Other Translations: Deutsch , English
From:
Therīgāthā 16.1 Стихи старших монахинь 16.1
Mahānipāta Раздел великих строф
Sumedhātherīgāthā Сумедха Тхери
Mantāvatiyā nagare, В граде Мантавати
Rañño koñcassa aggamahesiyā; Дочь главной супруги царя Конча
Dhītā āsiṁ sumedhā, Была обращена в Учение подвижниками.
Pasāditā sāsanakarehi.
Sīlavatī cittakathā, Добродетельная, излагающая ясно,
Bahussutā buddhasāsane vinitā; Воспитанная в ученье Будды, Со знаниями великими,
Mātāpitaro upagamma, Она приблизилась к отцу и матери, промолвив:
Bhaṇati “ubhayo nisāmetha. «Вы оба мне, пожалуйста, внемлите.
Nibbānābhiratāhaṁ, Я очарована Ниббаной!
Asassataṁ bhavagataṁ yadipi dibbaṁ; Все сферы бытия не вечны, Даже небесные.
Kimaṅgaṁ pana tucchā kāmā, Что говорить про чувств услады?
Appassādā bahuvighātā. Пусты они, и радости в них мало, Зато таят в себе огромные терзанья.
Kāmā kaṭukā āsī, Услады чувств горьки, как яд змеиный.
Visūpamā yesu mucchitā bālā; Пускай и превозносятся глупцами,
Te dīgharattaṁ niraye, Они в Нираю увлекают их надолго,
Samappitā haññante dukkhitā. Стенающих.
Socanti pāpakammā, Приумножающие зло,
Vinipāte pāpavaddhino sadā; Скорбят потом в уделах низших, Гонимые последствиями дел дурных;
Kāyena ca vācāya ca, Глупцы не сдержанны ни в теле, ни в уме, ни в речи.
Manasā ca asaṁvutā bālā.
Bālā te duppaññā, По скудоумию себе страдания творят,
Acetanā dukkhasamudayoruddhā; О том не помышляя;
Desente ajānantā, Не зная об Учении
Na bujjhare ariyasaccāni. И не вникая в истины, что благородны.
Saccāni amma buddhavaradesitāni, Те истины, что Будда величайший возвестил,
Te bahutarā ajānantā ye; Неведомы им, мама;
Abhinandanti bhavagataṁ, Существованьем заворожены,
Pihenti devesu upapattiṁ. О возрожденье средь богов мечтают.
Devesupi upapatti, Не вечны и небесные обители,
Asassatā bhavagate aniccamhi; Изменчивы они.
Na ca santasanti bālā, Однако не пугаются того глупцы,
Punappunaṁ jāyitabbassa. Рождаясь вновь и вновь.
Cattāro vinipātā, Четыре сферы низших есть,
Duve ca gatiyo kathañci labbhanti; Две сферы, что непросто обрести.
Na ca vinipātagatānaṁ, Для павших вниз, в Нираю,
Pabbajjā atthi nirayesu. Немыслимо монашество принять.
Anujānātha maṁ ubhayo, Даруйте оба разрешенье мне на постриг,
Pabbajituṁ dasabalassa pāvacane; Дабы смогла я десять сил обресть;
Appossukkā ghaṭissaṁ, К мирскому не имея тяги,
Jātimaraṇappahānāya. Отрину я рождение и смерть.
Kiṁ bhavagate abhinanditena, В чём существования отрада
Kāyakalinā asārena; В нечистом, сущности лишённом теле?
Bhavataṇhāya nirodhā, Во имя разрушения жажды к существованию
Anujānātha pabbajissāmi. Даруйте разрешенье мне на постриг.
Buddhānaṁ uppādo vivajjito, В мир наконец явился Будда,
Akkhaṇo khaṇo laddho; Злосчастья время миновало — Пришла счастливая пора;
Sīlāni brahmacariyaṁ, От добродетели и возвышенной жизни
Yāvajīvaṁ na dūseyyaṁ”. Не откажусь, пока дышу я!».
Evaṁ bhaṇati sumedhā, Так молвила Сумедха матери с отцом:
Mātāpitaro “na tāva āhāraṁ; «Я пищу принимать не буду,
Āharissaṁ gahaṭṭhā, До той поры, пока живу я в доме;
Maraṇavasaṁ gatāva hessāmi”. Пусть смерть возьмёт меня к себе».
Mātā dukkhitā rodati pitā ca, Рыдала мать, охваченная горем,
Assā sabbaso samabhihato; За нею начал причитать отец;
Ghaṭenti saññāpetuṁ, Старались вразумить её,
Pāsādatale chamāpatitaṁ. Но та легла на пол дворца.
“Uṭṭhehi puttaka kiṁ soci, «Встань, о дитя, К чему скорбишь ты?
Tena dinnāsi vāraṇavatimhi; Сосватана ты в Варанавати
Rājā anīkaratto, Великолепному царю Аникаратте,
Abhirūpo tassa tvaṁ dinnā. Ему ты будешь отдана.
Aggamahesī bhavissasi, Царицей станешь главною,
Anikarattassa rājino bhariyā; Возлюбленной женой Аникаратты;
Sīlāni brahmacariyaṁ, А постриг, добродетель и возвышенная жизнь —
Pabbajjā dukkarā puttaka. Трудны для исполненья, о дитя!
Rajje āṇā dhanamissariyaṁ, Владычество над царством,
Bhogā sukhā daharikāsi; Богатство и всесилие —
Bhuñjāhi kāmabhoge, Испей же чашу удовольствий,
Vāreyyaṁ hotu te putta”. Пусть свадьба состоится, о дитя!»
Atha ne bhaṇati sumedhā, «Не будет так, — Сумедха отвечала, —
“Mā edisikāni bhavagatamasāraṁ; Всё бытие пустотно;
Pabbajjā vā hohiti, Я замуж не пойду:
Maraṇaṁ vā me na ceva vāreyyaṁ. Умру — иль постриг я приму.
Kimiva pūtikāyamasuciṁ, К чему лелеять это тело —
Savanagandhaṁ bhayānakaṁ kuṇapaṁ; Нечистое, зловонное,
Abhisaṁviseyyaṁ bhastaṁ, Сочится жидкостью что изо всех отверстий,
Asakiṁ paggharitaṁ asucipuṇṇaṁ. Труп будущий, собранье нечистот?
Kimiva tahaṁ jānantī, Известна истина о теле мне;
Vikūlakaṁ maṁsasoṇitupalittaṁ; На что скелет мне этот неприглядный, Струящаяся кровью плоть,
Kimikulālayaṁ sakuṇabhattaṁ, Добыча для червей и птиц,
Kaḷevaraṁ kissa diyyati. К чему оно мне?
Nibbuyhati susānaṁ, Сознания лишённое, Недолго тело существует;
Aciraṁ kāyo apetaviññāṇo; Его на кладбище везут сородичи,
Chuddho kaḷiṅgaraṁ viya, Отбрасывая в отвращенье,
Jigucchamānehi ñātīhi. Словно старое бревно.
Chuddhūna naṁ susāne, Вид трупа вызывает отвращенье
Parabhattaṁ nhāyanti jigucchantā; Даже у матери с отцом,
Niyakā mātāpitaro, Которые бросают его, пищу для червей, В землю, —
Kiṁ pana sādhāraṇā janatā. Что говорить о чужаках?
Ajjhositā asāre, Простаки захвачены телом, Сущности лишённым,
Kaḷevare aṭṭhinhārusaṅghāte; Грудой сухожилий и костей,
Kheḷassuccārassava, Зловонным,
Paripuṇṇe pūtikāyamhi. Наполненным слезами, калом, гноем и слюной.
Yo naṁ vinibbhujitvā, Вскрытое, наизнанку вывернутое,
Abbhantaramassa bāhiraṁ kayirā; Источает тело смрад;
Gandhassa asahamānā, Он невыносим настолько,
Sakāpi mātā jiguccheyya. Что даже мать родную ужаснуть способен.
Khandhadhātuāyatanaṁ, Прозрев в явлений сердцевину,
Saṅkhataṁ jātimūlakaṁ dukkhaṁ; В стихии, совокупности и сферы —
Yoniso anuvicinantī, Страдательные, обусловленные, Имеющие рождение своей причиною,
Vāreyyaṁ kissa iccheyyaṁ. Как я могу супружества желать?
Divase divase tisatti, Пусть моё тело день за днём
Satāni navanavā pateyyuṁ kāyamhi; Пронзают триста копий острых
Vassasatampi ca ghāto, В течение столетья —
Seyyo dukkhassa cevaṁ khayo. Я согласилась бы на это истязанье, Если бы вело оно меня к концу страданья.
Ajjhupagacche ghātaṁ, Тот, кто прозрел в слова Учителя,
Yo viññāyevaṁ satthuno vacanaṁ; Смирится с пыткою любой.
‘Dīgho tesaṁ saṁsāro, О, как длинна сансара,
Punappunaṁ haññamānānaṁ’. И в ней нас истребляют раз за разом.
Devesu manussesu ca, Узреть возможно истребление в любом уделе —
Tiracchānayoniyā asurakāye; Небесном иль земном,
Petesu ca nirayesu ca, Среди животных, асуров и голодных духов, в Нирае —
Aparimitā dissare ghātā. Повсюду различимо истребленье то.
Ghātā nirayesu bahū, Расправами полна Нирая
Vinipātagatassa pīḷiyamānassa; Для тех, кто омрачён умом,
Devesupi attāṇaṁ, И даже у богов укрытья не найти;
Nibbānasukhā paraṁ natthi. Нет счастия превыше, чем Ниббана.
Pattā te nibbānaṁ, Они сумели обрести Ниббану
Ye yuttā dasabalassa pāvacane; При помощи того, кто силами десятью владеет;
Appossukkā ghaṭenti, К мирскому не имея тяги,
Jātimaraṇappahānāya. Отринули рождение и смерть.
Ajjeva tātabhinikkha- В день этот самый я, отец, должна отречься,
Missaṁ bhogehi kiṁ asārehi; Не нужно мне никчёмное богатство!
Nibbinnā me kāmā, Мне безразличны страсти —
Vantasamā tālavatthukatā”. Они подобны рвоте для меня, Обрубку пальмы, срезанной под корень».
Sā cevaṁ bhaṇati pitara- Пока она так говорила,
Manīkaratto ca yassa sā dinnā; Аникаратта, кому она обещана была,
Upayāsi vāraṇavate, Из Варанавати прибыл
Vāreyyamupaṭṭhite kāle. В назначенное для помолвки время.
Atha asitanicitamuduke, Тогда Сумедха в руки нож взяла,
Kese khaggena chindiya sumedhā; Остригла волосы свои прекрасные, густые;
Pāsādaṁ pidahitvā, Закрывшись у себя в покоях,
Paṭhamajjhānaṁ samāpajji. Достигла первой джханы.
Sā ca tahiṁ samāpannā, Когда она так созерцала,
Anīkaratto ca āgato nagaraṁ; Аникаратта в город прибыл;
Pāsāde ca sumedhā, Закрывшись у себя в покоях,
Aniccasaññaṁ subhāveti. Сумедха взращивала восприятие непостоянства.
Sā ca manasi karoti, Пока она свой пестовала ум,
Anīkaratto ca āruhī turitaṁ; Аникаратта быстро по лестнице взбирался;
Maṇikanakabhūsitaṅgo, Украшенный, наряженный,
Katañjalī yācati sumedhaṁ. С ладонями, соединёнными в анджали, Он стал просить Сумедху:
“Rajje āṇādhanamissa- «Владычество над царством,
Riyaṁ bhogā sukhā daharikāsi; Богатство и всесилие —
Bhuñjāhi kāmabhoge, Испей же чашу удовольствий,
Kāmasukhā dullabhā loke. Чувственное счастье в мире трудно обрести!
Nissaṭṭhaṁ te rajjaṁ, Я царство отдаю в твоё распоряженье,
Bhoge bhuñjassu dehi dānāni; Богатством наслаждайся, подаянья раздавай;
Mā dummanā ahosi, Ты не кручинься,
Mātāpitaro te dukkhitā”. Мать с отцом твои страдают тоже».
Taṁ taṁ bhaṇati sumedhā, Сумедха, к чувственным усладам равнодушная
Kāmehi anatthikā vigatamohā; И заблуждение стряхнувшая с себя, Так отвечала:
“Mā kāme abhinandi, «Чувств услады не радуют меня,
Kāmesvādīnavaṁ passa. Узрела я угрозу в них.
Cātuddīpo rājā, Мандхата, царь четырёх континентов,
Mandhātā āsi kāmabhoginamaggo; Шествовал путём потакания страстям;
Atitto kālaṅkato, Он умер неублаготворённым,
Na cassa paripūritā icchā. С желаниями неисполненными.
Satta ratanāni vasseyya, Пусть дождь из драгоценностей семи
Vuṭṭhimā dasadisā samantena; Прольётся с неба в десяти направлениях —
Na catthi titti kāmānaṁ, Он не утолит страстей,
Atittāva maranti narā. И люди ненасытными погибнут.
Asisūnūpamā kāmā, Страсти подобны копьям, плахе палача,
kāmā sappasiropamā; Подобны голове змеиной;
Ukkopamā anudahanti, Пылающие, словно головня,
aṭṭhikaṅkala sannibhā. Скелет со снятой кожей.
Aniccā adhuvā kāmā, Изменчивы, непостоянны страсти,
bahudukkhā mahāvisā; Огромные страдания несут, Великая отрава;
Ayoguḷova santatto, Напоминают раскалённый шар,
aghamūlā dukhapphalā. Источник бедствий, созревающий в страданье.
Rukkhapphalūpamā kāmā, Услады чувств подобны дерева плодам,
maṁsapesūpamā dukhā; Ошмёткам мяса;
Supinopamā vañcaniyā, Словно товары те, что взяты в долг,
kāmā yācitakūpamā. Как сновидения, призрачны они.
Sattisūlūpamā kāmā, Мечам и копьям подобны страсти,
rogo gaṇḍo aghaṁ nighaṁ; Они как хворь, как опухоль, нарыв,
Aṅgārakāsusadisā, Как раскалённые уголья,
aghamūlaṁ bhayaṁ vadho. Источник бедствий, душегуб.
Evaṁ bahudukkhā kāmā, Страданий много в страстях скрыто,
akkhātā antarāyikā; Они были обозначены преградой.
Gacchatha na me bhavagate, Оставь меня, прошу!
vissāso atthi attano. К блужданью по мирам пристрастья не имею.
Kiṁ mama paro karissati, Что для меня способен сотворить другой,
Attano sīsamhi ḍayhamānamhi; Чья голова у самого в огне пылает?
Anubandhe jarāmaraṇe, Когда старение и смерть нас настигают,
Tassa ghātāya ghaṭitabbaṁ”. Их нужно сокрушить».
Dvāraṁ apāpuritvānahaṁ, Сумедха распахнула дверь;
Mātāpitaro anīkarattañca; Увидев мать с отцом и Аникаратту,
Disvāna chamaṁ nisinne, Сидящих на полу И утопающих в слезах,
Rodante idamavocaṁ. Промолвила:
“Dīgho bālānaṁ saṁsāro, «Длинна сансара для глупца:
Punappunañca rodataṁ; Вновь и вновь он слёзы проливает, Оплакивая без начала и без края погибшего отца,
Anamatagge pitu maraṇe, Брата убиенного
Bhātu vadhe attano ca vadhe. И погибая сам.
Assu thaññaṁ rudhiraṁ, Припомни океан пролитых слёз и крови, Припомни молоко, испитое тобою;
Saṁsāraṁ anamataggato saratha; Сансара эта без начала и без края,
Sattānaṁ saṁsarataṁ, Блуждают существа в ней,
Sarāhi aṭṭhīnañca sannicayaṁ. Костьми загромождая землю.
Sara caturodadhī, Задумайся,
Upanīte assuthaññarudhiramhi; Сколько ты пролил и слёз, и крови: Их больше, чем воды в четырёх океанах;
Sara ekakappamaṭṭhīnaṁ, Припомни кости, потерянные в течение одного эона, —
Sañcayaṁ vipulena samaṁ. Их груда высотой с гору Вепуллу.
Anamatagge saṁsarato, Сансара без начала и без края
Mahiṁ jambudīpamupanītaṁ; Обширней, чем земля вся в Джамбудипе;
Kolaṭṭhimattaguḷikā, Сложить захочешь семечки колаттхи на ней,
Mātā mātusveva nappahonti. Сравнивая их с числом своих матерей, — Последних будет больше всё равно.
Tiṇakaṭṭhasākhāpalāsaṁ, Сансара без начала и без края
Upanītaṁ anamataggato sara; Обширней, чем число травинок, палок, листьев;
Caturaṅgulikā ghaṭikā, Разделить захочешь их на кусочки в четыре дюйма,
Pitupitusveva nappahonti. Сравнивая их с числом отцов своих отцов, — Последних будет больше всё равно.
Sara kāṇakacchapaṁ pubba- Задумайся ты об ослепшей черепахе,
Samudde aparato ca yugachiddaṁ; Что плавает в бездонном океане:
Siraṁ tassa ca paṭimukkaṁ, Как трудно головою ей попасть В узкий хомут, плывущий где-то наверху;
Manussalābhamhi opammaṁ. Сравнима с этим редкость человеческих рождений.
Sara rūpaṁ pheṇapiṇḍopa- Узри тело подобным комку пены,
Massa kāyakalino asārassa; Тленным, сущности лишённым;
Khandhe passa anicce, Узри изменчивыми совокупности,
Sarāhi niraye bahuvighāte. Памятуй о бедствиях низших миров.
Sara kaṭasiṁ vaḍḍhente, Памятуй о тех, кто плотью наполняет кладбища,
Punappunaṁ tāsu tāsu jātīsu; Возрождаясь то там, то здесь, вновь и вновь;
Sara kumbhīlabhayāni ca, Памятуй об опасности крокодила,
Sarāhi cattāri saccāni. Об истинах четырёх.
Amatamhi vijjamāne, Когда Неумирающее открыто,
Kiṁ tava pañcakaṭukena pītena; Для чего пить горечь пяти отрав?
Sabbā hi kāmaratiyo, А ведь услады чувств более жгучи,
Kaṭukatarā pañcakaṭukena. Нежели горечь пяти отрав.
Amatamhi vijjamāne, Когда Неумирающее открыто,
Kiṁ tava kāmehi ye pariḷāhā; К чему испепелять себя страстями?
Sabbā hi kāmaratiyo, Все радости страстей — как огненная лава,
Jalitā kuthitā kampitā santāpitā. Она горит, клокочет и бурлит.
Asapattamhi samāne, Коль есть свобода от вражды,
Kiṁ tava kāmehi ye bahusapattā; К чему вы привечаете своего врага — услады?
Rājaggicoraudakappiyehi, Они нещадные каратели,
Sādhāraṇā kāmā bahusapattā. Как наводнения, пожары, разбойники, цари И люди, вам не милые.
Mokkhamhi vijjamāne, Когда Освобождение открыто,
Kiṁ tava kāmehi yesu vadhabandho; К чему себя опутывать страстей цепями?
Kāmesu hi asakāmā, Тот, кто чувств усладами объят,
Vadhabandhadukhāni anubhonti. Сам не желая, идёт к своей погибели.
Ādīpitā tiṇukkā, Пылающий факел травяной опалит того,
Gaṇhantaṁ dahanti neva muñcantaṁ; Кто не желает выпустить из рук его;
Ukkopamā hi kāmā, Факелу подобны услады чувств,
Dahanti ye te na muñcanti. Сжигающие всех, кто держится за них.
Mā appakassa hetu, Во имя низменного счастьица страстей
Kāmasukhassa vipulaṁ jahī sukhaṁ; Возвышенное счастье отвергать не надо;
Mā puthulomova baḷisaṁ, Не будь подобным рыбе, что наживку проглотила,
Gilitvā pacchā vihaññasi. Не ввергни в бездну горести себя.
Kāmaṁ kāmesu damassu, Среди страстей живя, ты страсти укрощай;
Tāva sunakhova saṅkhalābaddho; Сидящей на цепи собаке ты подобен:
Kāhinti khu taṁ kāmā, Услады чувств способны растерзать тебя,
Chātā sunakhaṁva caṇḍālā. Как оголодавшие чандалы — собаку.
Aparimitañca dukkhaṁ, Страдания бескрайние сокрыты в чувств усладах;
Bahūni ca cittadomanassāni; Не счесть ума страданий, если потакать им —
Anubhohisi kāmayutto, Ты отрекись от них,
Paṭinissaja addhuve kāme. Таких недолговечных.
Ajaramhi vijjamāne, Когда открыто Нестареющее,
Kiṁ tava kāmehi yesu jarā; В чём смысл страстей,
Maraṇabyādhigahitā, Ведущих к увяданью?
Sabbā sabbattha jātiyo. Рождение в любом уделе с хворью и погибелью сопряжено.
Idamajaramidamamaraṁ, Узри: открыто то, что не стареет и не гибнет, —
Idamajarāmaraṁ padamasokaṁ; Нестареющее, Неумирающее, Лишённое печали,
Asapattamasambādhaṁ, Свободное от вражды, ограничений,
Akhalitamabhayaṁ nirupatāpaṁ. От колебаний, страха и горенья.
Adhigatamidaṁ bahūhi, Снискали многие его,
Amataṁ ajjāpi ca labhanīyamidaṁ; И в наши дни оно доступно
Yo yoniso payuñjati, Для тех, кто устремление имеет,
Na ca sakkā aghaṭamānena”. Но не для тех, кто рвеньем обделён».
Evaṁ bhaṇati sumedhā, Так говоря, Сумедха,
Saṅkhāragate ratiṁ alabhamānā; Отрады в составном не находя,
Anunentī anikarattaṁ, Швырнула свои волосы на пол,
Kese ca chamaṁ khipi sumedhā. Аникаратту вразумляя.
Uṭṭhāya anikaratto, Тогда поднявшийся Аникаратта,
Pañjaliko yācatassā pitaraṁ so; Сложив ладони у груди в анджали, Просил отца:
“Vissajjetha sumedhaṁ, «Дай позволение Сумедхе, чтоб постриг приняла;
Pabbajituṁ vimokkhasaccadassā”. Она сумеет обрести свободу, в истину прозрев».
Vissajjitā mātāpitūhi, Благословенье матери с отцом приняв,
pabbaji sokabhayabhītā; Она ушла в скитания, подталкиваемая скорбью и боязнью;
Cha abhiññā sacchikatā, Шесть высших знаний обрела,
aggaphalaṁ sikkhamānāya. Непревзойдённые плоды, Ещё во время обученья.
Acchariyamabbhutaṁ taṁ, Чудесна, восхитительна Ниббана,
Nibbānaṁ āsi rājakaññāya; Что обрела прекрасная принцесса.
Pubbenivāsacaritaṁ, Припомнив свои прошлые обители,
Yathā byākari pacchime kāle. Она в последний раз поведала о них:
“Bhagavati koṇāgamane, «Во времена Благословенного Конагаманы
Saṅghārāmamhi navanivesamhi; Мы, девушки три,
Sakhiyo tisso janiyo, Подали на жилище новое для Сангхи.
Vihāradānaṁ adāsimha.
Dasakkhattuṁ satakkhattuṁ, Десять, сто, тысячу, сто тысяч раз
Dasasatakkhattuṁ satāni ca satakkhattuṁ;
Devesu uppajjimha, Затем мы возрождались в мире дэвов,
Ko pana vādo manussesu. Что говорить о человеческих уделах?
Devesu mahiddhikā ahumha, Средь дэвов мы могущественны были,
Mānusakamhi ko pana vādo; Что говорить о человеческих уделах?
Sattaratanassa mahesī, Царицею была я у владыки с семью сокровищами,
Itthiratanaṁ ahaṁ āsiṁ. Сокровищем-женой его была».
So hetu so pabhavo, Вот в чём причина, вот в чём корень
Taṁ mūlaṁ sāva sāsane khantī; Того, что с первой встречи
Taṁ paṭhamasamodhānaṁ, В ней зародились ликование от Дхаммы
Taṁ dhammaratāya nibbānaṁ. И упоение Ниббаной.
Evaṁ karonti ye sadda- Деянья таковы обретших веру
Hanti vacanaṁ anomapaññassa; В возвещённое обладателем бескрайней мудрости, —
Nibbindanti bhavagate, Они пресыщаются существованием;
Nibbinditvā virajjantī”ti. Пресытившись, они становятся бесстрастными.
Itthaṁ sudaṁ sumedhā therī gāthāyo abhāsitthāti.
Mahānipāto niṭṭhito.
Samattā therīgāthāyo
Gāthāsatāni cattāri,
asīti puna cuddasa;
Theriyekuttarasatā,
sabbā tā āsavakkhayāti.
Therīgāthāpāḷi niṭṭhitā.