Other Translations: Deutsch , English
From:
Theragāthā 16.10 Стихи старших монахов 16.10
Vīsatinipāta Двадцать строф
Paṭhamavagga Глава первая
Pārāpariyattheragāthā Парапария Тхера
Samaṇassa ahu cintā, Отшельник в джханах пребывал,
pupphitamhi mahāvane; В великой чаще, утопающей в цветах,
Ekaggassa nisinnassa, В уединенье, с собранным умом,
pavivittassa jhāyino. Такую мысль обдумывал он:
“Aññathā lokanāthamhi, Нрав бхиккху наших дней отличен
tiṭṭhante purisuttame; От нрава тех,
Iriyaṁ āsi bhikkhūnaṁ, Что жили при Благословенном,
aññathā dāni dissati. Защитнике мира.
Sītavātaparittāṇaṁ, Чивары монахи прошлого носили, Лишь прикрывая собственное тело,
hirikopīnachādanaṁ; Дабы от солнца и ветров спастись.
Mattaṭṭhiyaṁ abhuñjiṁsu, Они немного пищи ели,
santuṭṭhā itarītare. Довольные и тем, что в чашу положили им.
Paṇītaṁ yadi vā lūkhaṁ, Будь пища лакомой иль грубой,
appaṁ vā yadi vā bahuṁ; Будь её мало или вдосталь —
Yāpanatthaṁ abhuñjiṁsu, Им было всё равно. Ведь её смысл лишь в поддержанье тела,
agiddhā nādhimucchitā. А жадности к еде они не ведали давно.
Jīvitānaṁ parikkhāre, Охочи не были
bhesajje atha paccaye; До всех вещей необходимых,
Na bāḷhaṁ ussukā āsuṁ, Будь то лекарство или что иное,
yathā te āsavakkhaye. Стремясь лишь к прекращению влечений.
Araññe rukkhamūlesu, В пещерах, чащах диких, у корней деревьев,
kandarāsu guhāsu ca; Они обретали покой в уединенье;
Vivekamanubrūhantā, Так пребывали,
vihaṁsu tapparāyaṇā. К назначенью своему стремясь.
Nīcā niviṭṭhā subharā, Непритязательные, лёгкие в увещеванье,
mudū atthaddhamānasā;
Abyāsekā amukharā, Лишённые строптивости, малоречивые,
atthacintā vasānugā. Об устремлении своём не забывающие,
Tato pāsādikaṁ āsi, Они рождали вдохновенье
gataṁ bhuttaṁ nisevitaṁ; Всем обликом своим:
Siniddhā teladhārāva, Тем, как они шествуют, как пищу принимают,
ahosi iriyāpatho. Как взращивают путь.
Sabbāsavaparikkhīṇā, Оставив позади влеченья,
mahājhāyī mahāhitā; Они достигли высшего успокоенья,
Nibbutā dāni te therā, В созерцании и благодетелях безмерные.
parittā dāni tādisā. Немного ныне таких, как они.
Kusalānañca dhammānaṁ, Увы!
paññāya ca parikkhayā; Мир оставляют мудрость и благие качества,
Sabbākāravarūpetaṁ,
lujjate jinasāsanaṁ. Идёт к своей погибели ученье Победителя.
Pāpakānañca dhammānaṁ, Настало время зла и загрязнений;
kilesānañca yo utu;
Upaṭṭhitā vivekāya, Немногие теперь уединенья ищут —
ye ca saddhammasesakā. Как мало тут осталось от Дхаммы подлинной.
Te kilesā pavaḍḍhantā, Лишь возрастают загрязненья,
āvisanti bahuṁ janaṁ; Завладевая целиком людьми;
Kīḷanti maññe bālehi, Они играют с ними,
ummattehiva rakkhasā. Как с полоумными играют демоны.
Kilesehābhibhūtā te, Окутанные скверной,
tena tena vidhāvitā; Суетятся бесконечно,
Narā kilesavatthūsu, Среди того, что лишь усиливает омраченья их,
sasaṅgāmeva ghosite. Словно самих себя вызвали на поле битвы.
Pariccajitvā saddhammaṁ, Отринув подлинную Дхамму,
aññamaññehi bhaṇḍare; Друг с другом препираются;
Diṭṭhigatāni anventā, Исполненные злых воззрений, мнят:
idaṁ seyyoti maññare. «Так оно лучше».
Dhanañca puttaṁ bhariyañca, Оставили свой дом, жену, детей, богатство,
chaḍḍayitvāna niggatā; Но то, что сделать надобно, —
Kaṭacchubhikkhahetūpi, Отказываются делать,
akicchāni nisevare. На всё готовые ради еды.
Udarāvadehakaṁ bhutvā, Наевшись вдоволь,
sayantuttānaseyyakā; Сладко спят;
Kathaṁ vattenti paṭibuddhā, Проснувшись, пустословят,
yā kathā satthugarahitā. Ведя те разговоры, что Учитель порицал.
Sabbakārukasippāni, Ремёсла и искусство любы им:
cittiṁ katvāna sikkhare; Осваивать они их рады,
Avūpasantā ajjhattaṁ, Не зная мира и покоя у себя внутри,
sāmaññatthotiacchati. Мнят, что это отшельникам подходит.
Mattikaṁ telacuṇṇañca, Они готовят масло, глину,
udakāsanabhojanaṁ; Порошки и зубочистки,
Gihīnaṁ upanāmenti, Фрукты, еду и воду для мирян,
ākaṅkhantā bahuttaraṁ. Ожидая большего взамен.
Dantaponaṁ kapitthañca, В лечении они подобны докторам,
pupphaṁ khādaniyāni ca; В делах — домовладельцам,
Piṇḍapāte ca sampanne, В украшеньях — куртизанкам,
ambe āmalakāni ca. В правомочиях — кхаттиям.
Bhesajjesu yathā vejjā, Лукавство, жульничество,
kiccākicce yathā gihī; Криводушие, доносы;
Gaṇikāva vibhūsāyaṁ, Они вынашивают хитроумные затеи,
issare khattiyā yathā. Радуясь мирскому благополучию.
Nekatikā vañcanikā, Стяжают злато,
kūṭasakkhī apāṭukā;
Bahūhi parikappehi,
āmisaṁ paribhuñjare.
Lesakappe pariyāye, Используя подлог и плутовство,
parikappenudhāvitā;
Jīvikatthā upāyena,
saṅkaḍḍhanti bahuṁ dhanaṁ. Пускаясь в ухищрения любые.
Upaṭṭhāpenti parisaṁ, Учить готовы Дхамме,
kammato no ca dhammato; Но не ради Дхаммы —
Dhammaṁ paresaṁ desenti, Корысть лишь на уме,
lābhato no ca atthato. Ради которой они устраивают компании.
Saṅghalābhassa bhaṇḍanti, Вне Сангхи толкуют об имуществе Сангхи,
saṅghato paribāhirā;
Paralābhopajīvantā, Бесстыдные,
ahirīkā na lajjare. Не ведают, что живут за счёт благодетелей.
Nānuyuttā tathā eke, С обритой головой,
muṇḍā saṅghāṭipārutā; Одетые в чивары,
Sambhāvanaṁyevicchanti, О практике благородных не думают,
lābhasakkāramucchitā. Алчут лишь довольства и благоговения.
Evaṁ nānappayātamhi, В дни оскудения,
na dāni sukaraṁ tathā; В наши дни,
Aphusitaṁ vā phusituṁ, Непросто осознать, что делать надобно
phusitaṁ vānurakkhituṁ. Или как содеянное сохранить.
Yathā kaṇṭakaṭṭhānamhi, Имея памятование,
careyya anupāhano; Можно босому по терниям пройти;
Satiṁ upaṭṭhapetvāna,
evaṁ gāme munī care. Так и Муни бродит пусть в деревне.
Saritvā pubbake yogī, Держа в сердце отшельников минувших дней,
tesaṁ vattamanussaraṁ; Их поведение вспоминая,
Kiñcāpi pacchimo kālo, И в наши можно времена
phuseyya amataṁ padaṁ. К Неумирающему прикоснуться.
Idaṁ vatvā sālavane, Так говорил отшельник в роще Сала,
samaṇo bhāvitindriyo; Брахман, чем ум взращён был славно.
Brāhmaṇo parinibbāyī, Успокоился он в Ниббане,
isi khīṇapunabbhavo”ti. Нет для него рожденья вновь.
… Pārāpariyo thero …
Vīsatinipāto niṭṭhito.
Tatruddānaṁ
Adhimutto pārāpariyo,
telakāni raṭṭhapālo;
Mālukyaselo bhaddiyo,
aṅguli dibbacakkhuko;
Pārāpariyo dasete,
vīsamhi parikittitā;
Gāthāyo dve satā honti,
pañcatālīsa uttarinti.