Other Translations: Deutsch , English
From:
Theragāthā 20.1 Стихи старших монахов 20.1
Saṭṭhinipāta Шестьдесят строф
Paṭhamavagga Глава первая
Mahāmoggallānattheragāthā Махамоггаллана
“Āraññikā piṇḍapātikā, Живя в диком лесу, питаясь подаяньем,
uñchāpattāgate ratā; Что в чашу бросили твою,
Dālemu maccuno senaṁ, Собранный внутри,
ajjhattaṁ susamāhitā. Разнеси в клочья армию Мары!
Āraññikā piṇḍapātikā, Живя в диком лесу, питаясь подаяньем,
uñchāpattāgate ratā; Что в чашу бросили твою,
Dhunāma maccuno senaṁ, Разбей войска Владыки смерти,
naḷāgāraṁva kuñjaro. Как слон крушит хижину из тростника.
Rukkhamūlikā sātatikā, Живя у корней деревьев, стойкий,
uñchāpattāgate ratā; Довольный тем, что в чашу бросили твою,
Dālemu maccuno senaṁ, Собранный внутри,
ajjhattaṁ susamāhitā. Разнеси в клочья армию Мары!
Rukkhamūlikā sātatikā, Живя у корней деревьев, стойкий,
uñchāpattāgate ratā; Довольный тем, что в чашу бросили твою,
Dhunāma maccuno senaṁ, Разбей войска Владыки смерти,
naḷāgāraṁva kuñjaro”. Как слон крушит хижину из тростника.
“Aṭṭhikaṅkalakuṭike, Со скелетом, как домиком,
maṁsanhārupasibbite; Где сплетены вместе кости и сухожилия,
Dhiratthu pure duggandhe, Будь клята эта зловонная плоть,
paragatte mamāyase. Которая лелеет другие кости!
Gūthabhaste taconaddhe, Завёрнутый в кожу кусок навоза,
uragaṇḍipisācini; Демон с рогами —
Nava sotāni te kāye, Это тело всё время сочится
yāni sandanti sabbadā. Девятью нечистыми струями.
Tava sarīraṁ navasotaṁ, С девятью нечистыми струями,
Duggandhakaraṁ paribandhaṁ; Смрадное;
Bhikkhu parivajjayate taṁ, Бхиккху, ищущий непорочности,
Mīḷhaṁ ca yathā sucikāmo. Должен избегать тела, как избегают нечистот.
Evañce taṁ jano jaññā, Коли бы другие знали,
yathā jānāmi taṁ ahaṁ; Что ведомо мне,
Ārakā parivajjeyya, От тела б отстранились,
gūthaṭṭhānaṁva pāvuse”. Как от ямы выгребной в сезон дождей.
“Evametaṁ mahāvīra, Это так, о великий герой,
yathā samaṇa bhāsasi; Как верно говорит отшельник!
Ettha ceke visīdanti, Но люди тонут здесь,
paṅkamhiva jaraggavo”. Как старые быки в трясине.
“Ākāsamhi haliddiyā, Один дерзнул, помыслив
yo maññetha rajetave; Покрасить небо в жёлтый цвет,
Aññena vāpi raṅgena, Но так лишь затрудненья создал
vighātudayameva taṁ. Самому себе.
Tadākāsasamaṁ cittaṁ, Мой ум подобен небу, спокойный изнутри;
ajjhattaṁ susamāhitaṁ; О Злой, не атакуй меня,
Mā pāpacitte āsādi, На лампу, словно мотылёк,
aggikhandhaṁva pakkhimā”. Ты не лети!
“Passa cittakataṁ bimbaṁ, Взгляни на эту вычурную куклу,
arukāyaṁ samussitaṁ; Груду болезней —
Āturaṁ bahusaṅkappaṁ, Составленное из частей тело, нечистое,
yassa natthi dhuvaṁ ṭhiti. Лишённое устойчивости.
Passa cittakataṁ rūpaṁ, Взгляни на эту вычурную куклу,
maṇinā kuṇḍalena ca; Каменьями увешанную и серьгами;
Aṭṭhiṁ tacena onaddhaṁ, Скелет, что в кожу был обёрнут,
saha vatthehi sobhati. Красив лишь одеянием на нём.
Alattakakatā pādā, Украшенные ноги,
mukhaṁ cuṇṇakamakkhitaṁ; Пригожее лицо —
Alaṁ bālassa mohāya, Достаточно, чтоб простака пленить,
no ca pāragavesino. Но не того, кто ищет берега иного.
Aṭṭhapadakatā kesā, Вот волосы, что в восемь кос заплетены,
nettā añjanamakkhitā; Сурьмою подведённые глаза —
Alaṁ bālassa mohāya, Достаточно, чтоб простака пленить,
no ca pāragavesino. Но не того, кто ищет берега иного.
Añjanīva navā cittā, Раскрашенное, словно шкатулка расписная,
pūtikāyo alaṅkato; Пусть и зловонно это тело,
Alaṁ bālassa mohāya, Достаточно, чтоб простака пленить,
no ca pāragavesino. Но не того, кто ищет берега иного.
Odahi migavo pāsaṁ, Ловец расставляет капканы,
nāsadā vāguraṁ migo; Но дичь не попалась в них;
Bhutvā nivāpaṁ gacchāma, Схватив наживку, я ускользаю,
kaddante migabandhake. Пусть плачет охотник теперь.
Chinno pāso migavassa, Сломан капкан,
nāsadā vāguraṁ migo; Дичь избежала его;
Bhutvā nivāpaṁ gacchāma, Схватив наживку, я ускользаю,
socante migaluddake”. Оставив ловца горевать.
“Tadāsi yaṁ bhiṁsanakaṁ, Кровь стынет в жилах —
tadāsi lomahaṁsanaṁ; Свершилось!
Anekākārasampanne, Сарипутта, одарённый всеми добродетелями,
sāriputtamhi nibbute. Достиг Париниббаны.
Aniccā vata saṅkhārā, Воистину непостоянно составное:
uppādavayadhammino; Его природа — возникать и разрушаться.
Upajjitvā nirujjhanti, Появившись, вещи распадаются,
tesaṁ vūpasamo sukho. Привести их к покою есть высшее счастье.
Sukhumaṁ te paṭivijjhanti, Тот, кто видит пять совокупностей как чужие,
vālaggaṁ usunā yathā; Как не свои,
Ye pañcakkhandhe passanti, Тот проникает в суть —
parato no ca attato. Так стрела пронзает кончик волоска.
Ye ca passanti saṅkhāre, Тот, кто видит составное как чужое,
parato no ca attato; Как не своё,
Paccabyādhiṁsu nipuṇaṁ, Тот проникает в суть —
vālaggaṁ usunā yathā. Так стрела пронзает кончик волоска.
Sattiyā viya omaṭṭho, Словно пронзён копьём,
ḍayhamānova matthake; Словно объят огнём,
Kāmarāgappahānāya, Бхиккху, пребывая в памятовании,
sato bhikkhu paribbaje. Ведёт святую жизнь для разрушенья вожделенья.
Sattiyā viya omaṭṭho, Словно пронзён он копьём,
ḍayhamānova matthake; Словно объят он огнём,
Bhavarāgappahānāya, Бхиккху, пребывая в памятовании, Ведёт святую жизнь
sato bhikkhu paribbaje. Для разрушения жажды к существованию.
Codito bhāvitattena, Вдохновлённый учителем, что выпестовал себя;
sarīrantimadhārinā; Нося своё последнее тело,
Migāramātupāsādaṁ, Я одним мизинцем потряс дворец матери Мигары.
pādaṅguṭṭhena kampayiṁ.
Nayidaṁ sithilamārabbha, Не даётся Ниббана,
nayidaṁ appena thāmasā; Освобождение от цепляний,
Nibbānamadhigantabbaṁ, Людям праздным
sabbaganthapamocanaṁ. Со рвением малым.
Ayañca daharo bhikkhu, Этот молодой бхиккху,
ayamuttamaporiso; Лучший из людей,
Dhāreti antimaṁ dehaṁ, Разбил войско Мары,
jetvā māraṁ savāhiniṁ. Носит своё последнее тело.
Vivaramanupabhanti vijjutā, Грохочут молнии в расщелинах Вебхары и Пандавы,
Vebhārassa ca paṇḍavassa ca; Но нипочём они сыну Бхагавана —
Nagavivaragato jhāyati, Он созерцает, безмятежный,
Putto appaṭimassa tādino. В джхане.
Upasanto uparato, Умиротворённый, пребывающий в уединении,
pantasenāsano muni;
Dāyādo buddhaseṭṭhassa, Наследник Будды лучшего,
brahmunā abhivandito”. Он почитаем даже Брахмой.
“Upasantaṁ uparataṁ, Умиротворённый, пребывающий в уединении,
pantasenāsanaṁ muniṁ;
Dāyādaṁ buddhaseṭṭhassa, Наследник Будды лучшего,
vanda brāhmaṇa kassapaṁ. Брахман, воздай же почести Кассапе!
Yo ca jātisataṁ gacche, Пусть кто-то рождён был сто раз средь людей,
sabbā brāhmaṇajātiyo;
Sottiyo vedasampanno, И всегда в касте брахманов,
manussesu punappunaṁ. Вед знаток.
Ajjhāyakopi ce assa, Пусть он учитель, искусный в Ведах трёх, —
tiṇṇaṁ vedāna pāragū;
Etassa vandanāyetaṁ, Почитание его не стоит
kalaṁ nāgghati soḷasiṁ. И шестнадцатой части почитания того,
Yo so aṭṭha vimokkhāni, Кто обрёл восемь великих освобождений,
purebhattaṁ aphassayi;
Anulomaṁ paṭilomaṁ,
tato piṇḍāya gacchati. Шествующего со сбора подаяний.
Tādisaṁ bhikkhuṁ māsādi, Не нападай на бхиккху этого, о брахман,
māttānaṁ khaṇi brāhmaṇa; Не разрушай неверием себя!
Abhippasādehi manaṁ,
arahantamhi tādine;
Khippaṁ pañjaliko vanda, Сложи смиренно руки в анджали,
mā te vijaṭi matthakaṁ”. Не позволяй своей голове расколоться от злого духа.
“Neso passati saddhammaṁ, Не зная совершенной Дхаммы,
saṁsārena purakkhato; Захвачен ты скитаньем по сансаре;
Adhogamaṁ jimhapathaṁ, На тернистый путь ввергаешься,
kummaggamanudhāvati. На тьму себя обрекаешь.
Kimīva mīḷhasallitto, Как утопающий в навозе червь,
saṅkhāre adhimucchito; Поттхила одурманен составным;
Pagāḷho lābhasakkāre, Захвачен славой и богатством,
tuccho gacchati poṭṭhilo”. Шествует пустым.
“Imañca passa āyantaṁ, Взгляни, Сарипутта идёт!
sāriputtaṁ sudassanaṁ; Увидеть его — добрый знак:
Vimuttaṁ ubhatobhāge, Он с обеих сторон свободен,
ajjhattaṁ susamāhitaṁ. Всегда внутренне умиротворён.
Visallaṁ khīṇasaṁyogaṁ, Он вынул копьё из груди, Все загрязнения очистил,
tevijjaṁ maccuhāyinaṁ; Разрушил смерть, Обрёл три знанья,
Dakkhiṇeyyaṁ manussānaṁ, Достойный подношений,
puññakkhettaṁ anuttaraṁ”. Непревзойдённое поле заслуг для мира.
“Ete sambahulā devā, Тысячи могучих божеств,
iddhimanto yasassino; Брахмы прислужники,
Dasa devasahassāni, Сложили руки в анджали,
sabbe brahmapurohitā; Приветствуя Моггаллану.
Moggallānaṁ namassantā,
tiṭṭhanti pañjalīkatā.
‘Namo te purisājañña, Поклон тебе, о лучший из людей,
namo te purisuttama; Поклон тебе, о сокрушивший омраченья!
Yassa te āsavā khīṇā,
dakkhiṇeyyosi mārisa’. Достоин ты всеобщего благоговенья.
Pūjito naradevena, Хвалу поют ему на земле и на небе,
uppanno maraṇābhibhū; Преодолевшему погибель;
Puṇḍarīkaṁva toyena, Подобно лотосу, Растущему в грязи, что грязью не затронут,
saṅkhārenupalippati. Он не запятнан составным.
Yassa muhuttena sahassadhā loko, Познать способный в одночасье тысячи миров
Saṁvidito sabrahmakappo vasi; И даже Брахмы обители,
Iddhiguṇe cutupapāte kāle, С чудесными способностями,
Passati devatā sa bhikkhu”. Скитания существ в сансаре зрит.
“Sāriputtova paññāya, Сарипутта, достигший берега иного,
sīlena upasamena ca; Безупречен он в добродетели,
Yopi pāraṅgato bhikkhu, Успокоении мудрости,
etāvaparamo siyā. Из-за этого он считается наивысшим.
Koṭisatasahassassa, За один миг могу я сотворить
Attabhāvaṁ khaṇena nimmine; Тысячи обликов и форм;
Ahaṁ vikubbanāsu kusalo, Искусный в превращениях,
Vasībhūtomhi iddhiyā. Овладевший чудесными силами.
Samādhivijjāvasipāramīgato, Член клана Моггалланы, В Учении стоящий твёрдо,
Moggallānagotto asitassa sāsane; Непревзойдённый в мудрости и созерцанье,
Dhīro samucchindi samāhitindriyo, Сорвавший цепи, словно слон,
Nāgo yathā pūtilataṁva bandhanaṁ. Что разорвал лиану.
Pariciṇṇo mayā satthā, Учитель дал давно мне верные уроки,
kataṁ buddhassa sāsanaṁ; И я исполнил все его наказы:
Ohito garuko bhāro, Тяжкое бремя с меня снято,
bhavanetti samūhatā. И тяга к новому рождению угасла.
Yassa catthāya pabbajito, Исполнил я то,
agārasmānagāriyaṁ; Ради чего ушёл в скитания, —
So me attho anuppatto,
sabbasaṁyojanakkhayo. Рассёк оковы все.
Kīdiso nirayo āsi, …В каком чистилище страдал Дусси,
yattha dussī apaccatha;
Vidhuraṁ sāvakamāsajja, Кто по неразумию своему напал
kakusandhañca brāhmaṇaṁ. На ученика Видхуру и брахмана Какусандху?
Sataṁ āsi ayosaṅkū, Чистилище с тысячами горящих шипов,
sabbe paccattavedanā; Касанье каждого из них мучение несёт, —
Īdiso nirayo āsi,
yattha dussī apaccatha; Там страдал Дусси,
Vidhuraṁ sāvakamāsajja, По неразумию своему напавший
kakusandhañca brāhmaṇaṁ. На ученика Видхуру и брахмана Какусандху.
Yo etamabhijānāti, Не понаслышке знаю я о тех местах,
bhikkhu buddhassa sāvako; О Тёмный!
Tādisaṁ bhikkhumāsajja, Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Majjhesarasmiṁ tiṭṭhanti, Дворцы небесные, стоящие в течение веков,
vimānā kappaṭhāyino; Мерцающие на поверхности озера,
Veḷuriyavaṇṇā rucirā, Блестящие, лазурные,
accimanto pabhassarā;
Accharā tattha naccanti, С танцующими нимфами —
puthu nānattavaṇṇiyo.
Yo etamabhijānāti, Не понаслышке знаю я о тех местах,
… pe О Тёмный!
… Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Yo ve buddhena codito, Способный одним пальцем потрясти дворец Мигары
bhikkhusaṅghassa pekkhato; По просьбе Будды,
Migāramātupāsādaṁ,
pādaṅguṭṭhena kampayi. В присутствии Сангхи,
Yo etamabhijānāti, Я возвещаю о чудесных своих силах,
… pe О Тёмный!
… Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Yo vejayantapāsādaṁ, Способный одним пальцем потрясти дворец Веджанты,
pādaṅguṭṭhena kampayi;
Iddhibalenupatthaddho,
saṁvejesi ca devatā. Заставив дэвов трепетать,
Yo etamabhijānāti, Я возвещаю о чудесных своих силах,
… pe О Тёмный!
… Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Yo vejayantapāsāde, Способный Сакку вопросить
sakkaṁ so paripucchati; Во дворце Веджанты
Api āvuso jānāsi, О том, известна ли ему свобода от цепляний,
taṇhakkhayavimuttiyo;
Tassa sakko viyākāsi, И получивший соответствующий истине ответ,
pañhaṁ puṭṭho yathātathaṁ”.
“Yo etamabhijānāti, Я возвещаю о чудесных своих силах,
… pe О Тёмный!
… Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Yo brahmānaṁ paripucchati, Способный Брахму озадачить в хоромах Судхаммы,
Sudhammāyaṁ ṭhito sabhaṁ;
Ajjāpi tyāvuso sā diṭṭhi, Спросив его: «Почтенный! Ты всё так же веришь,
Yā te diṭṭhi pure ahu; Что бессмертен?
Passasi vītivattantaṁ, Иль видишь, что и сиянье мира Брахмы затухает?».
Brahmaloke pabhassaraṁ.
Tassa brahmā viyākāsi,
pañhaṁ puṭṭho yathātathaṁ;
Na me mārisa sā diṭṭhi, «Воззрение это я оставил,
yā me diṭṭhi pure ahu.
Passāmi vītivattantaṁ, Сиянье вижу я, что превосходит мир мой.
brahmaloke pabhassaraṁ;
Sohaṁ ajja kathaṁ vajjaṁ, Как же теперь мне мнить,
ahaṁ niccomhi sassato”. Что вечен я?»
“Yo etamabhijānāti, Я возвещаю о чудесных своих силах,
… pe О Тёмный!
… Нападая на Будды ученика,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi. Накличешь много бед ты на себя.
Yo mahāneruno kūṭaṁ, Способный добраться до вершины великой горы Меру,
vimokkhena aphassayi;
Vanaṁ pubbavidehānaṁ, До леса Пуббавидехи
ye ca bhūmisayā narā. И до людей, там обитающих, Освобождённый.
Yo etamabhijānāti,
bhikkhu buddhassa sāvako;
Tādisaṁ bhikkhumāsajja,
kaṇha dukkhaṁ nigacchasi.
Na ve aggi cetayati, Огонь не думает: «Сожгу-ка этого глупца!».
ahaṁ bālaṁ ḍahāmīti;
Bālova jalitaṁ aggiṁ, Но тот, попав в костёр,
āsajja naṁ paḍayhati. Заполыхает сам.
Evamevaṁ tuvaṁ māra, О Мара, нападая на Татхагату,
āsajja naṁ tathāgataṁ;
Sayaṁ ḍahissasi attānaṁ, Ты будешь пламенем объят.
bālo aggiṁva samphusaṁ.
Apuññaṁ pasavī māro, Напав на Татхагату,
āsajja naṁ tathāgataṁ; Ты к пагубе себя ведёшь.
Kiṁ nu maññasi pāpima, О Злобный, мнишь ли ты,
na me pāpaṁ vipaccati. Что плод злодейства не созреет для тебя?
Karato te cīyate pāpaṁ, В течение времени долгого
cirarattāya antaka; Ты много бедствий натворил;
Māra nibbinda buddhamhā, Оставь в покое Татхагату и его учеников,
āsaṁ mākāsi bhikkhusu”. Не тешь себя надеждой одурачить их.
“Iti māraṁ atajjesi, Так в роще Бхесекалы
bhikkhu bhesakaḷāvane; Бхиккху Мару побранил.
Tato so dummano yakkho, Услышав речи эти,
tatthevantaradhāyathā”ti. Злой дух поник и испарился в темноте.
Itthaṁ sudaṁ āyasmā mahāmoggallāno thero gāthāyo abhāsitthāti.
Saṭṭhinipāto niṭṭhito.
Tatruddānaṁ
Saṭṭhikamhi nipātamhi,
moggallāno mahiddhiko;
Ekova theragāthāyo,
aṭṭhasaṭṭhi bhavanti tāti.