Other Translations: Deutsch , English , Lietuvių kalba
From:
Majjhima Nikāya 21 Мадджхима Никая 21
Kakacūpamasutta Пример с пилой
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Tena kho pana samayena āyasmā moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ ativelaṁ saṁsaṭṭho viharati. И в то время достопочтенный Молия Пхаггуна слишком часто общался с монахинями.
Evaṁ saṁsaṭṭho āyasmā moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ viharati—Он настолько часто общался с монахинями,
sace koci bhikkhu āyasmato moḷiyaphaggunassa sammukhā tāsaṁ bhikkhunīnaṁ avaṇṇaṁ bhāsati, tenāyasmā moḷiyaphagguno kupito anattamano adhikaraṇampi karoti. что если какой-либо монах порицал этих монахинь в его присутствии, он становился злым и недовольным, заводил дисциплинарные разбирательства.
Sace pana koci bhikkhu tāsaṁ bhikkhunīnaṁ sammukhā āyasmato moḷiyaphaggunassa avaṇṇaṁ bhāsati, tena tā bhikkhuniyo kupitā anattamanā adhikaraṇampi karonti. Если какой-либо монах упрекал достопочтенного Молию Пхаггуну в присутствии тех монахинь, они становились злыми и недовольными, заводили дисциплинарные разбирательства.
Evaṁ saṁsaṭṭho āyasmā moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ viharati. Вот насколько часто достопочтенный Молия Пхаггуна общался с монахинями.
Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṁ etadavoca: И тогда один монах подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и рассказал Благословенному о происходящем.
“āyasmā, bhante, moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ ativelaṁ saṁsaṭṭho viharati.
Evaṁ saṁsaṭṭho, bhante, āyasmā moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ viharati—
sace koci bhikkhu āyasmato moḷiyaphaggunassa sammukhā tāsaṁ bhikkhunīnaṁ avaṇṇaṁ bhāsati, tenāyasmā moḷiyaphagguno kupito anattamano adhikaraṇampi karoti.
Sace pana koci bhikkhu tāsaṁ bhikkhunīnaṁ sammukhā āyasmato moḷiyaphaggunassa avaṇṇaṁ bhāsati, tena tā bhikkhuniyo kupitā anattamanā adhikaraṇampi karonti.
Evaṁ saṁsaṭṭho, bhante, āyasmā moḷiyaphagguno bhikkhunīhi saddhiṁ viharatī”ti.
Atha kho bhagavā aññataraṁ bhikkhuṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к некоему монаху так:
“ehi tvaṁ, bhikkhu, mama vacanena moḷiyaphaggunaṁ bhikkhuṁ āmantehi: – Ну же, монах, скажи монаху Молии Пхаггуне от моего имени,
‘satthā taṁ, āvuso phagguna, āmantetī’”ti. что Учитель зовёт его.
“Evaṁ, bhante”ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yenāyasmā moḷiyaphagguno tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ moḷiyaphaggunaṁ etadavoca: – Да, уважаемый, – ответил он, отправился к достопочтенному Молии Пхаггуне и сказал ему:
“satthā taṁ, āvuso phagguna, āmantetī”ti. «Учитель зовёт тебя, друг Пхаггуна».
“Evamāvuso”ti kho āyasmā moḷiyaphagguno tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho āyasmantaṁ moḷiyaphaggunaṁ bhagavā etadavoca: «Хорошо, друг» – ответил тот и отправился к Благословенному, после чего поклонился ему и сел рядом. Благословенный спросил его:
“Saccaṁ kira tvaṁ, phagguna, bhikkhunīhi saddhiṁ ativelaṁ saṁsaṭṭho viharasi? – Пхаггуна, правда ли, что ты слишком часто общаешься с монахинями,
Evaṁ saṁsaṭṭho kira tvaṁ, phagguna, bhikkhunīhi saddhiṁ viharasi—что ты настолько часто общаешься с монахинями,
sace koci bhikkhu tuyhaṁ sammukhā tāsaṁ bhikkhunīnaṁ avaṇṇaṁ bhāsati, tena tvaṁ kupito anattamano adhikaraṇampi karosi. что если какой-либо монах порицает этих монахинь в твоём присутствии, ты становишься злым и недовольным, заводишь дисциплинарные разбирательства?
Sace pana koci bhikkhu tāsaṁ bhikkhunīnaṁ sammukhā tuyhaṁ avaṇṇaṁ bhāsati, tena tā bhikkhuniyo kupitā anattamanā adhikaraṇampi karonti. Если какой-либо монах упрекает тебя в присутствии тех монахинь, они становятся злыми и недовольными, заводят дисциплинарные разбирательства?
Evaṁ saṁsaṭṭho kira tvaṁ, phagguna, bhikkhunīhi saddhiṁ viharasī”ti? Общаешься ли ты с монахинями настолько часто, как то и кажется [другим]?
“Evaṁ, bhante”ti. - Да, уважаемый.
“Nanu tvaṁ, phagguna, kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito”ti? – Пхаггуна, но разве ты не представитель клана, который ушёл в жизнь бездомную из жизни домохозяйской благодаря вере?
“Evaṁ, bhante”ti. – Да, уважаемый.
“Na kho te etaṁ, phagguna, patirūpaṁ kulaputtassa saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitassa, yaṁ tvaṁ bhikkhunīhi saddhiṁ ativelaṁ saṁsaṭṭho vihareyyāsi. – Пхаггуна, не подобает тебе, представителю клана, который ушёл в жизнь бездомную из жизни домохозяйской благодаря вере, слишком часто общаться с монахинями.
Tasmātiha, phagguna, tava cepi koci sammukhā tāsaṁ bhikkhunīnaṁ avaṇṇaṁ bhāseyya, tatrāpi tvaṁ, phagguna, ye gehasitā chandā ye gehasitā vitakkā te pajaheyyāsi. Поэтому, если кто-либо упрекает тех монахинь в твоём присутствии, тебе следует отбросить любые желания и любые мысли, основанные на домохозяйской жизни.
Tatrāpi te, phagguna, evaṁ sikkhitabbaṁ: И в этом тебе следует тренироваться так:
‘na ceva me cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāmi, hitānukampī ca viharissāmi mettacitto, na dosantaro’ti. «На мой ум [это] не будет оказывать влияния, я не буду говорить плохих слов. Я буду пребывать сострадательным ради его благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы».
Evañhi te, phagguna, sikkhitabbaṁ. Вот как тебе следует тренироваться, Пхаггуна.
Tasmātiha, phagguna, tava cepi koci sammukhā tāsaṁ bhikkhunīnaṁ pāṇinā pahāraṁ dadeyya, leḍḍunā pahāraṁ dadeyya, daṇḍena pahāraṁ dadeyya, satthena pahāraṁ dadeyya. Tatrāpi tvaṁ, phagguna, ye gehasitā chandā ye gehasitā vitakkā te pajaheyyāsi. Если кто-либо ударяет тех монахинь руками, дубиной, палкой, ножом в твоём присутствии, тебе следует отбросить любые желания и любые мысли, основанные на домохозяйской жизни.
Tatrāpi te, phagguna, evaṁ sikkhitabbaṁ И в этом тебе следует тренироваться так:
‘na ceva me cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāmi, hitānukampī ca viharissāmi mettacitto, na dosantaro’ti. На мой ум [это] не будет оказывать влияния, я не буду говорить плохих слов. Я буду пребывать сострадательным ради его благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы».
Evañhi te, phagguna, sikkhitabbaṁ. Вот как тебе следует тренироваться, Пхаггуна.
Tasmātiha, phagguna, tava cepi koci sammukhā avaṇṇaṁ bhāseyya, tatrāpi tvaṁ, phagguna, ye gehasitā chandā ye gehasitā vitakkā te pajaheyyāsi. Если кто-либо упрекает [тебя] в твоём присутствии, тебе следует отбросить любые желания и любые мысли, основанные на домохозяйской жизни.
Tatrāpi te, phagguna, evaṁ sikkhitabbaṁ ‘na ceva me cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāmi, hitānukampī ca viharissāmi mettacitto, na dosantaro’ti. И в этом тебе следует тренироваться так: На мой ум [это] не будет оказывать влияния, я не буду говорить плохих слов. Я буду пребывать сострадательным ради его благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы».
Evañhi te, phagguna, sikkhitabbaṁ. Вот как тебе следует тренироваться, Пхаггуна.
Tasmātiha, phagguna, tava cepi koci pāṇinā pahāraṁ dadeyya, leḍḍunā pahāraṁ dadeyya, daṇḍena pahāraṁ dadeyya, satthena pahāraṁ dadeyya, tatrāpi tvaṁ, phagguna, ye gehasitā chandā ye gehasitā vitakkā te pajaheyyāsi. Если кто-либо ударит тебя руками, дубиной, палкой, ножом, тебе следует отбросить любые желания и любые мысли, основанные на домохозяйской жизни.
Tatrāpi te, phagguna, evaṁ sikkhitabbaṁ ‘na ceva me cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāmi, hitānukampī ca viharissāmi mettacitto, na dosantaro’ti. И в этом тебе следует тренироваться так: На мой ум [это] не будет оказывать влияния, я не буду говорить плохих слов. Я буду пребывать сострадательным ради его благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы».
Evañhi te, phagguna, sikkhitabban”ti. Вот как тебе следует тренироваться, Пхаггуна.”
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И затем Благословенный обратился к монахам так:
“ārādhayiṁsu vata me, bhikkhave, bhikkhū ekaṁ samayaṁ cittaṁ. – Монахи, как-то раз было так, что монахи удовлетворили мой ум.
Idhāhaṁ, bhikkhave, bhikkhū āmantesiṁ—Я обратился к [тем] монахам так:
ahaṁ kho, bhikkhave, ekāsanabhojanaṁ bhuñjāmi. «Монахи, я ем один раз [в день].
Ekāsanabhojanaṁ kho ahaṁ, bhikkhave, bhuñjamāno appābādhatañca sañjānāmi appātaṅkatañca lahuṭṭhānañca balañca phāsuvihārañca. Делая так, я свободен от заболеваний и болезненности, наслаждаюсь лёгкостью, силой, комфортным пребыванием.
Etha tumhepi, bhikkhave, ekāsanabhojanaṁ bhuñjatha. Ну же, монахи, ешьте один раз.
Ekāsanabhojanaṁ kho, bhikkhave, tumhepi bhuñjamānā appābādhatañca sañjānissatha appātaṅkatañca lahuṭṭhānañca balañca phāsuvihārañcāti. Делая так, вы будете свободны от заболеваний и болезненности, будете наслаждаться лёгкостью, силой, комфортным пребыванием».
Na me, bhikkhave, tesu bhikkhūsu anusāsanī karaṇīyā ahosi; И мне не нужно было наставлять [и дальше] тех монахов.
satuppādakaraṇīyameva me, bhikkhave, tesu bhikkhūsu ahosi. Мне нужно было лишь зародить в них осознанность.
Seyyathāpi, bhikkhave, subhūmiyaṁ catumahāpathe ājaññaratho yutto assa ṭhito odhastapatodo. Представьте колесницу на ровной земле на перекрёстке дорог, запряжённую чистокровными скакунами,
Tamenaṁ dakkho yoggācariyo assadammasārathi abhiruhitvā, vāmena hatthena rasmiyo gahetvā, dakkhiṇena hatthena patodaṁ gahetvā, yenicchakaṁ yadicchakaṁ sāreyyapi paccāsāreyyapi. с острым прутом для подгонки наизготове, так что умелый объездчик, колесничий проходящих приручение лошадей, взобрался бы на неё, взял поводья в левую руку, а острый прут для подгонки в правую руку, выехал бы и вернулся любой дорогой, которой пожелал бы.
Evameva kho, bhikkhave, na me tesu bhikkhūsu anusāsanī karaṇīyā ahosi, Точно также, мне не нужно было наставлять [и дальше] тех монахов.
satuppādakaraṇīyameva me, bhikkhave, tesu bhikkhūsu ahosi. Мне нужно было лишь зародить в них осознанность.
Tasmātiha, bhikkhave, tumhepi akusalaṁ pajahatha, kusalesu dhammesu āyogaṁ karotha. Поэтому, монахи, отбросьте то, что является неблагим, и предавайтесь [развитию] благих состояний,
Evañhi tumhepi imasmiṁ dhammavinaye vuddhiṁ virūḷhiṁ vepullaṁ āpajjissatha. ведь именно так вы придёте к росту, возрастанию, исполнению в этой Дхамме и Винае.
Seyyathāpi, bhikkhave, gāmassa vā nigamassa vā avidūre mahantaṁ sālavanaṁ. Представьте большую рощу саловых деревьев рядом с деревней или поселением,
Tañcassa eḷaṇḍehi sañchannaṁ. которую бы губил сорняк клещевины,
Tassa kocideva puriso uppajjeyya atthakāmo hitakāmo yogakkhemakāmo. и появился бы некий человек, желающий ей блага, благополучия, защиты.
So yā tā sālalaṭṭhiyo kuṭilā ojāpaharaṇiyo tā chetvā bahiddhā nīhareyya, antovanaṁ suvisodhitaṁ visodheyya. Он бы срубил под корень и выбросил скрючившиеся молодые деревца, которые разворовывают сок, расчистил внутреннюю часть рощи,
Yā pana tā sālalaṭṭhiyo ujukā sujātā tā sammā parihareyya. выправил правильно растущие молодые деревца,
Evañhetaṁ, bhikkhave, sālavanaṁ aparena samayena vuddhiṁ virūḷhiṁ vepullaṁ āpajjeyya. так что эта роща саловых деревьев позже пришла бы к росту, возрастанию, исполнению.
Evameva kho, bhikkhave, tumhepi akusalaṁ pajahatha, kusalesu dhammesu āyogaṁ karotha. Точно также, монахи, отбросьте то, что является неблагим, и предавайтесь [развитию] благих состояний,
Evañhi tumhepi imasmiṁ dhammavinaye vuddhiṁ virūḷhiṁ vepullaṁ āpajjissatha. ведь именно так вы придёте к росту, возрастанию, исполнению в этой Дхамме и Винае.
Bhūtapubbaṁ, bhikkhave, imissāyeva sāvatthiyā vedehikā nāma gahapatānī ahosi. Прежде, монахи, в этом самом Саваттхи жила домохозяйка по имени Ведехика.
Vedehikāya, bhikkhave, gahapatāniyā evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: И об этой госпоже Ведехике распространилась славная молва:
‘soratā vedehikā gahapatānī, nivātā vedehikā gahapatānī, upasantā vedehikā gahapatānī’ti. «Госпожа Ведехика великодушна, госпожа Ведехика смиренна, госпожа Ведехика спокойна».
Vedehikāya kho pana, bhikkhave, gahapatāniyā kāḷī nāma dāsī ahosi dakkhā analasā susaṁvihitakammantā. И у госпожи Ведехики была служанка по имени Кали, которая была умной, проворной, аккуратной в своей работе.
Atha kho, bhikkhave, kāḷiyā dāsiyā etadahosi: Служанка Кали подумала:
‘mayhaṁ kho ayyāya evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: «О моей госпоже распространилась такая славная молва:
“soratā vedehikā gahapatānī, nivātā vedehikā gahapatānī, upasantā vedehikā gahapatānī”ti. «Госпожа Ведехика великодушна, госпожа Ведехика смиренна, госпожа Ведехика спокойна».
Kiṁ nu kho me ayyā santaṁyeva nu kho ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti udāhu asantaṁ Интересно, как оно: хотя она не проявляет злости, присутствует она в ней в действительности или же отсутствует?
udāhu mayhamevete kammantā susaṁvihitā yena me ayyā santaṁyeva ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti, no asantaṁ? Или же лишь потому, что моя работа аккуратна, моя госпожа не проявляет злости, хотя в действительности она в ней присутствует?
Yannūnāhaṁ ayyaṁ vīmaṁseyyan’ti. Что, если я проверю свою госпожу?»
Atha kho, bhikkhave, kāḷī dāsī divā uṭṭhāsi. И тогда служанка Кали встала поздно.
Atha kho, bhikkhave, vedehikā gahapatānī kāḷiṁ dāsiṁ etadavoca: Госпожа Ведехика сказала:
‘he je kāḷī’ti. «Эй, Кали!»
‘Kiṁ, ayye’ti? «Что, госпожа?»
‘Kiṁ, je, divā uṭṭhāsī’ti? «В чём дело, почему ты встала так поздно?»
‘Na khvayye, kiñcī’ti. «Ни в чём, госпожа».
‘No vata re kiñci, pāpi dāsi, divā uṭṭhāsī’ti kupitā anattamanā bhākuṭiṁ akāsi. «Ни в чём, проклятая девка, и всё же ты встала так поздно!» И она была злой, недовольной, хмурой.
Atha kho, bhikkhave, kāḷiyā dāsiyā etadahosi: И тогда служанка Кали подумала:
‘santaṁyeva kho me ayyā ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti, no asantaṁ; «В действительности оно так, что, хотя моя госпожа не проявляет злости, всё же она на самом деле присутствует в ней, а не отсутствует.
mayhamevete kammantā susaṁvihitā, yena me ayyā santaṁyeva ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti, no asantaṁ. Именно потому, что моя работа аккуратна, моя госпожа не проявляет злости, хотя на самом деле она присутствует в ней, а не отсутствует.
Yannūnāhaṁ bhiyyoso mattāya ayyaṁ vīmaṁseyyan’ti. Что, если я ещё немного проверю свою госпожу?»
Atha kho, bhikkhave, kāḷī dāsī divātaraṁyeva uṭṭhāsi. И тогда служанка Кали встала поздно днём.
Atha kho, bhikkhave, vedehikā gahapatānī kāḷiṁ dāsiṁ etadavoca: Госпожа Ведехика сказала:
‘he je kāḷī’ti. «Эй, Кали!»
‘Kiṁ, ayye’ti? «Что, госпожа?»
‘Kiṁ, je, divātaraṁ uṭṭhāsī’ti? «В чём дело, почему ты встала так поздно днём?»
‘Na khvayye, kiñcī’ti. «Ни в чём, госпожа».
‘No vata re kiñci, pāpi dāsi, divātaraṁ uṭṭhāsī’ti kupitā anattamanā anattamanavācaṁ nicchāresi. «Ни в чём, проклятая девка, и всё же ты встала так поздно днём!» И она была злой, недовольной и недовольно ворчала.
Atha kho, bhikkhave, kāḷiyā dāsiyā etadahosi: И тогда служанка Кали подумала:
‘santaṁyeva kho me ayyā ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti, no asantaṁ. В действительности оно так, что хотя моя госпожа не проявляет злости, всё же, она на самом деле присутствует в ней, а не отсутствует.
Mayhamevete kammantā susaṁvihitā, yena me ayyā santaṁyeva ajjhattaṁ kopaṁ na pātukaroti, no asantaṁ. Именно потому, что моя работа аккуратна, моя госпожа не проявляет злости, хотя на самом деле она присутствует в ней, а не отсутствует.
Yannūnāhaṁ bhiyyoso mattāya ayyaṁ vīmaṁseyyan’ti. Что если я ещё немного проверю свою госпожу?»
Atha kho, bhikkhave, kāḷī dāsī divātaraṁyeva uṭṭhāsi. И тогда служанка Кали встала ещё позже днём.
Atha kho, bhikkhave, vedehikā gahapatānī kāḷiṁ dāsiṁ etadavoca: Госпожа Ведехика сказала:
‘he je kāḷī’ti. «Эй, Кали!»
‘Kiṁ, ayye’ti? «Что, госпожа?»
‘Kiṁ, je, divā uṭṭhāsī’ti? «В чём дело, почему ты встала ещё позже днём?»
‘Na khvayye, kiñcī’ti. «Ни в чём, госпожа».
‘No vata re kiñci, pāpi dāsi, divā uṭṭhāsī’ti kupitā anattamanā aggaḷasūciṁ gahetvā sīse pahāraṁ adāsi, sīsaṁ vobhindi. «Ни в чём, проклятая девка, и всё же ты встала ещё позже днём!» И она была злой, недовольной, взяла скалку и треснула ей по голове, разбив ей голову.
Atha kho, bhikkhave, kāḷī dāsī bhinnena sīsena lohitena galantena paṭivissakānaṁ ujjhāpesi: И тогда служанка Кали со струящейся по разбитой голове кровью, донесла на свою госпожу соседям:
‘passathayye, soratāya kammaṁ; «Посмотрите, дамы, на великодушную работу госпожи!
passathayye, nivātāya kammaṁ, passathayye, upasantāya kammaṁ. Посмотрите, дамы, на смиренную работу госпожи! Посмотрите, дамы, на спокойную работу госпожи!
Kathañhi nāma ekadāsikāya divā uṭṭhāsīti kupitā anattamanā aggaḷasūciṁ gahetvā sīse pahāraṁ dassati, sīsaṁ vobhindissatī’ti. [Посмотрите] насколько она становится злой и недовольной своей единственной служанкой из-за того, что та встаёт поздно. Как она могла взять скалку, треснуть её по голове и разбить ей голову?»
Atha kho, bhikkhave, vedehikāya gahapatāniyā aparena samayena evaṁ pāpako kittisaddo abbhuggacchi: И тогда позже о госпоже Ведехике распространилась дурная молва:
‘caṇḍī vedehikā gahapatānī, anivātā vedehikā gahapatānī, anupasantā vedehikā gahapatānī’ti. «Госпожа Ведехика грубая, госпожа Ведехика жестокая, госпожа Ведехика безжалостная».
Evameva kho, bhikkhave, idhekacco bhikkhu tāvadeva soratasorato hoti nivātanivāto hoti upasantūpasanto hoti yāva na amanāpā vacanapathā phusanti. Точно также, монахи, [бывает так, что] некий монах неимоверно великодушен, неимоверно смиренен, неимоверно спокоен до тех пор, пока неприятные течения речи не коснутся его.
Yato ca, bhikkhave, bhikkhuṁ amanāpā vacanapathā phusanti, atha bhikkhu ‘sorato’ti veditabbo, ‘nivāto’ti veditabbo, ‘upasanto’ti veditabbo. Но когда неприятные течения речи касаются его – вот тогда и можно понять, насколько этот монах действительно добрый, мягкий, спокойный.
Nāhaṁ taṁ, bhikkhave, bhikkhuṁ ‘suvaco’ti vadāmi yo cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārahetu suvaco hoti, sovacassataṁ āpajjati. Я не называю монаха тем, кому легко делать замечания, [в том случае], если ему легко делать замечания, и он делает так, что ему легко делать замечания, только ради получения одеяний, еды, жилища, необходимых для лечения вещей.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Tañhi so, bhikkhave, bhikkhu cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhāraṁ alabhamāno na suvaco hoti, na sovacassataṁ āpajjati. Потому что этому монаху нелегко делать замечания, и он не делает так, что ему легко делать замечания, когда он не получает одеяний, еды, жилища, необходимых для лечения вещей.
Yo ca kho, bhikkhave, bhikkhu dhammaṁyeva sakkaronto, dhammaṁ garuṁ karonto, dhammaṁ mānento, dhammaṁ pūjento, dhammaṁ apacāyamāno suvaco hoti, sovacassataṁ āpajjati, tamahaṁ ‘suvaco’ti vadāmi. Но когда монаху легко делать замечания, и он делает так, что ему легко делать замечания, потому что он уважает, чтит, почитает Дхамму, то его я называю тем, кому легко делать замечания.
Tasmātiha, bhikkhave, ‘dhammaṁyeva sakkarontā, dhammaṁ garuṁ karontā, dhammaṁ mānentā, dhammaṁ pūjentā, dhammaṁ apacāyamānā suvacā bhavissāma, sovacassataṁ āpajjissāmā’ti. Поэтому, монахи, вот как вы должны тренироваться: «Нам будет легко делать замечания, и мы будем делать так, что нам будет легко делать замечания, потому что мы уважаем, чтим, почитаем Дхамму».
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. Вот как тебе следует тренироваться, монахи.
Pañcime, bhikkhave, vacanapathā yehi vo pare vadamānā vadeyyuṁ—Монахи, есть эти пять течений речи, которые другие могут применить, чтобы обратиться к вам. Их речь может быть:
kālena vā akālena vā; сказанной в подходящий момент или в неподходящий;
bhūtena vā abhūtena vā; истиной или неправдой;
saṇhena vā pharusena vā; мягкой или грубой;
atthasaṁhitena vā anatthasaṁhitena vā; связанной с благом или с вредом;
mettacittā vā dosantarā vā. сказанной с доброжелательностью или с внутренней злобой.
Kālena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ akālena vā; Когда другие обращаются к вам, их речь может быть
bhūtena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ abhūtena vā; сказанной в подходящий момент или в неподходящий.
saṇhena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ pharusena vā; Когда другие обращаются к вам, их речь может быть истиной или неправдой…
atthasaṁhitena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ anatthasaṁhitena vā;
mettacittā vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ dosantarā vā. с внутренней злобой.
Tatrāpi vo, bhikkhave, evaṁ sikkhitabbaṁ: Поэтому, монахи, вот как вы должны тренироваться:
‘na ceva no cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāma, hitānukampī ca viharissāma mettacittā, na dosantarā. «На наши умы [это] не будет оказывать влияния, мы не будем говорить плохих слов. Мы будем пребывать сострадательными ради их благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы.
Tañca puggalaṁ mettāsahagatena cetasā pharitvā viharissāma, tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ mettāsahagatena cittena vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti. Мы будем пребывать, распространяя на этого человека ум, наделённый доброжелательностью, и, начиная с него, мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, насыщенный доброжелательностью – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности».
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso āgaccheyya kudālapiṭakaṁ ādāya. Представьте, монахи, как если бы пришёл человек с мотыгой и корзиной
So evaṁ vadeyya: и сказал:
‘ahaṁ imaṁ mahāpathaviṁ apathaviṁ karissāmī’ti. «Я сделаю так, что эта великая земля будет без земли».
So tatra tatra vikhaṇeyya, tatra tatra vikireyya, tatra tatra oṭṭhubheyya, tatra tatra omutteyya: Он бы копал тут и там, разбрасывал почву тут и там, плевал бы тут и там, мочился бы тут и там, говоря:
‘apathavī bhavasi, apathavī bhavasī’ti. «Ну будь же без земли! Будь же без земли!»
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи,
api nu so puriso imaṁ mahāpathaviṁ apathaviṁ kareyyā”ti? мог бы этот человек сделать так, чтобы эта великая земля была бы без земли?»
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Taṁ kissa hetu”? И почему?
“Ayañhi, bhante, mahāpathavī gambhīrā appameyyā. Эта великая земля глубока и безмерна.
Sā na sukarā apathavī kātuṁ; Непросто сделать так, чтобы она была бы без земли.
yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assā”ti. Со временем этого человека ждали бы лишь усталость и досада.
“Evameva kho, bhikkhave, pañcime vacanapathā yehi vo pare vadamānā vadeyyuṁ—– Точно также, монахи, есть эти пять течений речи…
kālena vā akālena vā; сказанной в подходящий момент или в неподходящий;
bhūtena vā abhūtena vā; истиной или неправдой;
saṇhena vā pharusena vā; мягкой или грубой;
atthasaṁhitena vā anatthasaṁhitena vā; связанной с благом или с вредом;
mettacittā vā dosantarā vā. сказанной с доброжелательностью или с внутренней злобой.
Kālena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ akālena vā; Когда другие обращаются к вам, их речь может быть сказанной в подходящий момент или в неподходящий.
bhūtena vā bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ abhūtena vā; Когда другие обращаются к вам, их речь может быть истиной или неправдой…
saṇhena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ pharusena vā;
atthasaṁhitena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ anatthasaṁhitena vā;
mettacittā vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ dosantarā vā.
Tatrāpi vo, bhikkhave, evaṁ sikkhitabbaṁ: Поэтому, монахи, вот как вы должны тренироваться:
‘na ceva no cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāma, hitānukampī ca viharissāma mettacittā na dosantarā. «На наши умы [это] не будет оказывать влияния, мы не будем говорить плохих слов. Мы будем пребывать сострадательными ради их благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы.
Tañca puggalaṁ mettāsahagatena cetasā pharitvā viharissāma, tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ pathavisamena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti. Мы будем пребывать, мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, подобный земле, – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности».
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso āgaccheyya lākhaṁ vā haliddiṁ vā nīlaṁ vā mañjiṭṭhaṁ vā ādāya. Представьте, монахи, как если бы пришёл человек с [красками] – малиновой, [цвета] куркумы, индиго, кармина –
So evaṁ vadeyya: и сказал:
‘ahaṁ imasmiṁ ākāse rūpaṁ likhissāmi, rūpapātubhāvaṁ karissāmī’ti. «Я нарисую картины на пустом пространстве, заставлю их появиться [на нём]».
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи?
api nu so puriso imasmiṁ ākāse rūpaṁ likheyya, rūpapātubhāvaṁ kareyyā”ti? Мог бы этот человек нарисовать на пустом пространстве, заставить их появиться [на нём]?
“No hetaṁ, bhante”. -Нет, уважаемый.
“Taṁ kissa hetu”? И почему?
“Ayañhi, bhante, ākāso arūpī anidassano. Потому что пустое пространство бесформенное и не-проявляющееся.
Tattha na sukaraṁ rūpaṁ likhituṁ, rūpapātubhāvaṁ kātuṁ; Непросто нарисовать картины там или же заставить картины появиться там.
yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assā”ti. Со временем этого человека ждали бы лишь усталость и досада.
“Evameva kho, bhikkhave, pañcime vacanapathā yehi vo pare vadamānā vadeyyuṁ kālena vā akālena vā …pe… – Точно также, монахи, есть эти пять течений речи…
tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ ākāsasamena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti.
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. «…мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, подобный пустому пространству, – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности». Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso āgaccheyya ādittaṁ tiṇukkaṁ ādāya. Представьте, монахи, как если бы пришёл человек с пылающим травяным факелом
So evaṁ vadeyya: и сказал:
‘ahaṁ imāya ādittāya tiṇukkāya gaṅgaṁ nadiṁ santāpessāmi samparitāpessāmī’ti. Я нагрею и сожгу воду в Ганге этим пылающим травяным факелом».
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи?
api nu so puriso ādittāya tiṇukkāya gaṅgaṁ nadiṁ santāpeyya samparitāpeyyā”ti? Мог бы этот человек нагреть и сжечь воду в Ганге этим пылающим травяным факелом?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Taṁ kissa hetu”? И почему?
“Gaṅgā hi, bhante, nadī gambhīrā appameyyā. Потому что река Ганга глубока и безмерна.
Sā na sukarā ādittāya tiṇukkāya santāpetuṁ samparitāpetuṁ; Непросто нагреть её или сжечь пылающим травяным факелом.
yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assā”ti. Со временем этого человека ждали бы лишь усталость и досада.
“Evameva kho, bhikkhave, pañcime vacanapathā yehi vo pare vadamānā vadeyyuṁ kālena vā akālena vā …pe… – Точно также, монахи, есть эти пять течений речи…
tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ gaṅgāsamena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti.
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. «…мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, подобный реке Ганге, – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности». Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Seyyathāpi, bhikkhave, biḷārabhastā madditā sumadditā suparimadditā, mudukā tūlinī chinnasassarā chinnabhabbharā. Представьте, монахи, как если бы сумка из кошачьей шкуры была бы натёртой, хорошо натёртой, очень тщательно натёртой, мягкой, шелковистой, не имеющей шуршания, не имеющей потрескивания.
Atha puriso āgaccheyya kaṭṭhaṁ vā kathalaṁ vā ādāya. И пришёл бы человек с палкой или с глиняным черепком
So evaṁ vadeyya: и сказал:
‘ahaṁ imaṁ biḷārabhastaṁ madditaṁ sumadditaṁ suparimadditaṁ, mudukaṁ tūliniṁ, chinnasassaraṁ chinnabhabbharaṁ kaṭṭhena vā kathalena vā sarasaraṁ karissāmi bharabharaṁ karissāmī’ti. «Вот эта сумка из кошачьей шкуры, натёртая… Я сделаю так, что она зашуршит и затрещит».
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи?
api nu so puriso amuṁ biḷārabhastaṁ madditaṁ sumadditaṁ suparimadditaṁ, mudukaṁ tūliniṁ, chinnasassaraṁ chinnabhabbharaṁ kaṭṭhena vā kathalena vā sarasaraṁ kareyya, bharabharaṁ kareyyā”ti? Мог бы этот человек заставить её шуршать и трещать палкой или глиняным черепком?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Taṁ kissa hetu”? И почему?
“Amu hi, bhante, biḷārabhastā madditā sumadditā suparimadditā, mudukā tūlinī, chinnasassarā chinnabhabbharā. Потому что эта сумка из кошачьей шкуры натёрта, хорошо натёрта, очень тщательно натёрта, мягкая, шелковистая, не имеющая шуршания, не имеющая потрескивания.
Sā na sukarā kaṭṭhena vā kathalena vā sarasaraṁ kātuṁ bharabharaṁ kātuṁ; Непросто сделать так, чтобы она зашуршала и затрещала с помощью палки или глиняного черепка.
yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assā”ti. Со временем этого человека ждали бы лишь усталость и досада.
“Evameva kho, bhikkhave, pañcime vacanapathā yehi vo pare vadamānā vadeyyuṁ – Точно также, монахи, есть эти пять течений речи, которые другие могут применить, чтобы обратиться к вам. Их речь может быть:
kālena vā akālena vā; сказанной в подходящий момент или в неподходящий;
bhūtena vā abhūtena vā; истиной или неправдой;
saṇhena vā pharusena vā; мягкой или грубой;
atthasaṁhitena vā anatthasaṁhitena vā; связанной с благом или с вредом;
mettacittā vā dosantarā vā. сказанной с доброжелательностью или с внутренней злобой.
Kālena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ akālena vā; Когда другие обращаются к вам, их речь может быть сказанной в подходящий момент или в неподходящий.
bhūtena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ abhūtena vā;
saṇhena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ pharusena vā;
atthasaṁhitena vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ anatthasaṁhitena vā;
mettacittā vā, bhikkhave, pare vadamānā vadeyyuṁ dosantarā vā.
Tatrāpi vo, bhikkhave, evaṁ sikkhitabbaṁ: Поэтому, монахи, вот как вы должны тренироваться:
‘na ceva no cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāma hitānukampī ca viharissāma mettacittā na dosantarā. «На наши умы [это] не будет оказывать влияния, мы не будем говорить плохих слов. Мы будем пребывать сострадательными ради их благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы.
Tañca puggalaṁ mettāsahagatena cetasā pharitvā viharissāma, tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ biḷārabhastāsamena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti. Мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, подобный сумке из кошачьей шкуры, – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности».
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Ubhatodaṇḍakena cepi, bhikkhave, kakacena corā ocarakā aṅgamaṅgāni okanteyyuṁ, tatrāpi yo mano padūseyya, na me so tena sāsanakaro. Монахи, даже если бы разбойники беспощадно отрезали вам одну часть тела за другой двуручной пилой, тот, кто зародит злой ум по отношению к ним, не будет исполнять моего учения.
Tatrāpi vo, bhikkhave, evaṁ sikkhitabbaṁ: Поэтому, монахи, вот как вы должны тренироваться:
‘na ceva no cittaṁ vipariṇataṁ bhavissati, na ca pāpikaṁ vācaṁ nicchāressāma, hitānukampī ca viharissāma mettacittā na dosantarā. «На наши умы [это] не будет оказывать влияния, мы не будем говорить плохих слов. Мы будем пребывать сострадательными ради их благополучия, с доброжелательным умом, без внутренней злобы.
Tañca puggalaṁ mettāsahagatena cetasā pharitvā viharissāma tadārammaṇañca sabbāvantaṁ lokaṁ mettāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyābajjhena pharitvā viharissāmā’ti. Мы будем пребывать, распространяя на них ум, наделённый доброжелательностью, и, начиная с них, мы будем пребывать, распространяя на весь окружающий мир ум, насыщенный доброжелательностью, – обильный, возвышенный, безмерный, не имеющий враждебности и недоброжелательности».
Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ. Вот как вы должны тренироваться, монахи.
Imañca tumhe, bhikkhave, kakacūpamaṁ ovādaṁ abhikkhaṇaṁ manasi kareyyātha. Монахи, если вы постоянно держите в уме этот совет, [показанный] примером с пилой,
Passatha no tumhe, bhikkhave, taṁ vacanapathaṁ, aṇuṁ vā thūlaṁ vā, yaṁ tumhe nādhivāseyyāthā”ti? видите ли вы какое-либо течение речи, незначительное или грубое, которое бы вы не могли вытерпеть?
“No hetaṁ, bhante”. -Нет, уважаемый.
“Tasmātiha, bhikkhave, imaṁ kakacūpamaṁ ovādaṁ abhikkhaṇaṁ manasikarotha. – Поэтому, монахи, вам следует постоянно держать в уме этот совет, [показанный] примером с пилой.
Taṁ vo bhavissati dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti. Это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Kakacūpamasuttaṁ niṭṭhitaṁ paṭhamaṁ.