvāte vā ophuṇāmi sīghasotāya vā nadiyā pavāhemi. „Досточтимый, большую приверженность Аларе Каламе я теперь развею по ветру, пусть унесет её течением!
Abhikkantaṁ, bhante, abhikkantaṁ, bhante. Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый!
Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṁ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṁ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṁ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṁ dhāreyya: ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṁ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами.
Esāhaṁ, bhante, bhagavantaṁ saraṇaṁ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу.
Upāsakaṁ maṁ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gatan”ti. Пусть Благословенный считает меня мирским последователем, принявшим прибежище отныне и до конца жизни“.
Atha kho pukkuso mallaputto aññataraṁ purisaṁ āmantesi: Потом Пуккуса обратился к одному человеку:
“iṅgha me tvaṁ, bhaṇe, siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ āharā”ti. „Любезный, принеси, изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения“.
“Evaṁ, bhante”ti kho so puriso pukkusassa mallaputtassa paṭissutvā taṁ siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ āhari. „Да будет так, досточтимый“, - ответил тот человек Пуккусе, и принёс изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения.
Atha kho pukkuso mallaputto taṁ siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ bhagavato upanāmesi: Тогда Пуккуса предложил Благословенному изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, говоря:
“idaṁ, bhante, siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ, taṁ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṁ upādāyā”ti. „Досточтимый, это изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, пусть Благословенный примет его от меня из сострадания“.
“Tena hi, pukkusa, ekena maṁ acchādehi, ekena ānandan”ti. „Одень в одну часть комплекта меня, Пуккуса, в другую Ананду“.
“Evaṁ, bhante”ti kho pukkuso mallaputto bhagavato paṭissutvā ekena bhagavantaṁ acchādeti, ekena āyasmantaṁ ānandaṁ. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Пуккуса Благословенному, и в одну часть комплекта одел Благословенного, а в другую - почтенного Ананду.
Atha kho bhagavā pukkusaṁ mallaputtaṁ dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṁsesi. Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял Пуккусу беседой о Дхамме.
Atha kho pukkuso mallaputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṁsito uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi. И Пуккуса, обрадованный, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме встал со своего места, выразил почтение Благословенному, уважительно обошёл вокруг него и удалился.
Atha kho āyasmā ānando acirapakkante pukkuse mallaputte taṁ siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ bhagavato kāyaṁ upanāmesi. Вскоре после того, как Пуккуса удалился, почтенный Ананда возложил на тело Благословенного изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения.
Taṁ bhagavato kāyaṁ upanāmitaṁ hataccikaṁ viya khāyati. И будучи возложен на тело Благословенного он стал выглядеть как будто его потушили.
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: И почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante, yāva parisuddho, bhante, tathāgatassa chavivaṇṇo pariyodāto. „Как удивительно, о досточтимый, как невероятно, сколь ясна и светла кожа Татхагаты!
Idaṁ, bhante, siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ dhāraṇīyaṁ bhagavato kāyaṁ upanāmitaṁ hataccikaṁ viya khāyatī”ti. Когда на тело Благословенного был возложен этот изысканный комплект одежды золотого цвета, он стал выглядеть как будто его потушили.“
“Evametaṁ, ānanda, evametaṁ, ānanda, dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto. „Именно так, Ананда! Есть два случая, когда тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой.
Katamesu dvīsu? Каковы эти два?
Yañca, ānanda, rattiṁ tathāgato anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambujjhati, yañca rattiṁ anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. В ту ночь, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения и в ту ночь, когда он достигает окончательной ниббаны, войдя в состояние ниббаны без остатка.
Imesu kho, ānanda, dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto. В этих двух случаях, Ананда, тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой.
Ajja kho panānanda, rattiyā pacchime yāme kusinārāyaṁ upavattane mallānaṁ sālavane antarena yamakasālānaṁ tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. И сегодня, Ананда, в третью ночную стражу в саловой роще маллов у поворота на Кусинару, между саловыми деревьями-близнецами свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны.
Āyāmānanda, yena kakudhā nadī tenupasaṅkamissāmā”ti. В путь теперь, Ананда, идем к реке Какудхе“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Siṅgīvaṇṇaṁ yugamaṭṭhaṁ, Изысканный комплект золотой одежды
pukkuso abhihārayi; поднёс Пуккуса.
Tena acchādito satthā, В него был облачён Учитель,
hemavaṇṇo asobhathāti. сияя золотым светом.
(…)
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena kakudhā nadī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kakudhaṁ nadiṁ ajjhogāhetvā nhatvā ca pivitvā ca paccuttaritvā yena ambavanaṁ tenupasaṅkami. Окружённый большим собранием монахов, Благословенный приблизился к реке Какудхе, и, спустившись к воде, омыл тело и утолил жажду. Выйдя на берег он пошёл в манговую рощу.
Upasaṅkamitvā āyasmantaṁ cundakaṁ āmantesi: И придя, он обратился к почтенному Чундаке:
“iṅgha me tvaṁ, cundaka, catugguṇaṁ saṅghāṭiṁ paññapehi, kilantosmi, cundaka, nipajjissāmī”ti. „Пожалуйста, Чундака, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь лечь“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā cundako bhagavato paṭissutvā catugguṇaṁ saṅghāṭiṁ paññapesi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Чундака Благословенному и постелил накидку, сложенную вчетверо.
Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṁ kappesi pāde pādaṁ accādhāya sato sampajāno uṭṭhānasaññaṁ manasikaritvā. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, осознанно и с памятованием, подумав о времени, когда надо проснуться.
Āyasmā pana cundako tattheva bhagavato purato nisīdi. И почтенный Чундака сел перед Благословенным.
Gantvāna buddho nadikaṁ kakudhaṁ, К реке Какудхе приблизился Будда -
Acchodakaṁ sātudakaṁ vippasannaṁ; чистой, приятной, прозрачной.
Ogāhi satthā akilantarūpo, Погрузил туда Учитель своё сильно уставшее тело.
Tathāgato appaṭimo ca loke. Татхагата несравненный в мире.
Nhatvā ca pivitvā cudatāri satthā, Помывшись и попив, учитель вышел,
Purakkhato bhikkhugaṇassa majjhe; будучи главой среди группы монахов.
Vattā pavattā bhagavā idha dhamme, Благословенный, проповедник и учитель Дхаммы здесь,
Upāgami ambavanaṁ mahesi. Великий провидец пошёл к Манговой роще
Āmantayi cundakaṁ nāma bhikkhuṁ, и сказал он монаху Чундаке:
Catugguṇaṁ santhara me nipajjaṁ; „Постели мне четырёхслойную для лежания“.
So codito bhāvitattena cundo, И Чунда, по указанию Развившего себя
Catugguṇaṁ santhari khippameva; быстро расстелил четырёхслойную.
Nipajji satthā akilantarūpo, Сильно уставший телом, Учитель прилёг,
Cundopi tattha pamukhe nisīdīti. и Чунда сел на перед ним.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“siyā kho panānanda, cundassa kammāraputtassa koci vippaṭisāraṁ uppādeyya: „Теперь может статься, Ананда, что кто-то может попытаться вызвать у Чунды, сына мастера по металлам, сожаление о своём поступке, говоря:
‘tassa te, āvuso cunda, alābhā tassa te dulladdhaṁ, yassa te tathāgato pacchimaṁ piṇḍapātaṁ paribhuñjitvā parinibbuto’ti. „Не досталось тебе заслуг, друг Чунда, трудно тебе, Чунда, будет обрести человеческое рождение, из-за того, что Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной ниббаны“.
Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṁ vippaṭisāro paṭivinetabbo: Но это сожаление Чунды о своём поступке, Ананда, нужно рассеять, говоря:
‘tassa te, āvuso cunda, lābhā tassa te suladdhaṁ, „Благо заслуг тебе, друг Чунда, легко тебе, друг Чунда, будет обрести человеческое рождение из-за того, что
yassa te tathāgato pacchimaṁ piṇḍapātaṁ paribhuñjitvā parinibbuto. Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной ниббаны.
Sammukhā metaṁ, āvuso cunda, bhagavato sutaṁ sammukhā paṭiggahitaṁ: Друг Чунда, от самого Благословенного я слышал, от него узнал:
dveme piṇḍapātā samasamaphalā samavipākā, ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṁsatarā ca. „Два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах.
Katame dve? Каковы же эти два?
Yañca piṇḍapātaṁ paribhuñjitvā tathāgato anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambujjhati, yañca piṇḍapātaṁ paribhuñjitvā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. То подношение, съев которое Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения и то, съев которое Тахагата достигает окончательной ниббаны, входя в состояние ниббаны без остатка.
Ime dve piṇḍapātā samasamaphalā samavipākā, ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṁsatarā ca. Эти два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах.
Āyusaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitaṁ, vaṇṇasaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitaṁ, sukhasaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitaṁ, yasasaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitaṁ, saggasaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitaṁ, ādhipateyyasaṁvattanikaṁ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṁ upacitan’ti. Почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к долгой жизни, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к красоте, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к счастью, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к славе, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к благим мирам, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к владычеству.
Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṁ vippaṭisāro paṭivinetabbo”ti. Вот как следует рассеять сожаление Чунды о своём поступке“.
Atha kho bhagavā etamatthaṁ viditvā tāyaṁ velāyaṁ imaṁ udānaṁ udānesi: И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:
“Dadato puññaṁ pavaḍḍhati, „От дарения возрастает заслуга.
Saṁyamato veraṁ na cīyati; От обуздания себя не копится ненависть.
Kusalo ca jahāti pāpakaṁ, Умелый отбрасывает зло.
Rāgadosamohakkhayā sanibbuto”ti. С прекращением страсти, отвращения и неведения он потушен.“
Catuttho bhāṇavāro. Закончен четвёртый фрагмент декламации.
26. Yamakasālā Саловые деревья-близнецы
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“āyāmānanda, yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṁ tīraṁ, yena kusinārā upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ tenupasaṅkamissāmā”ti. „В путь, Ананда! – перейдём на дальний берег реки Хираннявати и отправимся в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṁ tīraṁ, yena kusinārā upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ tenupasaṅkami. upasaṅkamitvā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный, вместе с большим собранием монахов, перешёл на дальний берег реки Хираннявати и отправился в саловую рощу маллов к повороту на Кусинару.
“iṅgha me tvaṁ, ānanda, antarena yamakasālānaṁ uttarasīsakaṁ mañcakaṁ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nipajjissāmī”ti. Придя он обратился к почтенному Ананде: „Пожалуйста, Ананда, приготовь для меня постель головою к северу, между деревьями-близнецами. Я устал, Ананда, и хотел бы лечь“.
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā antarena yamakasālānaṁ uttarasīsakaṁ mañcakaṁ paññapesi. „Да будет так, досточтимый“, – ответил почтенный Ананда Благословенному. И приготовил постель головой к северу, между деревьями-близнецами.
Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṁ kappesi pāde pādaṁ accādhāya sato sampajāno. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, осознанно и с памятованием.
Tena kho pana samayena yamakasālā sabbaphāliphullā honti akālapupphehi. В то время саловые деревья-близнецы полностью расцвели, были не по сезону усыпаны цветами.
Te tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Они падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение.
Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные цветы Мандарава исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение.
Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные сандаловые порошки исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение.
Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Небесные музыкальные инструменты играли в небе, выражая почтение Татхагате.
Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya. Небесные песни звучали в небе во славу Татхагаты.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“sabbaphāliphullā kho, ānanda, yamakasālā akālapupphehi. „Ананда, саловые деревья-близнецы полностью расцвели, не по сезону усыпаны цветами.
Te tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Они падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение.
Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные цветы Мандарава исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражают ему почтение.
Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṁ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные сандаловые порошки исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение.
Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Небесные музыкальные инструменты играют в небе, выражая почтение Татхагате.
Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya. Небесные песни звучат в небе во славу Татхагаты.
Na kho, ānanda, ettāvatā tathāgato sakkato vā hoti garukato vā mānito vā pūjito vā apacito vā. Но, Ананда, не этим Татхагате было выражено уважение, преклонение, почтение, почитание и поклонение.
Yo kho, ānanda, bhikkhu vā bhikkhunī vā upāsako vā upāsikā vā dhammānudhammappaṭipanno viharati sāmīcippaṭipanno anudhammacārī, so tathāgataṁ sakkaroti garuṁ karoti māneti pūjeti apaciyati, paramāya pūjāya. А те монахи и монахини, мирские последователи и мирские последовательницы, которые живут, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, прошли по верному пути, живут согласно Дхамме - они высшим почтением уважают, преклоняются, чтят, почитают и поклоняются Татхагате.
Tasmātihānanda, dhammānudhammappaṭipannā viharissāma sāmīcippaṭipannā anudhammacārinoti. Потому, Ананда: „Мы будем жить, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, пройдём по верному пути, будем жить согласно Дхамме“
Evañhi vo, ānanda, sikkhitabban”ti. - вот как вы, Ананда, должны упражняться“.
27. Upavāṇatthera Старший монах Упавана
Tena kho pana samayena āyasmā upavāṇo bhagavato purato ṭhito hoti bhagavantaṁ bījayamāno. В это самое время почтенный Упавана стоял перед Благословенным, обмахивая его.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ upavāṇaṁ apasāresi: И Благословенный велел подвинуться почтенному Упаване:
“apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī”ti. „Отойди в сторону, монах, не стой передо мной“.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi: И подумал почтенный Ананда:
“ayaṁ kho āyasmā upavāṇo dīgharattaṁ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. „Почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку.
Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṁ upavāṇaṁ apasāreti: И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться:
‘apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī’ti. „Отойди в сторону, монах, не стой передо мной“.
Ko nu kho hetu, ko paccayo, yaṁ bhagavā āyasmantaṁ upavāṇaṁ apasāreti: Каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться:
‘apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī’”ti? „Отойди в сторону, монах, не стой передо мной“?
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: И почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“ayaṁ, bhante, āyasmā upavāṇo dīgharattaṁ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. „О досточтимый, почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку.
Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṁ upavāṇaṁ apasāreti: И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться:
‘apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī’ti. „Отойди в сторону, монах, не стой прямо передо мной“.
Ko nu kho, bhante, hetu, ko paccayo, yaṁ bhagavā āyasmantaṁ upavāṇaṁ apasāreti: Досточтимый, каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться:
‘apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī’”ti? „Отойди в сторону, монах, не стой передо мной“?
“Yebhuyyena, ānanda, dasasu lokadhātūsu devatā sannipatitā tathāgataṁ dassanāya. „Ананда, божества десяти мировых элементов по большей части собрались здесь, чтобы увидеть Татхагату.
Yāvatā, ānanda, kusinārā upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ samantato dvādasa yojanāni, natthi so padeso vālaggakoṭinittudanamattopi mahesakkhāhi devatāhi apphuṭo. Ананда, на расстоянии двенадцати йоджан вокруг саловой рощи маллов у поворота на Кусинару, нет места, которого можно было бы коснуться кончиком волоса и оно не было бы заполнено могучими божествами.
Devatā, ānanda, ujjhāyanti: И эти божества, Ананда, возмущаются:
‘dūrā ca vatamha āgatā tathāgataṁ dassanāya. „Издалека явились мы, дабы посмотреть на Татхагату.
Kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā. Редко появляются в мире Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.
Ajjeva rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. И сегодня в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны.
Ayañca mahesakkho bhikkhu bhagavato purato ṭhito ovārento, na mayaṁ labhāma pacchime kāle tathāgataṁ dassanāyā’”ti. И этот могучий монах стоит пред Татхагатой, заслоняя его, не даёт нам посмотреть на Татхагату в последний раз“.
“Kathaṁbhūtā pana, bhante, bhagavā devatā manasikarotī”ti? „Но какого рода божествам внимает досточтимый Благословенный?“
“Santānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: „Есть Ананда, божества, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону:
‘atikhippaṁ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṁ sugato parinibbāyissati, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antaradhāyissatī’ti. „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.
Santānanda, devatā pathaviyaṁ pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: „Есть Ананда, божества, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону:
‘atikhippaṁ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṁ sugato parinibbāyissati, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antaradhāyissatī’ti. „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.
Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti: Но те божества, что избавились от страсти, переносят осознанно и с памятованием:
‘aniccā saṅkhārā, taṁ kutettha labbhā’”ti. „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?“.
28. Catusaṁvejanīyaṭhāna Четыре места, порождающие чувство срочности
“Pubbe, bhante, disāsu vassaṁvuṭṭhā bhikkhū āgacchanti tathāgataṁ dassanāya. „Досточтимый, раньше, проведя сезон дождей в разных местностях, монахи отправлялись, чтобы посетить Татхагату.
Te mayaṁ labhāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, labhāma payirupāsanāya. Мы получали возможность увидеться с развивающими ум монахами, получали возможность встречаться с ними.
Bhagavato pana mayaṁ, bhante, accayena na labhissāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, na labhissāma payirupāsanāyā”ti. И теперь после ухода Благословенного, мы не получим возможности увидеться с развивающими ум монахами, не получим возможность встречаться с ними.“
“Cattārimāni, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṁvejanīyāni ṭhānāni. „Есть четыре места, Ананда, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности.
Katamāni cattāri? Каковы же эти четыре?
‘Idha tathāgato jāto’ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṁ saṁvejanīyaṁ ṭhānaṁ. „Здесь Татхагата родился“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности.
‘Idha tathāgato anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambuddho’ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṁ saṁvejanīyaṁ ṭhānaṁ. „Здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности.
‘Idha tathāgatena anuttaraṁ dhammacakkaṁ pavattitan’ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṁ saṁvejanīyaṁ ṭhānaṁ. „Здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности.
‘Idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto’ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṁ saṁvejanīyaṁ ṭhānaṁ. „Здесь Татхагата достиг окончательной ниббаны войдя в состояние ниббаны без остатка“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности.
Imāni kho, ānanda, cattāri saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṁvejanīyāni ṭhānāni. Таковы, Ананда, четыре места, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности.
Āgamissanti kho, ānanda, saddhā bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo: О Ананда, придут убеждённые монахи, монахини, мирские последователи и мирские последовательницы, думая:
‘idha tathāgato jāto’tipi, ‘idha tathāgato anuttaraṁ sammāsambodhiṁ abhisambuddho’tipi, ‘idha tathāgatena anuttaraṁ dhammacakkaṁ pavattitan’tipi, ‘idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto’tipi. „здесь Татхагата родился“, “здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения“, “здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы“, здесь Татхагата достиг окончательной ниббаны войдя в состояние ниббаны без остатка“.
Ye hi keci, ānanda, cetiyacārikaṁ āhiṇḍantā pasannacittā kālaṁ karissanti, sabbe te kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjissantī”ti. И те, Ананда, кто во время паломнического путешествия умрёт с приверженным умом, все они после разрушения тела, после смерти, возродятся в счастливом мире.“
29. Ānandapucchākathā Рассказ о вопросах Ананды
“Kathaṁ mayaṁ, bhante, mātugāme paṭipajjāmā”ti? „Досточтимый, как нам следует вести себя в отношении женщин?“
“Adassanaṁ, ānandā”ti. „Не смотрите на них, Ананда!“
“Dassane, bhagavā, sati kathaṁ paṭipajjitabban”ti? „О Благословенный, но если мы видим их, как поступать?“
“Anālāpo, ānandā”ti. „Не разговаривайте, Ананда!“
“Ālapantena pana, bhante, kathaṁ paṭipajjitabban”ti? „Но если они обратились к нам, как поступать?“
“Sati, ānanda, upaṭṭhāpetabbā”ti. „Ананда, следует установить памятование.“
“Kathaṁ mayaṁ, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā”ti? „Досточтимый, как нам следует поступить с телом Татхагаты?“
“Abyāvaṭā tumhe, ānanda, hotha tathāgatassa sarīrapūjāya. „Не утруждайте себя, Ананда, почтением телу Татхагаты.
Iṅgha tumhe, ānanda, sāratthe ghaṭatha anuyuñjatha, sāratthe appamattā ātāpino pahitattā viharatha. Вам, Ананда, надлежит стремиться к высшей цели, заниматься для достижения этого. Живите ради высшей цели небеспечно, пылко и ревностно.
Santānanda, khattiyapaṇḍitāpi brāhmaṇapaṇḍitāpi gahapatipaṇḍitāpi tathāgate abhippasannā, te tathāgatassa sarīrapūjaṁ karissantī”ti. Есть, Ананда, мудрые кшатрии, мудрые брахманы, мудрые домохозяева, которые привержены Татхагате, они окажут почёт телу Татхагаты.“
“Kathaṁ pana, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban”ti? „Но как, о досточтимый, следует поступить с телом Татхагаты?“
“Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṁ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban”ti. „Как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты“.
“Kathaṁ pana, bhante, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī”ti? „Но как, о досточтимый, поступают с телом поворачивающего колесо царя?“
“Rañño, ānanda, cakkavattissa sarīraṁ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. „Тело поворачивающего колесо царя, Ананда, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью.
Etenupāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṁ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṁ citakaṁ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṁ jhāpenti. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя.
Cātumahāpathe rañño cakkavattissa thūpaṁ karonti. На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю.
Evaṁ kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Вот так поступают, Ананда, с телом поворачивающего колесо царя.
Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṁ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṁ. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты.
Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате.
Tattha ye mālaṁ vā gandhaṁ vā cuṇṇakaṁ vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṁ vā pasādessanti tesaṁ taṁ bhavissati dīgharattaṁ hitāya sukhāya. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго.“
30. Thūpārahapuggala Личности, достойные ступы
Cattārome, ānanda, thūpārahā. „Ананда, эти четверо достойны ступы.
Katame cattāro? Какие четверо?
Tathāgato arahaṁ sammāsambuddho thūpāraho, paccekasambuddho thūpāraho, tathāgatassa sāvako thūpāraho, rājā cakkavattī thūpārahoti. Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы, паччекабудда достоин ступы, последователь Татхагаты достоин ступы, поворачивающий колесо царь достоин ступы.
Kiñcānanda, atthavasaṁ paṭicca tathāgato arahaṁ sammāsambuddho thūpāraho? И почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы?
‘Ayaṁ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa thūpo’ti, ānanda, bahujanā cittaṁ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве“.
Te tattha cittaṁ pasādetvā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире.
Idaṁ kho, ānanda, atthavasaṁ paṭicca tathāgato arahaṁ sammāsambuddho thūpāraho. Вот почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы.
Kiñcānanda, atthavasaṁ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho? И почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы?
‘Ayaṁ tassa bhagavato paccekasambuddhassa thūpo’ti, ānanda, bahujanā cittaṁ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того благословенного паччекабудды“.
Te tattha cittaṁ pasādetvā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире.
Idaṁ kho, ānanda, atthavasaṁ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho. Вот почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы.
Kiñcānanda, atthavasaṁ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho? И почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы?
‘Ayaṁ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa sāvakassa thūpo’ti, ānanda, bahujanā cittaṁ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа ученика того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве“.
Te tattha cittaṁ pasādetvā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире.
Idaṁ kho, ānanda, atthavasaṁ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho. Вот почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы.
Kiñcānanda, atthavasaṁ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho? И почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы?
‘Ayaṁ tassa dhammikassa dhammarañño thūpo’ti, ānanda, bahujanā cittaṁ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того праведного и справедливого царя“.
Te tattha cittaṁ pasādetvā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире.
Idaṁ kho, ānanda, atthavasaṁ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho. Вот почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы.
Ime kho, ānanda, cattāro thūpārahā”ti. Эти четверо, Ананда, достойны ступы.“
31. Ānandaacchariyadhamma Удивительные качества Ананды
Atha kho āyasmā ānando vihāraṁ pavisitvā kapisīsaṁ ālambitvā rodamāno aṭṭhāsi: Тогда почтенный Ананда пошёл в помещение. Там он стоял, опираясь на дверную перемычку, и рыдал:
“ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṁ bhavissati, yo mama anukampako”ti. „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной ниббаны!“.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И Благословенный в то время обратился к монахам:
“kahaṁ nu kho, bhikkhave, ānando”ti? „Монахи, где Ананда?“
“Eso, bhante, āyasmā ānando vihāraṁ pavisitvā kapisīsaṁ ālambitvā rodamāno ṭhito: „Досточтимый, этот почтенный Ананда, войдя в помещение стоит, опираясь на дверную перемычку, и рыдает:
‘ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṁ bhavissati, yo mama anukampako’”ti. „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной ниббаны!“.
Atha kho bhagavā aññataraṁ bhikkhuṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к одному монаху:
“ehi tvaṁ, bhikkhu, mama vacanena ānandaṁ āmantehi: „Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему:
‘satthā taṁ, āvuso ānanda, āmantetī’”ti. „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“.
“Evaṁ, bhante”ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yenāyasmā ānando tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: „Да будет так, досточтимый“, – отвечал тот монах Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему:
“satthā taṁ, āvuso ānanda, āmantetī”ti. „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“.
“Evamāvuso”ti kho āyasmā ānando tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho āyasmantaṁ ānandaṁ bhagavā etadavoca: „Хорошо, друг“, – ответил Ананда тому монаху и пошёл к Благословенному. Придя и выразив ему почтение почтенный Ананда сел в одной стороне от него. Сидящему в одной стороне почтенному Ананде Благословенный сказал так:
“alaṁ, ānanda, mā soci mā paridevi, nanu etaṁ, ānanda, mayā paṭikacceva akkhātaṁ: „Довольно, Ананда! Не печалься, не причитай. Разве раньше я не учил:
‘sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo’; „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“
taṁ kutettha, ānanda, labbhā. Yaṁ taṁ jātaṁ bhūtaṁ saṅkhataṁ palokadhammaṁ, ‘taṁ vata tathāgatassāpi sarīraṁ mā palujjī’ti netaṁ ṭhānaṁ vijjati. Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению. Это не возможно.
Dīgharattaṁ kho te, ānanda, tathāgato paccupaṭṭhito mettena kāyakammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena vacīkammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena manokammena hitena sukhena advayena appamāṇena. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате дружелюбными поступками тела с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками речи с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками ума с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно.
Katapuññosi tvaṁ, ānanda, padhānamanuyuñja, khippaṁ hohisi anāsavo”ti. Ты совершил благие дела, Ананда, прилагай усилия, скоро станешь свободным от влечений.“
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: После этого Благословенный обратился к монахам:
“yepi te, bhikkhave, ahesuṁ atītamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṁ etapparamāyeva upaṭṭhākā ahesuṁ, seyyathāpi mayhaṁ ānando. „Монахи, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных были такие же главные помощники, как у меня Ананда.
Yepi te, bhikkhave, bhavissanti anāgatamaddhānaṁ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṁ etapparamāyeva upaṭṭhākā bhavissanti, seyyathāpi mayhaṁ ānando. И кто в будущем будет достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных будут такие же главные помощники, как у меня Ананда.
Paṇḍito, bhikkhave, ānando; Мудрый человек, монахи, Ананда,
medhāvī, bhikkhave, ānando. умный человек, монахи, Ананда.
Jānāti ‘ayaṁ kālo tathāgataṁ dassanāya upasaṅkamituṁ bhikkhūnaṁ, ayaṁ kālo bhikkhunīnaṁ, ayaṁ kālo upāsakānaṁ, ayaṁ kālo upāsikānaṁ, ayaṁ kālo rañño rājamahāmattānaṁ titthiyānaṁ titthiyasāvakānan’ti. Он знает должное время, когда монахам следует приходить и повидаться с Татхагатой, должное время для монахинь, должное время для мирских последователей, должное время для мирских последовательниц, должное время для правителей, министров, последователей других учений, учеников последователей других учений.
Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā ānande. Монахи, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества.
Katame cattāro? Каковы же эти четыре?
Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахов приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание монахов ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave, bhikkhunīparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахинь приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhunīparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание монахинь ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave, upāsakaparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание мирских последователей приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, upāsakaparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последователей ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave, upāsikāparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последовательниц ещё не насытилось.
Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande. Таковы, о монахи, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды.
Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā raññe cakkavattimhi. Монахи, у поворачивающего колесо царя есть четыре удивительных и невероятных качества.
Katame cattāro? Каковы же эти четыре?
Sace, bhikkhave, khattiyaparisā rājānaṁ cakkavattiṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание кшатриев приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его.
Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если царь говорит, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, khattiyaparisā hoti. Atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti. И когда царь смолкает, собрание кшатриев ещё не насытилось.
Sace bhikkhave, brāhmaṇaparisā …pe… Если собрание брахманов …
gahapatiparisā …pe… домохозяев …
samaṇaparisā rājānaṁ cakkavattiṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. отшельников приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его.
Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если царь говорит, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, samaṇaparisā hoti. Atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti. И когда царь смолкает, собрание отшельников ещё не насытилось.
Evameva kho, bhikkhave, cattārome acchariyā abbhutā dhammā ānande. Точно так же, монахи, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества.
Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахов приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti. И когда Ананда смолкает,
Atha kho ānando tuṇhī hoti. собрание монахов ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave bhikkhunīparisā …pe… Если собрание монахинь…
upāsakaparisā …pe… мирских последователей…
upāsikāparisā ānandaṁ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его.
Tatra ce ānando dhammaṁ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti. И когда Ананда смолкает,
Atha kho ānando tuṇhī hoti. собрание мирских последовательниц ещё не насытилось.
Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande”ti. Таковы, о монахи, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды.
32. Mahāsudassanasuttadesanā Прочтение наставления о Махасудассане
Evaṁ vutte, āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Когда это было сказано, почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“mā, bhante, bhagavā imasmiṁ khuddakanagarake ujjaṅgalanagarake sākhānagarake parinibbāyi. „Пусть досточтимый Благословенный не достигает окончательной ниббаны в этом маленьком городишке, городе посреди джунглей, в городе крохотном как ветка.
Santi, bhante, aññāni mahānagarāni, seyyathidaṁ—Есть же, досточтимый, большие города, такие как
campā rājagahaṁ sāvatthī sāketaṁ kosambī bārāṇasī; Чампа, Раджагаха, Саваттхи, Сакета, Косамби и Баранаси –
ettha bhagavā parinibbāyatu. пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны там.
Ettha bahū khattiyamahāsālā, brāhmaṇamahāsālā gahapatimahāsālā tathāgate abhippasannā. Там живёт много знатных и богатых кшатриев, знатных и богатых брахманов, знатных и богатых домохозяев, которые в высшей степени привержены Благословенному.
Te tathāgatassa sarīrapūjaṁ karissantī”ti Они окажут должное почтение телу Татхагаты“.
“mā hevaṁ, ānanda, avaca, mā hevaṁ, ānanda, avaca: „Не говори так, Ананда! Не говори:
‘khuddakanagarakaṁ ujjaṅgalanagarakaṁ sākhānagarakan’ti. „Маленький городишко, город посреди джунглей, город крохотный как ветка.“
Bhūtapubbaṁ, ānanda, rājā mahāsudassano nāma ahosi cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janapadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Однажды, Ананда, царь Махасудассана был царём-миродержцем, законным и благочестивым царём, который завоевал землю в четырёх направлениях, обеспечил безопасность своих владений и обладал семью сокровищами.
Rañño, ānanda, mahāsudassanassa ayaṁ kusinārā kusāvatī nāma rājadhānī ahosi. И у этого царя Махасудассаны город Кусинара был столицей, под названием Кусавати.
puratthimena ca pacchimena ca dvādasayojanāni āyāmena; uttarena ca dakkhiṇena ca sattayojanāni vitthārena. Он был двенадцать йоджан в длину с востока на запад и семь йоджан в ширину с севера на юг.
Kusāvatī, ānanda, rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей.
Seyyathāpi, ānanda, devānaṁ āḷakamandā nāma rājadhānī iddhā ceva hoti phītā ca bahujanā ca ākiṇṇayakkhā ca subhikkhā ca; Настолько же, насколько богат город божеств Алакаманда - богатый, процветающий, густо населённый, переполненный яккхами и хорошо обеспеченный пищей
evameva kho, ānanda, kusāvatī rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. так же и царский город Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей.
Kusāvatī, ānanda, rājadhānī dasahi saddehi avivittā ahosi divā ceva rattiñca, seyyathidaṁ—И в городе Кусавати ни днем ни ночью не умолкало десять звуков:
hatthisaddena assasaddena rathasaddena bherisaddena mudiṅgasaddena vīṇāsaddena gītasaddena saṅkhasaddena sammasaddena pāṇitāḷasaddena ‘asnātha pivatha khādathā’ti dasamena saddena. крики слонов, лошадей, шум повозок, звук маленьких барабанов, звук больших барабанов, лютней, пения, цимбал и гонгов, а также крики “ешьте, пейте и жуйте“ в качестве десятого.
Gaccha tvaṁ, ānanda, kusināraṁ pavisitvā kosinārakānaṁ mallānaṁ ārocehi: Ступай, Ананда, пойди в Кусинару и объяви кусинарским маллам:
‘ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. „Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны.
Abhikkamatha, vāseṭṭhā, abhikkamatha, vāseṭṭhā. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи,
Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha—чтобы потом не укорять себя:
amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṁ ahosi, na mayaṁ labhimhā pacchime kāle tathāgataṁ dassanāyā’”ti. „На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз.“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṁ pāvisi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному, и одевшись, взяв сосуд для подаяния и одеяние вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару.
33. Mallānaṁvandanā Почитание Маллами
Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre sannipatitā honti kenacideva karaṇīyena. В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по какому-то делу.
Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṁ mallānaṁ sandhāgāraṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kosinārakānaṁ mallānaṁ ārocesi: И почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских маллов, и придя, известил кусинарских маллов, говоря:
“ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṁ bhavissati. „Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны.
Abhikkamatha, vāseṭṭhā, abhikkamatha, vāseṭṭhā. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи,
Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha: чтобы потом не укорять себя:
‘amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṁ ahosi, na mayaṁ labhimhā pacchime kāle tathāgataṁ dassanāyā’”ti. „На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз.“
Idamāyasmato ānandassa vacanaṁ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti: Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону:
“atikhippaṁ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṁ sugato parinibbāyissati, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antaradhāyissatī”ti. „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.
Atha kho mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā yena upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ yenāyasmā ānando tenupasaṅkamiṁsu. Затем маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроенные, опечаленные, с переполненными печалью сердцами отправились к почтенному Ананде в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi: И почтенный Ананда подумал:
“sace kho ahaṁ kosinārake malle ekamekaṁ bhagavantaṁ vandāpessāmi, avandito bhagavā kosinārakehi mallehi bhavissati, athāyaṁ ratti vibhāyissati. „Если я позволю маллам кусинарским выражать почтение Благословенному по одному, ночь завершится ещё до того, как они все закончат выражать почтение.
Yannūnāhaṁ kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṁ vandāpeyyaṁ: Посему, расставлю-ка я кусинарских маллов по семействам, чтобы они выразили почтение Благословенному, говоря:
‘itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī’”ti. „Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями выражает почтение у ваших ног, о Благословенный!“
Atha kho āyasmā ānando kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṁ vandāpesi: И почтенный Ананда, расположив маллов по семействам, представил их Благословенному со словами:
“itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī”ti. „Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!“
Atha kho āyasmā ānando etena upāyena paṭhameneva yāmena kosinārake malle bhagavantaṁ vandāpesi. Вот таким способом почтенный Ананда организовал почитание Благословенного кусинарскими маллами ещё в первую ночную стражу.
34. Subhaddaparibbājakavatthu История странствующего отшельника Субхадды
Tena kho pana samayena subhaddo nāma paribbājako kusinārāyaṁ paṭivasati. В то же самое время в Кусинаре обитал странствующий отшельник Субхадда.
Assosi kho subhaddo paribbājako: И отшельник Субхадда услышал весть:
“ajja kira rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṁ bhavissatī”ti. „Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны“.
Atha kho subhaddassa paribbājakassa etadahosi: И подумал странствующий отшельник Субхадда:
“sutaṁ kho pana metaṁ paribbājakānaṁ vuḍḍhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ: „Слышал я, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили:
‘kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā’ti. „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṁ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны.
Atthi ca me ayaṁ kaṅkhādhammo uppanno, Появилась тут одна вещь, о которой терзают меня сомнения
evaṁ pasanno ahaṁ samaṇe gotame, ‘pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṁ desetuṁ, yathāhaṁ imaṁ kaṅkhādhammaṁ pajaheyyan’”ti. и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение“.
Atha kho subhaddo paribbājako yena upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ, yenāyasmā ānando tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: Тогда отшельник Субхадда пошел в саловую рощу маллов к повороту и подошел к почтенному Ананде. Придя он так сказал почтенному Ананде:
“sutaṁ metaṁ, bho ānanda, paribbājakānaṁ vuḍḍhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ: „Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили:
‘kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā’ti. „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṁ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны.
Atthi ca me ayaṁ kaṅkhādhammo uppanno—Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я
evaṁ pasanno ahaṁ samaṇe gotame ‘pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṁ desetuṁ, yathāhaṁ imaṁ kaṅkhādhammaṁ pajaheyyan’ti. и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение.
Sādhāhaṁ, bho ānanda, labheyyaṁ samaṇaṁ gotamaṁ dassanāyā”ti. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму.“
Evaṁ vutte, āyasmā ānando subhaddaṁ paribbājakaṁ etadavoca: Когда так было сказано почтенный Ананда сказал странствующему отшельнику Субхадде:
“alaṁ, āvuso subhadda, mā tathāgataṁ viheṭhesi, kilanto bhagavā”ti. „Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный“.
Dutiyampi kho subhaddo paribbājako …pe… И во второй раз странствующий отшельник Субхадда …
tatiyampi kho subhaddo paribbājako āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: и в третий раз странствующий отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде:
“sutaṁ metaṁ, bho ānanda, paribbājakānaṁ vuḍḍhānaṁ mahallakānaṁ ācariyapācariyānaṁ bhāsamānānaṁ: „Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили:
‘kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā’ti. „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṁ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны.
Atthi ca me ayaṁ kaṅkhādhammo uppanno—Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я
evaṁ pasanno ahaṁ samaṇe gotame, ‘pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṁ desetuṁ, yathāhaṁ imaṁ kaṅkhādhammaṁ pajaheyyan’ti. и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение.
Sādhāhaṁ, bho ānanda, labheyyaṁ samaṇaṁ gotamaṁ dassanāyā”ti. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму.“
Tatiyampi kho āyasmā ānando subhaddaṁ paribbājakaṁ etadavoca: И в третий раз почтенный Ананда так сказал странствующему отшельнику Субхадде:
“alaṁ, āvuso subhadda, mā tathāgataṁ viheṭhesi, kilanto bhagavā”ti. „Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный“.
Assosi kho bhagavā āyasmato ānandassa subhaddena paribbājakena saddhiṁ imaṁ kathāsallāpaṁ. И услышал Благословенный эту беседу между почтенным Анандой и странствующим отшельником Субхаддой.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“alaṁ, ānanda, mā subhaddaṁ vāresi, labhataṁ, ānanda, subhaddo tathāgataṁ dassanāya. „Довольно, Ананда, не препятствуй Субхадде. Позволь ему увидеть Татхагату.
Yaṁ kiñci maṁ subhaddo pucchissati, sabbaṁ taṁ aññāpekkhova pucchissati, no vihesāpekkho. Что бы ни спросил у меня Субхадда, всё это будет ради знания, а не желая побеспокоить.
Yañcassāhaṁ puṭṭho byākarissāmi, taṁ khippameva ājānissatī”ti. И то, что я скажу в ответ на его вопрос, он поймёт быстро“.
Atha kho āyasmā ānando subhaddaṁ paribbājakaṁ etadavoca: Тогда почтенный Ананда так сказал отшельнику Субхадде:
“gacchāvuso subhadda, karoti te bhagavā okāsan”ti. „Подойди, друг Субхадда, Благословенный разрешает тебе“.
Atha kho subhaddo paribbājako yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi, sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho subhaddo paribbājako bhagavantaṁ etadavoca: Тогда отшельник Субхадда подошёл к Благословенному и подойдя обменялся с ним дружественными приветствиями. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере он сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне отшельник Субхадда так сказал Благословенному:
“yeme, bho gotama, samaṇabrāhmaṇā saṅghino gaṇino gaṇācariyā ñātā yasassino titthakarā sādhusammatā bahujanassa, „Почтенный Готама, те отшельники и брахманы, имеющие общины, имеющие сообщества, наставники своих сообществ, известные, прославленные, лидеры течений, уважаемые народом,
seyyathidaṁ—pūraṇo kassapo, makkhali gosālo, ajito kesakambalo, pakudho kaccāyano, sañcayo belaṭṭhaputto, nigaṇṭho nāṭaputto, а именно: Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбала, Пакудха Каччаяна, Санчая Беллатхапутта и Нигантха Натапутта -
sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṁsu, sabbeva na abbhaññiṁsu, udāhu ekacce abbhaññiṁsu, ekacce na abbhaññiṁsū”ti? все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?“
“Alaṁ, subhadda, tiṭṭhatetaṁ: „Довольно, Субхадда! Отложи это в сторону:
‘sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṁsu, sabbeva na abbhaññiṁsu, udāhu ekacce abbhaññiṁsu, ekacce na abbhaññiṁsū’ti. „Все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?“
Dhammaṁ te, subhadda, desessāmi; Я научу тебя Дхамме, Субхадда.
taṁ suṇāhi sādhukaṁ manasikarohi, bhāsissāmī”ti. Слушай и тщательно внимай, я буду говорить“.
“Evaṁ, bhante”ti kho subhaddo paribbājako bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – сказал отшельник Субхадда Благословенному.
Bhagavā etadavoca: И Благословенный сказал так:
“Yasmiṁ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo na upalabbhati, samaṇopi tattha na upalabbhati. Dutiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. Tatiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. Catutthopi tattha samaṇo na upalabbhati. „О Субхадда, в любой той доктрине и дисциплине, где отсутствует благородный восьмеричный путь, отшельник первого вида отсутствует. И отшельник второго вида отсутствует. И отшельник третьего вида отсутствует. И отшельник четвёртого вида отсутствует.
Yasmiñca kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, samaṇopi tattha upalabbhati, dutiyopi tattha samaṇo upalabbhati, tatiyopi tattha samaṇo upalabbhati, catutthopi tattha samaṇo upalabbhati. Но в любой той доктрине и дисциплине, где присутствует благородный восьмеричный путь, присутствует отшельник первого вида, присутствует отшельник второго вида, присутствует отшельник третьего вида, присутствует отшельник четвёртого вида.
Imasmiṁ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, idheva, subhadda, samaṇo, idha dutiyo samaṇo, idha tatiyo samaṇo, idha catuttho samaṇo, suññā parappavādā samaṇebhi aññehi. О Субхадда, в этой доктрине и дисциплине присутствует благородный восьмеричный путь, здесь есть отшельник первого вида, здесь есть отшельник второго вида, здесь есть отшельник третьего вида, здесь есть отшельник четвёртого вида. В других учениях настоящих отшельников нет.
Ime ca, subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṁ, asuñño loko arahantehi assāti. Но если, Субхадда, монахи будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов.
Ekūnatiṁso vayasā subhadda, Двадцать девять лет мне было, Субхадда,
Yaṁ pabbajiṁ kiṅkusalānuesī; Когда я отрешился от мирского в поисках благотворного.
Vassāni paññāsa samādhikāni, Пятьдесят один год прошёл
Yato ahaṁ pabbajito subhadda; с момента, когда я отрешился от мирского, о Субхадда.
Ñāyassa dhammassa padesavattī, Я путешествовал по территории верного явления
Ito bahiddhā samaṇopi natthi. Вне которого отшельника первого вида нет.
Dutiyopi samaṇo natthi. И нет отшельника второго вида.
Tatiyopi samaṇo natthi. И нет отшельника третьего вида.
Catutthopi samaṇo natthi. И нет отшельника четвёртого вида.
Suññā parappavādā samaṇebhi aññehi. В других учениях настоящих отшельников нет.
Ime ca, subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṁ, asuñño loko arahantehi assā”ti. Но если, Субхадда, монахи будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов.“
Evaṁ vutte, subhaddo paribbājako bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, отшельник Субхадда сказал Благословенному:
“abhikkantaṁ, bhante, abhikkantaṁ, bhante. „Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый!
Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṁ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṁ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṁ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṁ dhāreyya: ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṁ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами.
Esāhaṁ, bhante, bhagavantaṁ saraṇaṁ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Досточтимый, я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу.
Labheyyāhaṁ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṁ, labheyyaṁ upasampadan”ti. Досточтимый, я хотел бы получить уход в бездомную жизнь в присутствии Благословенного, я хотел бы получить полное членство в монашеском ордене.“
“Yo kho, subhadda, aññatitthiyapubbo imasmiṁ dhammavinaye ākaṅkhati pabbajjaṁ, ākaṅkhati upasampadaṁ, so cattāro māse parivasati. Catunnaṁ māsānaṁ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. „Субхадда, тот, кто ранее был последователем другого учения и желает в этой доктрине и дисциплине ухода в бездомную жизнь и полноправного членства, проходит четырёхмесячный испытательный срок. По истечении четырёх месяцев, если монахи удвовлетворены им, они проводят для него уход в бездомную жизнь и принимают его в полноправные члены ордена.
Api ca mettha puggalavemattatā viditā”ti. Но в этом вопросе я знаю различия между личностями“.
“Sace, bhante, aññatitthiyapubbā imasmiṁ dhammavinaye ākaṅkhantā pabbajjaṁ ākaṅkhantā upasampadaṁ cattāro māse parivasanti, catunnaṁ māsānaṁ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. Ahaṁ cattāri vassāni parivasissāmi, catunnaṁ vassānaṁ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājentu upasampādentu bhikkhubhāvāyā”ti. „Досточтимый, раз те, кто ранее были последователями другого учения, желая в этой доктрине и дисциплине ухода в бездомную жизнь и полного членства, проходят четырёхмесячный испытательный срок, и раз по окончании этого срока, если монахи удовлетворены ими, они проводят им процедуру ухода в бездомную жизнь и принимают их в полноправные члены ордена – тогда я пройду испытательный срок в четыре года. По истечении четырёх лет, если монахи будут удвовлетворены, пусть они проведут мне процедуру ухода в бездомную жизнь и примут в полноправные члены ордена.“
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“tenahānanda, subhaddaṁ pabbājehī”ti. „Ананда, проведи для Субхадды процедуру ухода в бездомную жизнь.“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословеному.
Atha kho subhaddo paribbājako āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: Тогда отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде:
“lābhā vo, āvuso ānanda; suladdhaṁ vo, āvuso ānanda, „Благо тебе, друг Ананда, легко тебе будет обрести благое рождение,
ye ettha satthu sammukhā antevāsikābhisekena abhisittā”ti. раз ты в присутствии Учителя был посвящён посвящением ученика“.
Alattha kho subhaddo paribbājako bhagavato santike pabbajjaṁ, alattha upasampadaṁ. И отшельник Субхадда в присутствии Благословенного прошёл процедуру ухода в бездомную жизнь и получил полноправное членство в монашеском ордене.
Acirūpasampanno kho panāyasmā subhaddo eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva—yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṁ pabbajanti—tadanuttaraṁ brahmacariyapariyosānaṁ diṭṭheva dhamme sayaṁ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. И почтенный Субхадда спустя небольшое время после принятия в монахи, проживая один, в умственном уединении, небеспечный, пылкий и целеустремлённый, за небольшое время в этом самом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в той непревзойдённой вершине возвышенной жизни, ради которой выходцы из благородных семей справедливо оставляют мир, уходя из дома в бездомную жизнь. Он познал:
“Khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā”ti abbhaññāsi. „Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет.“
Aññataro kho panāyasmā subhaddo arahataṁ ahosi. И почтенный Субхадда стал одним из арахантов.
So bhagavato pacchimo sakkhisāvako ahosīti. Он стал последним непосредственным учеником Благословенного.
Pañcamo bhāṇavāro. Завершён пятый раздел декламации.
35. Tathāgatapacchimavācā Последнее слово Татхагаты
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И Благословенный обратился к почтенному Ананде:
“siyā kho panānanda, tumhākaṁ evamassa: „Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает:
‘atītasatthukaṁ pāvacanaṁ, natthi no satthā’ti. исчезло слово наставника, более нет у нас учителя!
Na kho panetaṁ, ānanda, evaṁ daṭṭhabbaṁ. Нет, Ананда, не нужно так считать.
Yo vo, ānanda, mayā dhammo ca vinayo ca desito paññatto, so vo mamaccayena satthā. Та доктрина и дисциплина, что я преподал и объяснил вам, будет вашим учителем после моего ухода.
Yathā kho panānanda, etarahi bhikkhū aññamaññaṁ āvusovādena samudācaranti, na kho mamaccayena evaṁ samudācaritabbaṁ. Как до сих пор монахи обращались друг к другу словом “друг“, после моего ухода не следует так обращаться.
Theratarena, ānanda, bhikkhunā navakataro bhikkhu nāmena vā gottena vā āvusovādena vā samudācaritabbo. Старшие монахи могут обращаться к младшим по имени, по роду или словом “друг“,
Navakatarena bhikkhunā therataro bhikkhu ‘bhante’ti vā ‘āyasmā’ti vā samudācaritabbo. – но младшие монахи должны обращаться к старшим словами: „досточтимый“ или “почтенный“.
Ākaṅkhamāno, ānanda, saṅgho mamaccayena khuddānukhuddakāni sikkhāpadāni samūhanatu. После моего ухода, о Ананда, монашеский орден может при желании отменить малые и незначительные предписания.
Channassa, ānanda, bhikkhuno mamaccayena brahmadaṇḍo dātabbo”ti. После моего ухода, Ананда, пусть на монаха Чханну будет наложена высшая кара“.
“Katamo pana, bhante, brahmadaṇḍo”ti? „Но какова, о досточтимый, высшая кара?“
“Channo, ānanda, bhikkhu yaṁ iccheyya, taṁ vadeyya. „Пусть, Ананда, монах Чханна говорит, что хочет,
So bhikkhūhi neva vattabbo, na ovaditabbo, na anusāsitabbo”ti. но монахам не следует ни беседовать с ним, ни поучать его, ни наставлять.“
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Затем Благословенный обратился к монахам:
“siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha: „Монахи, если хотя бы у одного монаха есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом:
‘sammukhībhūto no satthā ahosi, na mayaṁ sakkhimhā bhagavantaṁ sammukhā paṭipucchitun’”ti. „Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии“.
Evaṁ vutte, te bhikkhū tuṇhī ahesuṁ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание.
Dutiyampi kho bhagavā …pe… И во второй раз Благословенный…
tatiyampi kho bhagavā bhikkhū āmantesi: и в третий раз Благословенный обратился к монахам:
“siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha: „Монахи, если хотя бы у одного монаха есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом:
‘sammukhībhūto no satthā ahosi, na mayaṁ sakkhimhā bhagavantaṁ sammukhā paṭipucchitun’”ti. „Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии“.
Tatiyampi kho te bhikkhū tuṇhī ahesuṁ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Тогда Благословенный обратился к монахам:
“siyā kho pana, bhikkhave, satthugāravenapi na puccheyyātha. Sahāyakopi, bhikkhave, sahāyakassa ārocetū”ti. „Может быть, монахи, вы из почтения к Учителю не задаете вопросов. Тогда, монахи, пусть товарищ сообщит товарищу“.
Evaṁ vutte, te bhikkhū tuṇhī ahesuṁ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание.
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: Тогда почтенный Ананда так сказал Благословенному:
“acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante, evaṁ pasanno ahaṁ, bhante, imasmiṁ bhikkhusaṅghe, ‘natthi ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā’”ti. „О почтенный, это удивительно, это невероятно! Я убеждён, что в этом собрании монахов нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике.“
“Pasādā kho tvaṁ, ānanda, vadesi, ñāṇameva hettha, ānanda, tathāgatassa. Natthi imasmiṁ bhikkhusaṅghe ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā. „Ананда, ты говоришь это из убеждённости, но у Татхагаты есть знание. В этом собрании монахов нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике.
Imesañhi, ānanda, pañcannaṁ bhikkhusatānaṁ yo pacchimako bhikkhu, so sotāpanno avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo”ti. Среди этих пятисот монахов, о Ананда, самый низший - вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, с предрешённой судьбой, обеспечено ему постижение.“
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И Благословенный обратился к монахам:
“handa dāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, „И сейчас, монахи, я увещеваю вас:
vayadhammā saṅkhārā appamādena sampādethā”ti. всё конструированное подвержено исчезновению, старательно прилагайте усилия.“
Ayaṁ tathāgatassa pacchimā vācā. Это было последнее слово Татхагаты.
36. Parinibbutakathā Окончательная ниббана
Atha kho bhagavā paṭhamaṁ jhānaṁ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṁ jhānaṁ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṁ jhānaṁ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṁ jhānaṁ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṁ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṁ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṁ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṁ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā saññāvedayitanirodhaṁ samāpajji. Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Выйдя из поглощённости ума четвёртого уровня, он вошёл в сферу бесконечного пространства, выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания, выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было, выйдя из неё он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания, выйдя из неё он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения.
Atha kho āyasmā ānando āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavoca: Тогда почтенный Ананда так сказал почтенному Ануруддхе:
“parinibbuto, bhante anuruddha, bhagavā”ti. „О, досточтимый Ануруддха, Благословенный достиг окончательной ниббаны!“
“Nāvuso ānanda, bhagavā parinibbuto, saññāvedayitanirodhaṁ samāpanno”ti. „Нет, друг Ананда, Благословенный ещё не достиг окончательной ниббаны, он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения“.
Atha kho bhagavā saññāvedayitanirodhasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṁ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṁ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṁ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṁ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā catutthaṁ jhānaṁ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṁ jhānaṁ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṁ jhānaṁ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā paṭhamaṁ jhānaṁ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṁ jhānaṁ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṁ jhānaṁ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṁ jhānaṁ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā samanantarā bhagavā parinibbāyi. Затем Благословенный вышел из состояния прекращения распознавания и ощущения. Выйдя из него он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания. Выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного пространства. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Соразу после выхода из поглощённости ума четвёртого уровня Благословенный достиг окончательной ниббаны.
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā mahābhūmicālo ahosi bhiṁsanako salomahaṁso. Devadundubhiyo ca phaliṁsu. Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, одновременно с достижением произошло мощное землетрясение, наводящее ужас и гусиную кожу. Грохот барабана божеств рассекал воздух.
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā brahmāsahampati imaṁ gāthaṁ abhāsi: Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, брахма Сахампати изрёк следующую строфу:
“Sabbeva nikkhipissanti, „Все существа в мире
bhūtā loke samussayaṁ; оставят своё тело,
Yattha etādiso satthā, где даже такой учитель,
loke appaṭipuggalo; кому в мире нет аналога
Tathāgato balappatto, Татхагата, достигший силы знания,
sambuddho parinibbuto”ti. Постигший - достиг окончательной ниббаны.“
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā sakko devānamindo imaṁ gāthaṁ abhāsi: Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, правитель божеств Сакка изрёк следующую строфу:
“Aniccā vata saṅkhārā, „Конструированные феномены, увы, изменчивы,
uppādavayadhammino; подвержены возникновению и исчезновению.
Uppajjitvā nirujjhanti, Возникнув, они исчезают,
tesaṁ vūpasamo sukho”ti. их успокоение – счастье.“
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā anuruddho imā gāthāyo abhāsi: Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, почтенный Ануруддха изрёк следующую строфу:
“Nāhu assāsapassāso, „Нет вдоха и выдоха,
ṭhitacittassa tādino; с твёрдым умом, Такой
Anejo santimārabbha, свободный от страсти, ради покоя -
yaṁ kālamakarī muni. мудрец скончался.
Asallīnena cittena, С неколеблющимся умом
vedanaṁ ajjhavāsayi; он терпел мучительное ощущение
Pajjotasseva nibbānaṁ, Как угасание (отвязывание) пламени,
vimokkho cetaso ahū”ti. его ум стал освобождённым.“
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā ānando imaṁ gāthaṁ abhāsi: Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, почтенный Ананда изрёк следующую строфу:
“Tadāsi yaṁ bhiṁsanakaṁ, „Это было страшно,
tadāsi lomahaṁsanaṁ; это наводило гусиную кожу
Sabbākāravarūpete, Когда обладавший всеми достоинствами
sambuddhe parinibbute”ti. Постигший достиг окончательной ниббаны.“
Parinibbute bhagavati ye te tattha bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti, “atikhippaṁ bhagavā parinibbuto, atikhippaṁ sugato parinibbuto, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antarahito”ti. Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, некоторые из находившихся там монахов, не избавившихся от страсти, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“.
Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti: Но те монахи, кто избавился от страсти, переносили осознанно и с памятованием:
“aniccā saṅkhārā, taṁ kutettha labbhā”ti. „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?“.
Atha kho āyasmā anuruddho bhikkhū āmantesi: Тогда почтенный Ануруддха обратился к монахам:
“alaṁ, āvuso, mā socittha mā paridevittha. „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте!
Nanu etaṁ, āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṁ: Разве раньше Благословенный не учил:
‘sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo’. „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“
Taṁ kutettha, āvuso, labbhā. ‘Yaṁ taṁ jātaṁ bhūtaṁ saṅkhataṁ palokadhammaṁ, taṁ vata mā palujjī’ti, netaṁ ṭhānaṁ vijjati. Поэтому, друзья, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно.
Devatā, āvuso, ujjhāyantī”ti. Божества, о друг, возмущаются“.
“Kathaṁbhūtā pana, bhante, āyasmā anuruddho devatā manasi karotī”ti? „Но какого рода божествам внимает почтенный Ануруддха?“
“Santāvuso ānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: „Есть, друг Ананда, божества, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону:
‘atikhippaṁ bhagavā parinibbuto, atikhippaṁ sugato parinibbuto, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antarahito’ti. „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“.
Santāvuso ānanda, devatā pathaviyā pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: Есть Ананда, божества, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону:
‘atikhippaṁ bhagavā parinibbuto, atikhippaṁ sugato parinibbuto, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antarahito’ti. „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире.“
Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti: Но те божества, что избавились от страсти, переносят осознанно и с памятованием:
‘aniccā saṅkhārā, taṁ kutettha labbhā’”ti. „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?““
Atha kho āyasmā ca anuruddho āyasmā ca ānando taṁ rattāvasesaṁ dhammiyā kathāya vītināmesuṁ. Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме.
Atha kho āyasmā anuruddho āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: И тогда почтенный Ануруддха обратился к почтенному Ананде:
“gacchāvuso ānanda, kusināraṁ pavisitvā kosinārakānaṁ mallānaṁ ārocehi: „Ступай, друг Ананда, войди в Кусинару и извести кусинарских маллов, объяви им:
‘parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, „О васеттхи! Благословенный достиг окончательной ниббаны,
yassadāni kālaṁ maññathā’”ti. делайте что сочтёте необходимым.“
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando āyasmato anuruddhassa paṭissutvā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṁ pāvisi. „Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда почтенному Ануруддхе. Рано утром почтенный Ананда оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару.
Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre sannipatitā honti teneva karaṇīyena. В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по этому самому делу.
Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṁ mallānaṁ sandhāgāraṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kosinārakānaṁ mallānaṁ ārocesi: Тогда почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских маллов. Придя, он объявил кусинарским маллам:
“parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, „О васеттхи! Благословенный достиг окончательной ниббаны,
yassadāni kālaṁ maññathā”ti. делайте что сочтёте необходимым.“
Idamāyasmato ānandassa vacanaṁ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону:
“atikhippaṁ bhagavā parinibbuto, atikhippaṁ sugato parinibbuto, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antarahito”ti. „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“.
37. Buddhasarīrapūjā Почести телу Будды
Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṁ: И тогда кусинарские маллы велели своим слугам:
“tena hi, bhaṇe, kusinārāyaṁ gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṁ sannipātethā”ti. „Раз так, любезные, соберите все благоуханные вещества и гирлянды, а также все музыкальные инструменты, что есть в Кусинаре“.
Atha kho kosinārakā mallā gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṁ pañca ca dussayugasatāni ādāya yena upavattanaṁ mallānaṁ sālavanaṁ, yena bhagavato sarīraṁ tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavato sarīraṁ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā ekadivasaṁ vītināmesuṁ. И тогда кусинарские маллы, взяв все благоуханные вещества и гирлянды, все музыкальные инструменты и 500 пар ткани, пошли к повороту саловой рощи маллов к телу Благословенного. Придя они провели весь день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением занавесей из ткани и круглых шатров.
Atha kho kosinārakānaṁ mallānaṁ etadahosi: Тогда подумали кусинарские маллы:
“ativikālo kho ajja bhagavato sarīraṁ jhāpetuṁ, sve dāni mayaṁ bhagavato sarīraṁ jhāpessāmā”ti. „Сегодня уже поздно кремировать тело Благословенного, мы завтра кремируем тело Благословенного“.
Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṁ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā dutiyampi divasaṁ vītināmesuṁ, tatiyampi divasaṁ vītināmesuṁ, catutthampi divasaṁ vītināmesuṁ, pañcamampi divasaṁ vītināmesuṁ, chaṭṭhampi divasaṁ vītināmesuṁ. Тогда они провели второй, третий, четвёртый, пятый, шестой день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением завес из ткани и круглых шатров.
Atha kho sattamaṁ divasaṁ kosinārakānaṁ mallānaṁ etadahosi: На седьмой день кусинарские маллы подумали:
“mayaṁ bhagavato sarīraṁ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṁ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṁ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṁ jhāpessāmā”ti. „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг, вынесем за пределы города и кремируем на южной стороне города.“
Tena kho pana samayena aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṁnhātā ahatāni vatthāni nivatthā: Затем восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая:
“mayaṁ bhagavato sarīraṁ uccāressāmā”ti na sakkonti uccāretuṁ. „Мы поднимем тело Благословенного“ не смогли поднять его.
Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavocuṁ: И тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе:
“ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṁnhātā ahatāni vatthāni nivatthā: „О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, по которому эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая:
‘mayaṁ bhagavato sarīraṁ uccāressāmā’ti na sakkonti uccāretun”ti? „Мы поднимем тело Благословенного“ не смогли поднять его?“
“Aññathā kho, vāseṭṭhā, tumhākaṁ adhippāyo, aññathā devatānaṁ adhippāyo”ti. „У вас, васеттхи, одно намерение, у божеств - другое“.
“Kathaṁ pana, bhante, devatānaṁ adhippāyo”ti? „Но каково же, о досточтимый, намерение божеств?“
“Tumhākaṁ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo: „Васеттхи, ваше намерение следующее:
‘mayaṁ bhagavato sarīraṁ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṁ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṁ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṁ jhāpessāmā’ti; „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг за пределами города и кремируем его на южной стороне города.“
devatānaṁ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo: А вот какое, о васеттхи, намерение божеств:
‘mayaṁ bhagavato sarīraṁ dibbehi naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṁ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṁ pavesetvā majjhena majjhaṁ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṁ nāma mallānaṁ cetiyaṁ ettha bhagavato sarīraṁ jhāpessāmā’”ti. „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного божественными танцами, песнями, музыкой и благоуханными веществами, давайте отнесём его на север города, войдём в город через северные ворота, пронесём его через центр города и вынесем через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана и там кремируем его.“
“Yathā, bhante, devatānaṁ adhippāyo, tathā hotū”ti. „Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению божеств“.
Tena kho pana samayena kusinārā yāva sandhisamalasaṅkaṭīrā jaṇṇumattena odhinā mandāravapupphehi santhatā hoti. В то время Кусинара, вплоть до соединений домов, канализационных каналов и помойных куч была усыпана по колено цветами кораллового дерева (Мандарава).
Atha kho devatā ca kosinārakā ca mallā bhagavato sarīraṁ dibbehi ca mānusakehi ca naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṁ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṁ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṁ pavesetvā majjhena majjhaṁ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṁ nāma mallānaṁ cetiyaṁ ettha ca bhagavato sarīraṁ nikkhipiṁsu. И божества, а также кусинарские маллы выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного человеческими и божественными танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, отнесли его на север города, вошли в город через северные ворота, пронесли его через центр города и вынесли через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана. Там они возложили тело.
Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṁ ānandaṁ etadavocuṁ: Тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ананде:
“kathaṁ mayaṁ, bhante ānanda, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā”ti? „О досточтимый Ананда, как нам следует поступить с телом Татхагаты?“
“Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṁ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabban”ti. „Так, вассетхи, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты.“
“Kathaṁ pana, bhante ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī”ti? „Но как, о досточтимый Ананда, поступают с телом поворачивающего колесо царя?“
“Rañño, vāseṭṭhā, cakkavattissa sarīraṁ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. „Тело поворачивающего колесо царя, васеттхи, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью.
Etena upāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṁ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṁ citakaṁ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṁ jhāpenti. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя.
Cātumahāpathe rañño cakkavattissa thūpaṁ karonti. На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю.
Evaṁ kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Вот так, васеттхи, поступают с телом поворачивающего колесо царя.
Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṁ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṁ. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты.
Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате.
Tattha ye mālaṁ vā gandhaṁ vā cuṇṇakaṁ vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṁ vā pasādessanti, tesaṁ taṁ bhavissati dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго.“
Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṁ: И тогда кусинарские маллы приказали слугам:
“tena hi, bhaṇe, mallānaṁ vihataṁ kappāsaṁ sannipātethā”ti. „Раз так, слуги, соберите чёсаный хлопок маллов“.
Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṁ ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhesuṁ, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhesuṁ. Затем кусинарские маллы обернули тело Благословенного новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, обернули чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, они обернули его новой льняной тканью.
Etena upāyena pañcahi yugasatehi bhagavato sarīraṁ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṁ citakaṁ karitvā bhagavato sarīraṁ citakaṁ āropesuṁ. По такому принципу они обернули тело Благословенного пятьюстами слоями обоих видов. Затем они поместили тело в металлическое корыто с маслом и покрыли другим металлическим корытом. Они соорудили погребальный костёр полностью из благовонных материалов и возложили тело на костёр.
38. Mahākassapattheravatthu История старшего монаха Махакассапы
Tena kho pana samayena āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṁ addhānamaggappaṭipanno hoti mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi. В это же время почтенный Махакассапа шел по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием монахов в количестве пятисот человек.
Atha kho āyasmā mahākassapo maggā okkamma aññatarasmiṁ rukkhamūle nisīdi. И почтенный Махакассапа, сойдя с дороги, сел у подножия одного дерева.
Tena kho pana samayena aññataro ājīvako kusinārāya mandāravapupphaṁ gahetvā pāvaṁ addhānamaggappaṭipanno hoti. В это самое время, некий аскет-адживака, взявший в Кусинаре цветок кораллового дерева, шёл по большой дороге в Паву.
Addasā kho āyasmā mahākassapo taṁ ājīvakaṁ dūratova āgacchantaṁ, disvā taṁ ājīvakaṁ etadavoca: И почтенный Махакассапа заметил идущего издалека аскета-адживаку, и увидев так сказал ему:
“apāvuso, amhākaṁ satthāraṁ jānāsī”ti? „Друг, знаешь ли ты нашего учителя?“
“Āmāvuso, jānāmi, ajja sattāhaparinibbuto samaṇo gotamo. „Да, друг, я знаю. Семь дней назад отшельник Готама достиг окончательной ниббаны.
Tato me idaṁ mandāravapupphaṁ gahitan”ti. Там я достал цветок кораллового дерева“.
Tattha ye te bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṁ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti: На этом некоторые из находившихся там монахов, не избавившихся от страсти, начали заламывая руки рыдать, падать как подкошенные, крутиться из стороны в сторону:
“atikhippaṁ bhagavā parinibbuto, atikhippaṁ sugato parinibbuto, atikhippaṁ cakkhuṁ loke antarahito”ti. „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“.
Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti: Но те монахи, кто избавился от страсти, переносили осознанно и с памятованием:
“aniccā saṅkhārā, taṁ kutettha labbhā”ti. „Конструированное изменчиво, разве можно добиться иного?“.
Tena kho pana samayena subhaddo nāma vuddhapabbajito tassaṁ parisāyaṁ nisinno hoti. В это время Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, сидел в том собрании монахов.
Atha kho subhaddo vuddhapabbajito te bhikkhū etadavoca: И Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, так сказал тем монахам:
“alaṁ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha, sumuttā mayaṁ tena mahāsamaṇena. Upaddutā ca homa: „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! Мы благополучно избавились от этого великого отшельника. Тяготили нас его слова:
‘idaṁ vo kappati, idaṁ vo na kappatī’ti. „Это вам разрешено, это вам не разрешено“, –
Idāni pana mayaṁ yaṁ icchissāma, taṁ karissāma, yaṁ na icchissāma, na taṁ karissāmā”ti. но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать“.
Atha kho āyasmā mahākassapo bhikkhū āmantesi: Тогда почтенный Махакассапа обратился к монахам:
“alaṁ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha. „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте!
Nanu etaṁ, āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṁ: Разве раньше Благословенный не учил:
‘sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo’. „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“
Taṁ kutettha, āvuso, labbhā. ‘Yaṁ taṁ jātaṁ bhūtaṁ saṅkhataṁ palokadhammaṁ, taṁ tathāgatassāpi sarīraṁ mā palujjī’ti, netaṁ ṭhānaṁ vijjatī”ti. Поэтому, друзья, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно.“
Tena kho pana samayena cattāro mallapāmokkhā sīsaṁnhātā ahatāni vatthāni nivatthā: В это время восемь предводителей маллов, омыв голову и одев новые одежды, думая:
“mayaṁ bhagavato citakaṁ āḷimpessāmā”ti na sakkonti āḷimpetuṁ. „Мы подожжём погребальный костёр Благословенного“, не смогли его поджечь.
Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavocuṁ: И кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе:
“ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime cattāro mallapāmokkhā sīsaṁnhātā ahatāni vatthāni nivatthā: „О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, что эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая:
‘mayaṁ bhagavato citakaṁ āḷimpessāmā’ti na sakkonti āḷimpetun”ti? „Мы подожжём погребальный костёр Благословенного“ не смогли его поджечь?“
“Aññathā kho, vāseṭṭhā, devatānaṁ adhippāyo”ti. „У вас, васеттхи, одно намерение, у божеств - другое“.
“Kathaṁ pana, bhante, devatānaṁ adhippāyo”ti? „Но каково же, о досточтимый, намерение божеств?“
“Devatānaṁ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo: „Намерение божеств, васеттхи, таково:
‘ayaṁ āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṁ addhānamaggappaṭipanno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi. „Этот почтенный Махакассапа шествует по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием монахов в количестве пятисот человек.
Na tāva bhagavato citako pajjalissati, yāvāyasmā mahākassapo bhagavato pāde sirasā na vandissatī’”ti. Погребальный костер Благословенного не загорится, пока почтенный Махакассапа не выразит почтение головой у ног Благословенного“.
“Yathā, bhante, devatānaṁ adhippāyo, tathā hotū”ti. „Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению божеств“.
Atha kho āyasmā mahākassapo yena kusinārā makuṭabandhanaṁ nāma mallānaṁ cetiyaṁ, yena bhagavato citako tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekaṁsaṁ cīvaraṁ katvā añjaliṁ paṇāmetvā tikkhattuṁ citakaṁ padakkhiṇaṁ katvā bhagavato pāde sirasā vandi. И вот почтенный Махакассапа пришёл в Кусинару к святилищу маллов Макутабандхана к погребальному костру Благословенного. Придя и сложив накидку на одном плече, сложив руки в жесте уважения, трижды уважительно обойдя погребальный костёр, головой выразил почтение у ног Благословенного.
Tānipi kho pañcabhikkhusatāni ekaṁsaṁ cīvaraṁ katvā añjaliṁ paṇāmetvā tikkhattuṁ citakaṁ padakkhiṇaṁ katvā bhagavato pāde sirasā vandiṁsu. И пятьсот монахов сложив накидку на одном плече, сложив руки в жесте уважения, трижды уважительно обойдя погребальный костёр, головой выразили почтение у ног Благословенного.
Vandite ca panāyasmatā mahākassapena tehi ca pañcahi bhikkhusatehi sayameva bhagavato citako pajjali. И как только почтенный Махакассапа и пятьсот монахов выразили почтение, погребальный костер Благословенного вспыхнул сам.
Jhāyamānassa kho pana bhagavato sarīrassa yaṁ ahosi chavīti vā cammanti vā maṁsanti vā nhārūti vā lasikāti vā, tassa neva chārikā paññāyittha, na masi; И когда тело Благословенного сгорело, не найти там было ни углей ни пепла от того, что было кожей, плотью, сухожилиями и суставной смазкой,
sarīrāneva avasissiṁsu. остались только костные реликвии.
Seyyathāpi nāma sappissa vā telassa vā jhāyamānassa neva chārikā paññāyati, na masi; Как от сгоревшего сливочного или растительного масла не остаётся ни углей ни пепла,
evameva bhagavato sarīrassa jhāyamānassa yaṁ ahosi chavīti vā cammanti vā maṁsanti vā nhārūti vā lasikāti vā, tassa neva chārikā paññāyittha, na masi; так и когда тело Благословенного сгорело, не найти там было ни углей ни пепла от того, что было кожей, плотью, сухожилиями и суставной смазкой,
sarīrāneva avasissiṁsu. остались только костные реликвии.
Tesañca pañcannaṁ dussayugasatānaṁ dveva dussāni na ḍayhiṁsu yañca sabbaabbhantarimaṁ yañca bāhiraṁ. И из пятиста двойных обёрток только две не сгорели – внешняя и внутренняя.
Daḍḍhe ca kho pana bhagavato sarīre antalikkhā udakadhārā pātubhavitvā bhagavato citakaṁ nibbāpesi. И когда тело Благословенного сгорело, пролившиеся с неба потоки воды тушили погребальный костер Благословенного.
Udakasālatopi abbhunnamitvā bhagavato citakaṁ nibbāpesi. И вода, пролившаяся из саловых деревьев, тушила погребальный костер Благословенного.
Kosinārakāpi mallā sabbagandhodakena bhagavato citakaṁ nibbāpesuṁ. И кусинарские маллы тушили погребальный костер Благословенного водой со всеми ароматами.
Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīrāni sattāhaṁ sandhāgāre sattipañjaraṁ karitvā dhanupākāraṁ parikkhipāpetvā naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkariṁsu garuṁ kariṁsu mānesuṁ pūjesuṁ. Потом кусинарские маллы положили костные реликвии Благословенного в зале собраний и окружили их ограждением из копий и стеной из луков; и семь дней выражали уважение, преклонение, почёт и почитание танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами.
39. Sarīradhātuvibhajana Разделение реликвий
Assosi kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto: И услышал царь Магадхи Аджатасатту Видехипутта:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesi: И царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта послал к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo ahampi khattiyo, ahampi arahāmi bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, ahampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmī”ti. „Благословенный - кшатрий, и я кшатрий. Я достоин получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий я воздвигну ступу, и устрою в честь них праздник“.
Assosuṁ kho vesālikā licchavī: И услышали личчхави весальские:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho vesālikā licchavī kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И личчхави весалькие послали к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
Assosuṁ kho kapilavatthuvāsī sakyā: И услышали сакьи из Капилаваттху:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho kapilavatthuvāsī sakyā kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И сакьи из Капилаваттху послали кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavā amhākaṁ ñātiseṭṭho, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - величайший из наших родственников. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
Assosuṁ kho allakappakā bulayo: И услышали булы из Аллакаппы:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho allakappakā bulayo kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И булы из Аллакаппы послали к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
Assosuṁ kho rāmagāmakā koḷiyā: И услышали рамагамские колии:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho rāmagāmakā koḷiyā kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И рамагамские колии послали к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
Assosi kho veṭṭhadīpako brāhmaṇo: И услышал брахман с острова Веттха:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho veṭṭhadīpako brāhmaṇo kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesi: И брахман с острова Веттха послал к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo ahampismi brāhmaṇo, ahampi arahāmi bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, ahampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmī”ti. „Благословенный - кшатрий, а я - брахман. Я достоин получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного я воздвигну ступу, и устрою в честь них праздник“.
Assosuṁ kho pāveyyakā mallā: И услышали павские маллы:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho pāveyyakā mallā kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И павские маллы послали к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
Evaṁ vutte, kosinārakā mallā te saṅghe gaṇe etadavocuṁ: Когда так было сказано кусинарские маллы сказали собраниям и толпам:
“bhagavā amhākaṁ gāmakkhette parinibbuto, na mayaṁ dassāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgan”ti. „Благословенный достиг окончательной ниббаны на территории нашего города, – мы не отдадим ни части реликвий Благословенного“.
Evaṁ vutte, doṇo brāhmaṇo te saṅghe gaṇe etadavoca: Когда так было сказано, брахман Дона сказал собраниям и толпам:
“Suṇantu bhonto mama ekavācaṁ, „Почтенные, послушайте одно моё слово.
Amhāka buddho ahu khantivādo; Наш Будда учил терпению.
Na hi sādhu yaṁ uttamapuggalassa, Нехорошо если при разделе реликвий лучшего из людей начнётся война.
Sarīrabhāge siyā sampahāro.
Sabbeva bhonto sahitā samaggā, Почтенные, все в согласии, единстве
Sammodamānā karomaṭṭhabhāge; и дружбе поделим реликвии на восемь частей.
Vitthārikā hontu disāsu thūpā, И пусть будут ступы в разных направлениях.
Bahū janā cakkhumato pasannā”ti. И многие люди обретут приверженность Обладающему особым зрением.“
“Tena hi, brāhmaṇa, tvaññeva bhagavato sarīrāni aṭṭhadhā samaṁ savibhattaṁ vibhajāhī”ti. „Раз так, брахман, раздели же ты сам реликвии Благословенного на восемь равных частей“.
“Evaṁ, bho”ti kho doṇo brāhmaṇo tesaṁ saṅghānaṁ gaṇānaṁ paṭissutvā bhagavato sarīrāni aṭṭhadhā samaṁ suvibhattaṁ vibhajitvā te saṅghe gaṇe etadavoca: „Да будет так, почтенные“, – отвечал брахман Дона тем собраниям и толпам. И он разделил реликвии Благословенного на восемь равных частей, после чего так сказал собраниям и толпам:
“imaṁ me bhonto tumbaṁ dadantu ahampi tumbassa thūpañca mahañca karissāmī”ti. „Даруйте мне, почтенные, эту урну, я воздвигну ступу и устрою праздник в её честь“.
Adaṁsu kho te doṇassa brāhmaṇassa tumbaṁ. И они дали урну брахману Доне.
Assosuṁ kho pippalivaniyā moriyā: И услышали пиппхаливанские мории:
“bhagavā kira kusinārāyaṁ parinibbuto”ti. „Говорят, что Благословенный достиг окончательной ниббаны в Кусинаре“.
Atha kho pippalivaniyā moriyā kosinārakānaṁ mallānaṁ dūtaṁ pāhesuṁ: И пиппаливанские мории послали к кусинарским маллам вестника с сообщением:
“bhagavāpi khattiyo mayampi khattiyā, mayampi arahāma bhagavato sarīrānaṁ bhāgaṁ, mayampi bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca karissāmā”ti. „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Над реликвиями мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.
“Natthi bhagavato sarīrānaṁ bhāgo, vibhattāni bhagavato sarīrāni. И услышали в ответ: „Нет больше доли реликвий Благословенного. Реликвии Благословенного уже поделены.
Ito aṅgāraṁ harathā”ti. Отсюда возьмите углей.“
Te tato aṅgāraṁ hariṁsu. И они взяли себе углей из костра.
40. Dhātuthūpapūjā Выражение почтения ступам над реликвиями
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto rājagahe bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akāsi. И тогда царь Магадхи Аджатасатту Видехипутта воздвиг в Раджагахе ступу для реликвий Благословенного и устроил праздник.
Vesālikāpi licchavī vesāliyaṁ bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И весальские личчхави воздвигли ступу в Весали для реликвий Благословенного и устроили праздник.
Kapilavatthuvāsīpi sakyā kapilavatthusmiṁ bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И сакьи из Капилаваттху воздвигли в Капилаваттху ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник.
Allakappakāpi bulayo allakappe bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И аллакаппанские булы воздвигли в Аллакаппе ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник.
Rāmagāmakāpi koḷiyā rāmagāme bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И рамагамские колии воздвигли в Рамагаме ступу над останками Благословенного, и устроили праздник.
Veṭṭhadīpakopi brāhmaṇo veṭṭhadīpe bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akāsi. И брахман с острова Веттха воздвиг ступу для реликвий Благословенного и устроил праздник.
Pāveyyakāpi mallā pāvāyaṁ bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И павские маллы воздвигли в Паве ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник.
Kosinārakāpi mallā kusinārāyaṁ bhagavato sarīrānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И кусинарские маллы воздвигли в Кусинаре ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник.
Doṇopi brāhmaṇo tumbassa thūpañca mahañca akāsi. И брахман Дона воздвиг ступу для урны и устроил праздник.
Pippalivaniyāpi moriyā pippalivane aṅgārānaṁ thūpañca mahañca akaṁsu. И пиппхаливанские мории воздвигли ступу для углей и устроили праздник.
Iti aṭṭha sarīrathūpā navamo tumbathūpo dasamo aṅgārathūpo. И так стало восемь ступ реликвиям, одна – урне, и одна – углям.
Evametaṁ bhūtapubbanti. Так это было в прошлом.
Aṭṭhadoṇaṁ cakkhumato sarīraṁ, Есть восемь частей реликвий Обладающего особым зрением.
Sattadoṇaṁ jambudīpe mahenti; Семь частей почитаются в Джамбудипе,
Ekañca doṇaṁ purisavaruttamassa, и одна часть реликвий Величайшего из людей
Rāmagāme nāgarājā maheti. почитается королевскими нагами в Рамагаме.
Ekāhi dāṭhā tidivehi pūjitā, Один зуб почитается божествами Тридцати Трех,
Ekā pana gandhārapure mahīyati; ещё один почитается в Гандхапуре.
Kāliṅgarañño vijite punekaṁ, Ещё один – в стране правителя Калинга,
Ekaṁ pana nāgarājā maheti. и последний почитается королевскими нагами.
Tasseva tejena ayaṁ vasundharā, Благодаря их славе эта земля
Āyāgaseṭṭhehi mahī alaṅkatā; украшена высшими дарами.
Evaṁ imaṁ cakkhumato sarīraṁ, Таким образом реликвии Обладающего особым зрением
Susakkataṁ sakkatasakkatehi. хорошо почитаются почитаемыми.
Devindanāgindanarindapūjito, Они почитаются владыками божеств, владыками нагов и владыками людей.
Manussindaseṭṭhehi tatheva pūjito; И также почитаются лучшими из владык людей.
Taṁ vandatha pañjalikā labhitvā, Выражайте почтение им с руками в жесте уважения.
Buddho have kappasatehi dullabhoti. Ведь за сотни мировых циклов воистину трудно встретить будду.
Cattālīsa samā dantā, Всего сорок зубов,
kesā lomā ca sabbaso; все волосы головы и волосы тела
Devā hariṁsu ekekaṁ, Были один за одним взяты божествами
cakkavāḷaparamparāti. из мировых систем.
Mahāparinibbānasuttaṁ niṭṭhitaṁ tatiyaṁ. Закончено большое наставление об окончательной ниббане, третье в главе.