Other Translations: Deutsch , English
From:
Therīgāthā 14.1 Стихи старших монахинь 14.1
Tiṁsanipāta Тридцать строф
Subhājīvakambavanikātherīgāthā Субха Дживакамбаваника Тхери (красавица из манговой рощи Дживаки)
Jīvakambavanaṁ rammaṁ, Бхиккхуни Субхе,
Gacchantiṁ bhikkhuniṁ subhaṁ; Шествующей в дивную рощу Дживаку,
Dhuttako sannivāresi, Повеса один путь преградил.
Tamenaṁ abravī subhā. Субха Дживакамбаваника Тхери:
“Kiṁ te aparādhitaṁ mayā, Что сделала тебе дурного я,
Yaṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi; Что ты удерживаешь меня, пройти не позволяя?
Na hi pabbajitāya āvuso, Друг, не подобает мужчине
Puriso samphusanāya kappati. Общаться с ушедшей в скитания.
Garuke mama satthusāsane, В дисциплине, возвещённой Сугатой славно,
Yā sikkhā sugatena desitā; Это серьёзный проступок;
Parisuddhapadaṁ anaṅgaṇaṁ, Я обрела чистоту, пороков лишена,
Kiṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi. Зачем же ты удерживаешь меня, пройти не позволяя?
Āvilacitto anāvilaṁ, Для чего ты с умом, полным страсти,
Sarajo vītarajaṁ anaṅgaṇaṁ; Удерживаешь меня, бесстрастную?
Sabbattha vimuttamānasaṁ, Для чего ты с умом, полным скверны, Удерживаешь меня, сокрушившую скверну?
Kiṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi”. Свободен мой ум во всех направленьях!
“Daharā ca apāpikā casi, «Ты молода, и зла в тебе не видно,
Kiṁ te pabbajjā karissati; Зачем в скитанья уходить?
Nikkhipa kāsāyacīvaraṁ, Брось это оранжевое одеянье,
Ehi ramāma supupphite vane. Отправимся мы вместе в лес цветущий И станем там вкушать услады радость!
Madhurañca pavanti sabbaso, Разлито в воздухе благоуханье,
Kusumarajena samuṭṭhitā dumā; Стоят деревья все в пыльце цветочной;
Paṭhamavasanto sukho utu, Весна ранняя — благодатная пора,
Ehi ramāma supupphite vane. В лесу вкусим мы радости услады!
Kusumitasikharā ca pādapā, От ветра верхушки деревьев звенят,
Abhigajjantiva māluteritā; Словно воркующие друг с другом.
Kā tuyhaṁ rati bhavissati, Что за отрада тебе одной в лесу,
Yadi ekā vanamogahissasi. Скажи мне?
Vāḷamigasaṅghasevitaṁ, Ужели в одиночестве войдёшь в лесные дебри,
Kuñjaramattakareṇuloḷitaṁ; Внушающие трепет,
Asahāyikā gantumicchasi, Что полнятся зверями дикими,
Rahitaṁ bhiṁsanakaṁ mahāvanaṁ. Хищниками, слонами в пору брачного безумства?
Tapanīyakatāva dhītikā, Ты — словно куколка из золота,
Vicarasi cittalateva accharā; Нимфа, порхающая по дивному саду;
Kāsikasukhumehi vaggubhi, Обернёшься в шелка из Каси узорные,
Sobhasī suvasanehi nūpame. Будешь сиять, несравненная.
Ahaṁ tava vasānugo siyaṁ, Я стану всецело принадлежать тебе,
Yadi viharemase kānanantare; Поселимся в лесу мы вместе;
Na hi matthi tayā piyattaro, Нет для меня никого чудесней
Pāṇo kinnarimandalocane. Тебя, киннари с застенчивыми очами!
Yadi me vacanaṁ karissasi, Послушай же мои увещевания, идём!
Sukhitā ehi agāramāvasa; Счастливой будет твоя жизнь в доме;
Pāsādanivātavāsinī, В хоромах укрыта будешь от дуновений,
Parikammaṁ te karontu nāriyo. Обхаживать тебя служанки станут.
Kāsikasukhumāni dhāraya, Нарядишься в цветистые платья из Каси,
Abhiropehi ca mālavaṇṇakaṁ; Венками украсишься и румянами;
Kañcanamaṇimuttakaṁ bahuṁ, Одарю тебя драгоценностями —
Vividhaṁ ābharaṇaṁ karomi te. Из злата, серебра и жемчуга.
Sudhotarajapacchadaṁ subhaṁ, Возляжешь на новое ложе,
Gonakatūlikasanthataṁ navaṁ; Роскошное и мягкое;
Abhiruha sayanaṁ mahārahaṁ, Застлано оно будет шерстяным одеялом,
Candanamaṇḍitasāragandhikaṁ. Благоухать сладким сандалом.
Uppalaṁ cudakā samuggataṁ, Подобно лотосу голубому, Что растёт на безлюдном болоте,
Yathā taṁ amanussasevitaṁ; Никем не сорванный,
Evaṁ tvaṁ brahmacārinī, Ты, затворница, состаришься,
Sakesaṅgesu jaraṁ gamissasi”. Так ни с кем и не сойдясь».
“Kiṁ te idha sārasammataṁ, «В чём сущность отыскал ты —В груде плоти, зловонной,
Kuṇapapūramhi susānavaḍḍhane; Наполняющей кладбища? Участь этого тела — разложение,
Bhedanadhamme kaḷevare, Но ты смотришь на меня в смятении —
Yaṁ disvā vimano udikkhasi”. Отчего так?»
“Akkhīni ca tūriyāriva, «Глаза твои, как у лани,
Kinnariyāriva pabbatantare; Как у киннари в пещере горной;
Tava me nayanāni dakkhiya, С той поры, как они предо мной предстали,
Bhiyyo kāmaratī pavaḍḍhati. Вожделение во мне разгорелось так ярко.
Uppalasikharopamāni te, Глаза твои — две чашечки лотоса голубого,
Vimale hāṭakasannibhe mukhe; Светятся на лице твоём золотистом;
Tava me nayanāni dakkhiya, С той поры, как они предо мной предстали,
Bhiyyo kāmaguṇo pavaḍḍhati. Вожделение во мне разгорелось так ярко.
Api dūragatā saramhase, Пусть ты далёко будешь —
Āyatapamhe visuddhadassane; Помнить всегда буду о ресницах длинных, О взоре чистом твоём:
Na hi matthi tayā piyattaro, Нет на свете для меня ничего милее
Nayanā kinnarimandalocane”. Глаз ясных твоих, киннари!»
“Apathena payātumicchasi, «Ты шествуешь путём превратным,
Candaṁ kīḷanakaṁ gavesasi; Из луны игрушку сотворить пытаясь;
Meruṁ laṅghetumicchasi, На Меру вознамерился взобраться,
Yo tvaṁ buddhasutaṁ maggayasi. Обольстить желая дочь Будды.
Natthi hi loke sadevake, В этом мире с его дэвами
Rāgo yatthapi dāni me siyā; Вожделения во мне никто не может вызвать;
Napi naṁ jānāmi kīriso, Я позабыла, что это такое,
Atha maggena hato samūlako. Вырван сам корень его Благородным путём.
Iṅgālakuyāva ujjhito, Отбросила я вожделение, как уголь раскалённый,
Visapattoriva aggito kato; Словно чаша с ядом оно для меня;
Napi naṁ passāmi kīriso, Я позабыла, что это такое,
Atha maggena hato samūlako. Вырван сам корень его Благородным путём.
Yassā siyā apaccavekkhitaṁ, Соблазняй ту, что сего не познала,
Satthā vā anupāsito siyā; Чей учитель сам нуждается в увещевании;
Tvaṁ tādisikaṁ palobhaya, Но со знающей, подобной мне,
Jānantiṁ so imaṁ vihaññasi. Ты лишь досаду испытаешь.
Mayhañhi akkuṭṭhavandite, Прочно я утвердилась в памятовании: Счастье и горесть для меня одного вкуса;
Sukhadukkhe ca satī upaṭṭhitā; Для меня что хула, что похвала — всё едино,
Saṅkhatamasubhanti jāniya, Постигнув, что всё составное неприглядно,
Sabbattheva mano na limpati. Мой ум уж ни к чему не прилипает.
Sāhaṁ sugatassa sāvikā, Ученица Сугаты я,
Maggaṭṭhaṅgikayānayāyinī; Шествующая Путём восьмеричным
Uddhaṭasallā anāsavā, Со стрелой, извергнутой из сердца; Влечений лишённая,
Suññāgāragatā ramāmahaṁ. В уединённом месте живу, ликуя.
Diṭṭhā hi mayā sucittitā, Видела однажды я деревянную куклу,
Sombhā dārukapillakāni vā; Расписанную ярко и цветисто;
Tantīhi ca khīlakehi ca, Когда её дергали за нитки и палочки,
Vinibaddhā vividhaṁ panaccakā. Забавно она танцевала.
Tamhuddhaṭe tantikhīlake, Но коли вынуть из куклы нитки и палочки,
Vissaṭṭhe vikale parikrite; Она разлетится на куски,
Na vindeyya khaṇḍaso kate, Разобранная, распавшаяся —
Kimhi tattha manaṁ nivesaye. К чему здесь разум может устремиться?
Tathūpamā dehakāni maṁ, Такова же природа моего тела:
Tehi dhammehi vinā na vattanti; Оно движется лишь благодаря его частям,
Dhammehi vinā na vattati, Без этих вещей оно двигаться не может —
Kimhi tattha manaṁ nivesaye. К чему здесь ум может устремиться?
Yathā haritālena makkhitaṁ, Охрой на стене намалёвана картина,
Addasa cittikaṁ bhittiyā kataṁ; Ты же принимаешь её за реальность;
Tamhi te viparītadassanaṁ, Людское восприятие обманчиво,
Saññā mānusikā niratthikā. Искажено изрядно виденье людское.
Māyaṁ viya aggato kataṁ, Слепец, гоняешься ты за иллюзией!
Supinanteva suvaṇṇapādapaṁ; Среди толпы выискивая куклу,
Upagacchasi andha rittakaṁ, За явь принимая
Janamajjheriva rupparūpakaṁ. Златые дерева из сновидений.
Vaṭṭaniriva koṭarohitā, Глаз — это просто шарик, пустой изнутри,
Majjhe pubbuḷakā saassukā; С точкой посередине;
Pīḷakoḷikā cettha jāyati, Вытекают из него слёзы и гной,
Vividhā cakkhuvidhā ca piṇḍitā”. Разные части здесь собраны вместе».
Uppāṭiya cārudassanā, И прекрасная, с умом, ничем не связанным,
Na ca pajjittha asaṅgamānasā; Глаз свой вырвала, воскликнув:
“Handa te cakkhuṁ harassu taṁ”, «Возьми его!» —
Tassa narassa adāsi tāvade. И отдала его повесе.
Tassa ca viramāsi tāvade, Вмиг испарилось его вожделение,
Rāgo tattha khamāpayī ca naṁ; Стал он молить её о прощении:
“Sotthi siyā brahmacārinī, «Пусть у тебя всё будет хорошо, затворница,
Na puno edisakaṁ bhavissati”. Никогда больше это не повторится.
“Āsādiya edisaṁ janaṁ, Обольщая подобную тебе,
Aggiṁ pajjalitaṁva liṅgiya; Я словно костёр пылающий обнял,
Gaṇhiya āsīvisaṁ viya, Словно схватил смертоносную кобру.
Api nu sotthi siyā khamehi no”. Пусть у тебя всё будет хорошо, Молю — прости меня!».
Muttā ca tato sā bhikkhunī, Бхиккхуни свободная
Agamī buddhavarassa santikaṁ; Направилась туда, где пребывал Будда, превосходный;
Passiya varapuññalakkhaṇaṁ, Узрев того, кто преисполнен добродетели,
Cakkhu āsi yathā purāṇakanti. Стала вновь, как и прежде, с глазом.
… Subhā jīvakambavanikā therī ….
Tiṁsanipāto niṭṭhito.