Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 22 Мадджхима Никая 22
Alagaddūpamasutta Пример со змеёй
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Tena kho pana samayena ariṭṭhassa nāma bhikkhuno gaddhabādhipubbassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ hoti: И в то время у монаха Ариттхи, бывшего охотника на грифов, возникло такое пагубное воззрение:
“tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā”ti. «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те вещи, которые Благословенный называл препятствиями, [на самом деле] не способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них».
Assosuṁ kho sambahulā bhikkhū: И тогда несколько монахов, услышав об этом,
“ariṭṭhassa kira nāma bhikkhuno gaddhabādhipubbassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’”ti.
Atha kho te bhikkhū yena ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etadavocuṁ: отправились к монаху Ариттхе и спросили его:
“saccaṁ kira te, āvuso ariṭṭha, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ: – Правда ли, друг Ариттха, что такое пагубное воззрение возникло в тебе?
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’”ti. «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те вещи, которые Благословенный называл препятствиями, [на самом деле] не способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них».
“Evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā”ti. – Именно так, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те вещи, которые Благословенный называл препятствиями, не способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них.
Atha kho tepi bhikkhū ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetukāmā samanuyuñjanti samanugāhanti samanubhāsanti: Тогда те монахи, желая отвадить его от этого пагубного воззрения, стали расспрашивать, переспрашивать, давить [на него] так:
“mā hevaṁ, āvuso ariṭṭha, avaca, mā bhagavantaṁ abbhācikkhi; na hi sādhu bhagavato abbhakkhānaṁ, na hi bhagavā evaṁ vadeyya. – Не говори так, друг Ариттха. Не выставляй в ложном свете Благословенного, поскольку это не благостно – выставлять в ложном свете Благословенного. Благословенный не сказал бы так.
Anekapariyāyenāvuso ariṭṭha, antarāyikā dhammā antarāyikā vuttā bhagavatā, alañca pana te paṭisevato antarāyāya. Многими способами, друг, Благословенный объяснял, каким образом препятствующие вещи являются препятствиями, а также то, как они способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них.
Appassādā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Благословенный утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā … Сравнением чувственных удовольствий со скелетом…
maṁsapesūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с куском мяса …
tiṇukkūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с травяным факелом …
aṅgārakāsūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с ямой углей …
supinakūpamā kāmā vuttā bhagavatā … со сном …
yācitakūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с позаимствованными вещами …
rukkhaphalūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с плодами дерева …
asisūnūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с топором мясника и колодой …
sattisūlūpamā kāmā vuttā bhagavatā … с мечами и копьями …
sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo”ti. со змеиной головой Благословенный утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше
Evampi kho ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tehi bhikkhūhi samanuyuñjiyamāno samanugāhiyamāno samanubhāsiyamāno tadeva pāpakaṁ diṭṭhigataṁ thāmasā parāmāsā abhinivissa voharati: И хотя монахи расспрашивали, переспрашивали, давили так, монах Ариттха, бывший охотник на грифов, все ещё упрямо держался этого пагубного воззрения и продолжал настаивать на нём.
“evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā”ti.
Yato kho te bhikkhū nāsakkhiṁsu ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetuṁ, atha kho te bhikkhū yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnā kho te bhikkhū bhagavantaṁ etadavocuṁ: Поскольку монахи не смогли отвадить его от этого пагубного воззрения, они отправились к Благословенному, и, поклонившись ему, сели рядом и рассказали обо всём, что случилось, добавив:
“ariṭṭhassa nāma, bhante, bhikkhuno gaddhabādhipubbassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ: – Уважаемый, поскольку мы не смогли отвадить монаха Ариттху, бывшего охотника на грифов, от этого пагубного воззрения, мы сообщили об этом деле Благословленному.
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’ti.
Assumha kho mayaṁ, bhante:
‘ariṭṭhassa kira nāma bhikkhuno gaddhabādhipubbassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ—
tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’ti.
Atha kho mayaṁ, bhante, yena ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tenupasaṅkamimha; upasaṅkamitvā ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etadavocumha:
‘saccaṁ kira te, āvuso ariṭṭha, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ—
tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’ti?
Evaṁ vutte, bhante, ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo amhe etadavoca:
‘evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’ti.
Atha kho mayaṁ, bhante, ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetukāmā samanuyuñjimha samanugāhimha samanubhāsimha:
‘mā hevaṁ, āvuso ariṭṭha, avaca, mā bhagavantaṁ abbhācikkhi; na hi sādhu bhagavato abbhakkhānaṁ, na hi bhagavā evaṁ vadeyya.
Anekapariyāyenāvuso ariṭṭha, antarāyikā dhammā antarāyikā vuttā bhagavatā, alañca pana te paṭisevato antarāyāya.
Appassādā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo.
Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā …pe…
sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo’ti.
Evampi kho, bhante, ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo amhehi samanuyuñjiyamāno samanugāhiyamāno samanubhāsiyamāno tadeva pāpakaṁ diṭṭhigataṁ thāmasā parāmāsā abhinivissa voharati:
‘evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’ti.
Yato kho mayaṁ, bhante, nāsakkhimha ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetuṁ, atha mayaṁ etamatthaṁ bhagavato ārocemā”ti.
Atha kho bhagavā aññataraṁ bhikkhuṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к некоему монаху так:
“ehi tvaṁ, bhikkhu, mama vacanena ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ āmantehi: – Ну же, монах. От моего имени скажи монаху Ариттхе, бывшему охотнику на грифов,
‘satthā taṁ, āvuso ariṭṭha, āmantetī’”ti. что Учитель зовёт его.
“Evaṁ, bhante”ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā, yena ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etadavoca: – Да, уважаемый, – ответил тот, отправился к монаху Ариттхе и сказал ему:
“satthā taṁ, āvuso ariṭṭha, āmantetī”ti. «Учитель зовёт тебя, друг Ариттха».
“Evamāvuso”ti kho ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ bhagavā etadavoca: «Да, друг», – ответил тот, отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом. Благословенный спросил его:
“saccaṁ kira te, ariṭṭha, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ: – Правда ли, Ариттха, что такое пагубное воззрение возникло в тебе:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’”ti? «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те вещи, которые Благословенный называл препятствиями, не способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них»?
“Evaṁ byā kho ahaṁ, bhante, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi: ‘yathā yeme antarāyikā dhammā vuttā bhagavatā te paṭisevato nālaṁ antarāyāyā’”ti. – Именно так, уважаемый. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, те вещи, которые Благословенный называл препятствиями, не способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них.
“Kassa kho nāma tvaṁ, moghapurisa, mayā evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānāsi? – Глупый ты человек, кто же поведал тебе, что я обучал Дхамме именно так?
Nanu mayā, moghapurisa, anekapariyāyena antarāyikā dhammā antarāyikā vuttā? Alañca pana te paṭisevato antarāyāya. Глупый ты человек, разве не объяснял я, каким образом препятствующие вещи являются препятствиями, а также то, как они способны воспрепятствовать тому, кто пускается в них?
Appassādā kāmā vuttā mayā, bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Я утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā mayā … Сравнением чувственных удовольствий со скелетом…
maṁsapesūpamā kāmā vuttā mayā … с куском мяса …
tiṇukkūpamā kāmā vuttā mayā … с травяным факелом …
aṅgārakāsūpamā kāmā vuttā mayā … с ямой углей …
supinakūpamā kāmā vuttā mayā … со сном …
yācitakūpamā kāmā vuttā mayā … с позаимствованными вещами …
rukkhaphalūpamā kāmā vuttā mayā … с плодами дерева …
asisūnūpamā kāmā vuttā mayā … с топором мясника и колодой …
sattisūlūpamā kāmā vuttā mayā … с мечами и копьями …
sappasirūpamā kāmā vuttā mayā, bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. со змеиной головой я утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
Atha ca pana tvaṁ, moghapurisa, attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhasi, attānañca khanasi, bahuñca apuññaṁ pasavasi. Но ты, глупый человек, своим неправильным ухватыванием [Дхаммы] выставил нас в ложном свете, причинил вред самому себе и накопил много неблагих заслуг.
Tañhi te, moghapurisa, bhavissati dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti. Это приведёт к вреду для тебя и твоему страданию на долгое время.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Затем Благословенный обратился к монахам так:
“Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, – Как вы думаете, монахи?
api nāyaṁ ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo usmīkatopi imasmiṁ dhammavinaye”ti? Зажёг ли хоть искру мудрости в этой Дхамме и Винае этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов?
“Kiñhi siyā, bhante; – Разве он мог, уважаемый?
no hetaṁ, bhante”ti. Нет, уважаемый.
Evaṁ vutte, ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo tuṇhībhūto maṅkubhūto pattakkhandho adhomukho pajjhāyanto appaṭibhāno nisīdi. Когда было сказано так, монах Ариттха, бывший охотник на грифов, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.
Atha kho bhagavā ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ tuṇhībhūtaṁ maṅkubhūtaṁ pattakkhandhaṁ adhomukhaṁ pajjhāyantaṁ appaṭibhānaṁ viditvā ariṭṭhaṁ bhikkhuṁ gaddhabādhipubbaṁ etadavoca: Отметив это, Благословенный сказал ему:
“paññāyissasi kho tvaṁ, moghapurisa, etena sakena pāpakena diṭṭhigatena. – Глупый ты человек, тебя запомнят из-за твоего пагубного воззрения.
Idhāhaṁ bhikkhū paṭipucchissāmī”ti. А теперь я расспрошу монахов на эту тему.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Тогда Благословенный обратился к монахам так:
“tumhepi me, bhikkhave, evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānātha yathāyaṁ ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhati, attānañca khanati, bahuñca apuññaṁ pasavatī”ti? – Монахи, так же ли вы понимаете Дхамму, которой я научил, как и этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов, который из-за своего неправильного ухватывания выставляет нас в ложном свете, причиняет вред самому себе и накапливает много неблагих заслуг?
“No hetaṁ, bhante. - Нет, уважаемый.
Anekapariyāyena hi no, bhante, antarāyikā dhammā antarāyikā vuttā bhagavatā; Ведь многими способами Благословенный объяснял, каким образом препятствующие вещи являются препятствиями…
alañca pana te paṭisevato antarāyāya.
Appassādā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Благословенный утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā …pe… Сравнением чувственных удовольствий со скелетом…
sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo”ti. со змеиной головой Благословенный утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
“Sādhu sādhu, bhikkhave, sādhu, kho me tumhe, bhikkhave, evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānātha. – Хорошо, монахи. Хорошо, что вы так понимаете Дхамму, которой я научил.
Anekapariyāyena hi kho, bhikkhave, antarāyikā dhammā vuttā mayā, alañca pana te paṭisevato antarāyāya. Ведь многими способами я объяснял… опасность в них и того больше.
Appassādā kāmā vuttā mayā, bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo.
Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā mayā …pe…
sappasirūpamā kāmā vuttā mayā, bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Я утверждал, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, много страдания и отчаяния, а опасность в них и того больше.
Atha ca panāyaṁ ariṭṭho bhikkhu gaddhabādhipubbo attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhati, attānañca khanati, bahuñca apuññaṁ pasavati. Но этот монах Ариттха, бывший охотник на грифов, из-за своего неправильного ухватывания выставляет нас в ложном свете, причиняет вред самому себе и накапливает много неблагих заслуг.
Tañhi tassa moghapurisassa bhavissati dīgharattaṁ ahitāya dukkhāya. Это приведёт к вреду для него и его страданию на долгое время.
So vata, bhikkhave, aññatreva kāmehi aññatra kāmasaññāya aññatra kāmavitakkehi kāme paṭisevissatīti—netaṁ ṭhānaṁ vijjati. Монахи, не может быть такого, чтобы кто-либо пускался в чувственные удовольствия, не имея при этом чувственных желаний, восприятий чувственного желания, мыслей чувственного желания.
Idha, bhikkhave, ekacce moghapurisā dhammaṁ pariyāpuṇanti—Монахи, бывает так, что некие глупые люди изучают Дхамму –
suttaṁ, geyyaṁ, veyyākaraṇaṁ, gāthaṁ, udānaṁ, itivuttakaṁ, jātakaṁ, abbhutadhammaṁ, vedallaṁ. беседы, повествования в стихе и прозе, объяснения, строфы, спонтанные восклицания, цитаты, истории рождения, удивительные случаи, вопросы и ответы.
Te taṁ dhammaṁ pariyāpuṇitvā tesaṁ dhammānaṁ paññāya atthaṁ na upaparikkhanti. Изучив Дхамму, они не стараются выяснить смысл этих Дхамм мудростью.
Tesaṁ te dhammā paññāya atthaṁ anupaparikkhataṁ na nijjhānaṁ khamanti. Не выяснив смысла этих Дхамм мудростью, они посредством размышления не приходят к согласию с ними.
Te upārambhānisaṁsā ceva dhammaṁ pariyāpuṇanti itivādappamokkhānisaṁsā ca. Вместо этого они изучают Дхамму, только чтобы критиковать других и побеждать в спорах.
Yassa catthāya dhammaṁ pariyāpuṇanti tañcassa atthaṁ nānubhonti. Они не испытывают блага, ради которого они изучили Дхамму.
Tesaṁ te dhammā duggahitā dīgharattaṁ ahitāya dukkhāya saṁvattanti. Их неправильное ухватывание этих Дхамм ведёт к их вреду и страданиям на долгое время.
Taṁ kissa hetu? Почему?
Duggahitattā, bhikkhave, dhammānaṁ. Из-за неправильного ухватывания этих Дхамм.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso alagaddatthiko alagaddagavesī alagaddapariyesanaṁ caramāno. Представьте, как если бы человеку была нужна змея, он бы искал змею, блуждал в поисках змеи.
So passeyya mahantaṁ alagaddaṁ. Он бы увидел большую змею
Tamenaṁ bhoge vā naṅguṭṭhe vā gaṇheyya. и схватил её за кольца или за хвост.
Tassa so alagaddo paṭiparivattitvā hatthe vā bāhāya vā aññatarasmiṁ vā aṅgapaccaṅge ḍaṁseyya. Змея, развернувшись, укусила бы его за ладонь, или за руку, или за иную часть тела,
So tatonidānaṁ maraṇaṁ vā nigaccheyya maraṇamattaṁ vā dukkhaṁ. из-за чего он бы повстречал смерть или смертельные страдания.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Duggahitattā, bhikkhave, alagaddassa. Из-за неправильного ухватывания змеи.
Evameva kho, bhikkhave, idhekacce moghapurisā dhammaṁ pariyāpuṇanti—Точно так же бывает так, что некие глупые люди изучают Дхамму…
suttaṁ, geyyaṁ, veyyākaraṇaṁ, gāthaṁ, udānaṁ, itivuttakaṁ, jātakaṁ, abbhutadhammaṁ, vedallaṁ.
Te taṁ dhammaṁ pariyāpuṇitvā tesaṁ dhammānaṁ paññāya atthaṁ na upaparikkhanti.
Tesaṁ te dhammā paññāya atthaṁ anupaparikkhataṁ na nijjhānaṁ khamanti.
Te upārambhānisaṁsā ceva dhammaṁ pariyāpuṇanti itivādappamokkhānisaṁsā ca.
Yassa catthāya dhammaṁ pariyāpuṇanti tañcassa atthaṁ nānubhonti.
Tesaṁ te dhammā duggahitā dīgharattaṁ ahitāya dukkhāya saṁvattanti. Их неправильное ухватывание этих Дхамм ведёт к их вреду и страданиям на долгое время.
Taṁ kissa hetu? Почему?
Duggahitattā, bhikkhave, dhammānaṁ. Из-за неправильного ухватывания этих Дхамм.
Idha pana, bhikkhave, ekacce kulaputtā dhammaṁ pariyāpuṇanti—Бывает так, монахи, что некие представители клана изучают Дхамму -
suttaṁ, geyyaṁ, veyyākaraṇaṁ, gāthaṁ, udānaṁ, itivuttakaṁ, jātakaṁ, abbhutadhammaṁ, vedallaṁ. беседы, повествования в стихе и прозе, объяснения, строфы, спонтанные восклицания, цитаты, истории рождения, удивительные случаи, вопросы и ответы.
Te taṁ dhammaṁ pariyāpuṇitvā tesaṁ dhammānaṁ paññāya atthaṁ upaparikkhanti. Выучив Дхамму, они изучают смысл этих учений мудростью.
Tesaṁ te dhammā paññāya atthaṁ upaparikkhataṁ nijjhānaṁ khamanti. Выясняя смысл этих Дхамм мудростью, они посредством размышления приходят к согласию с ними.
Te na ceva upārambhānisaṁsā dhammaṁ pariyāpuṇanti na itivādappamokkhānisaṁsā ca. Они не изучают Дхамму, чтобы критиковать других и побеждать в спорах.
Yassa catthāya dhammaṁ pariyāpuṇanti tañcassa atthaṁ anubhonti. Они испытывают благо, ради которого они изучили Дхамму.
Tesaṁ te dhammā suggahitā dīgharattaṁ hitāya sukhāya saṁvattanti. Эти Дхаммы, будучи правильно ухвачены ими, приведут к их благополучию и счастью на долгое время.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Suggahitattā bhikkhave dhammānaṁ. Из-за правильного ухватывания этих Дхамм.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso alagaddatthiko alagaddagavesī alagaddapariyesanaṁ caramāno. Представьте, как если бы человеку была нужна змея, он бы искал змею, блуждал в поисках змеи.
So passeyya mahantaṁ alagaddaṁ. Он бы увидел большую змею
Tamenaṁ ajapadena daṇḍena suniggahitaṁ niggaṇheyya. и правильно изловил её рогатиной.
Ajapadena daṇḍena suniggahitaṁ niggahitvā, gīvāya suggahitaṁ gaṇheyya. Сделав так, он бы правильно ухватил её за шею.
Kiñcāpi so, bhikkhave, alagaddo tassa purisassa hatthaṁ vā bāhaṁ vā aññataraṁ vā aṅgapaccaṅgaṁ bhogehi paliveṭheyya, atha kho so neva tatonidānaṁ maraṇaṁ vā nigaccheyya maraṇamattaṁ vā dukkhaṁ. И тогда, сколько бы змея ни обвивала своими кольцами его ладонь, руку или иные части тела, из-за этого он бы не повстречал смерть или смертельные страдания.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Suggahitattā, bhikkhave, alagaddassa. Из-за правильного ухватывания змеи.
Evameva kho, bhikkhave, idhekacce kulaputtā dhammaṁ pariyāpuṇanti—Точно так же некие представители клана изучают Дхамму…
suttaṁ, geyyaṁ, veyyākaraṇaṁ, gāthaṁ, udānaṁ, itivuttakaṁ, jātakaṁ, abbhutadhammaṁ, vedallaṁ.
Te taṁ dhammaṁ pariyāpuṇitvā tesaṁ dhammānaṁ paññāya atthaṁ upaparikkhanti.
Tesaṁ te dhammā paññāya atthaṁ upaparikkhataṁ nijjhānaṁ khamanti.
Te na ceva upārambhānisaṁsā dhammaṁ pariyāpuṇanti, na itivādappamokkhānisaṁsā ca.
Yassa catthāya dhammaṁ pariyāpuṇanti, tañcassa atthaṁ anubhonti.
Tesaṁ te dhammā suggahitā dīgharattaṁ atthāya hitāya sukhāya saṁvattanti. приведут к их благополучию и счастью на долгое время.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Suggahitattā, bhikkhave, dhammānaṁ. Из-за правильного ухватывания этих Дхамм.
Tasmātiha, bhikkhave, yassa me bhāsitassa atthaṁ ājāneyyātha, tathā naṁ dhāreyyātha. Поэтому, монахи, когда вы понимаете смысл моих утверждений, то так вам и следует это запомнить.
Yassa ca pana me bhāsitassa atthaṁ na ājāneyyātha, ahaṁ vo tattha paṭipucchitabbo, ye vā panāssu viyattā bhikkhū. Но когда вы не понимаете смысла моих утверждений, то спросите об этом либо меня, либо тех монахов, которые мудры.
Kullūpamaṁ vo, bhikkhave, dhammaṁ desessāmi nittharaṇatthāya, no gahaṇatthāya. Монахи, я покажу вам то, как Дхамма похожа на плот, назначение которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы цепляться.
Taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasikarotha, bhāsissāmī”ti. Слушайте внимательно, я буду говорить.
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. – Да, уважаемый, – ответили монахи.
Bhagavā etadavoca: Благословенный сказал:
“Seyyathāpi, bhikkhave, puriso addhānamaggappaṭipanno. – Монахи, представьте, как если бы человек в течение путешествия
So passeyya mahantaṁ udakaṇṇavaṁ, orimaṁ tīraṁ sāsaṅkaṁ sappaṭibhayaṁ, pārimaṁ tīraṁ khemaṁ appaṭibhayaṁ; увидел бы обширное пространство, покрытое водой. Ближний берег был бы опасным и пугающим, а дальний берег был бы спасительным, не несущим страха.
na cassa nāvā santāraṇī uttarasetu vā apārā pāraṁ gamanāya. Однако не было бы ни парома, ни моста, чтобы добраться до дальнего берега.
Tassa evamassa: Мысль пришла бы к нему:
‘ayaṁ kho mahāudakaṇṇavo, orimaṁ tīraṁ sāsaṅkaṁ sappaṭibhayaṁ, pārimaṁ tīraṁ khemaṁ appaṭibhayaṁ; «Вот обширное пространство, покрытое водой.
natthi ca nāvā santāraṇī uttarasetu vā apārā pāraṁ gamanāya. Ближний берег опасный и пугающий, а дальний берег спасительный, не несущий страха. Однако нет ни парома, ни моста, чтобы добраться до дальнего берега.
Yannūnāhaṁ tiṇakaṭṭhasākhāpalāsaṁ saṅkaḍḍhitvā, kullaṁ bandhitvā, taṁ kullaṁ nissāya hatthehi ca pādehi ca vāyamamāno sotthinā pāraṁ uttareyyan’ti. Что, если я соберу траву, хворост, ветви и листья и, связав всё это вместе, [сооружу] плот и с помощью плота доберусь в сохранности до дальнего берега, прикладывая усилия своими руками и ногами?»
Atha kho so, bhikkhave, puriso tiṇakaṭṭhasākhāpalāsaṁ saṅkaḍḍhitvā, kullaṁ bandhitvā taṁ kullaṁ nissāya hatthehi ca pādehi ca vāyamamāno sotthinā pāraṁ uttareyya. И затем тот человек, собрав траву, хворост, ветви и листья и, связав всё это вместе, [соорудил] плот и с помощью плота добрался бы в сохранности до дальнего берега, прикладывая усилия своими руками и ногами.
Tassa purisassa uttiṇṇassa pāraṅgatassa evamassa: Перебравшись и прибыв на дальний берег, он подумал бы:
‘bahukāro kho me ayaṁ kullo; «Этот плот был весьма полезен мне,
imāhaṁ kullaṁ nissāya hatthehi ca pādehi ca vāyamamāno sotthinā pāraṁ uttiṇṇo. ведь с помощью него я добрался в сохранности до дальнего берега, прикладывая усилия своими руками и ногами.
Yannūnāhaṁ imaṁ kullaṁ sīse vā āropetvā khandhe vā uccāretvā yena kāmaṁ pakkameyyan’ti. Почему бы мне не прикрепить этот [плот] на голову или взвалить на плечо и пойти, куда мне вздумается?»
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи?
api nu so puriso evaṅkārī tasmiṁ kulle kiccakārī assā”ti? оступая так, поступал бы этот человек так, как и нужно поступать с тем плотом?
“No hetaṁ, bhante”. -Нет, уважаемый.”
“Kathaṅkārī ca so, bhikkhave, puriso tasmiṁ kulle kiccakārī assa? – И что нужно было бы сделать этому человеку, чтобы поступить так, как и следовало бы поступить с плотом?
Idha, bhikkhave, tassa purisassa uttiṇṇassa pāraṅgatassa evamassa: Вот, монахи, когда этот человек перебрался и прибыл на дальний берег, подумал бы:
‘bahukāro kho me ayaṁ kullo; «Этот плот был весьма полезен мне,
imāhaṁ kullaṁ nissāya hatthehi ca pādehi ca vāyamamāno sotthinā pāraṁ uttiṇṇo. ведь с помощью него я добрался в сохранности до дальнего берега, прикладывая усилия своими руками и ногами.
Yannūnāhaṁ imaṁ kullaṁ thale vā ussādetvā udake vā opilāpetvā yena kāmaṁ pakkameyyan’ti. Почему бы мне не вытащить его на сушу или не оставить плавать в воде, а затем пойти, куда мне вздумается?»
Evaṅkārī kho so, bhikkhave, puriso tasmiṁ kulle kiccakārī assa. Монахи, сделав это, он поступил бы так, как и следовало поступить с плотом.
Evameva kho, bhikkhave, kullūpamo mayā dhammo desito nittharaṇatthāya, no gahaṇatthāya. Точно так же я показал вам, как Дхамма похожа на плот, назначение которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы цепляться.
Kullūpamaṁ vo, bhikkhave, dhammaṁ desitaṁ, ājānantehi dhammāpi vo pahātabbā pageva adhammā. Монахи, когда вы знаете то, как Дхамма похожа на плот, то вы должны [будете потом] оставить даже Дхаммы, что уж говорить о вещах, противоположных Дхаммам.
Chayimāni, bhikkhave, diṭṭhiṭṭhānāni. Монахи, есть эти шесть позиций для воззрений.
Katamāni cha? Какие шесть?
Idha, bhikkhave, assutavā puthujjano ariyānaṁ adassāvī ariyadhammassa akovido ariyadhamme avinīto, sappurisānaṁ adassāvī sappurisadhammassa akovido sappurisadhamme avinīto, Вот, монахи, необученный заурядный человек, который не уважает Благородных, неумелый и нетренированный в их Дхамме, который не уважает чистых людей, неумелый и нетренированный в их Дхамме,
rūpaṁ ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati; считает материальную форму таковой: «Это моё, я таков, это моё Я».
vedanaṁ ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati; Он считает чувство таковым: «Это моё, я таков, это моё Я».
saññaṁ ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati; Он считает восприятие таковым: «Это моё, я таков, это моё Я».
saṅkhāre ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati; Он считает формации таковыми: «Это моё, я таков, это моё Я»
yampi taṁ diṭṭhaṁ sutaṁ mutaṁ viññātaṁ pattaṁ pariyesitaṁ, anuvicaritaṁ manasā tampi ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati; Он считает видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, встречаемое, искомое, обдумываемое сознанием таковым: «Это моё, я таков, это моё Я».
yampi taṁ diṭṭhiṭṭhānaṁ—И эту позицию для воззрений –
so loko so attā, so pecca bhavissāmi nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva ṭhassāmīti—«То, что является миром, – является [моим] Я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности» –
tampi ‘etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā’ti samanupassati. он тоже считает таковой: «Это моё, я таков, это моё Я»
Sutavā ca kho, bhikkhave, ariyasāvako ariyānaṁ dassāvī ariyadhammassa kovido ariyadhamme suvinīto, sappurisānaṁ dassāvī sappurisadhammassa kovido sappurisadhamme suvinīto, Монахи, хорошо обученный благородный ученик, который уважает Благородных, умелый и тренированный в их Дхамме, который уважает чистых людей, умелый и тренированный в их Дхамме, –
rūpaṁ ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati; считает материальную форму таковой: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
vedanaṁ ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati; Он считает чувство таковым: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
saññaṁ ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati; Он считает восприятие таковым: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
saṅkhāre ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati; Он считает формации таковыми: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
yampi taṁ diṭṭhaṁ sutaṁ mutaṁ viññātaṁ pattaṁ pariyesitaṁ, anuvicaritaṁ manasā, tampi ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati; Он считает видимое, слышимое, ощущаемое, познаваемое, встречаемое, искомое, обдумываемое сознанием таковым: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
yampi taṁ diṭṭhiṭṭhānaṁ—И эту позицию для воззрений –
so loko so attā, so pecca bhavissāmi nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva ṭhassāmīti—«То, что является миром, – является [моим] Я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности» –
tampi ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti samanupassati. он тоже считает таковой: «Это не моё, я не таков, это не моё Я.
So evaṁ samanupassanto asati na paritassatī”ti. Поскольку он считает всё это таковым, он не волнуется о том, чего не существует.
Evaṁ vutte, aññataro bhikkhu bhagavantaṁ etadavoca: Когда было сказано так, один монах обратился к Благословенному:
“siyā nu kho, bhante, bahiddhā asati paritassanā”ti? – Уважаемый, может ли быть волнение о том, чего не существует внешне?
“Siyā, bhikkhū”ti—bhagavā avoca. – Может, монах, – сказал Благословенный.
“Idha bhikkhu ekaccassa evaṁ hoti: – Вот, монах, некий человек думает так:
‘ahu vata me, taṁ vata me natthi; «Ох, у меня это было! Ох, у меня больше этого нет!
siyā vata me, taṁ vatāhaṁ na labhāmī’ti. Ох, пусть у меня оно будет! Ох, я не получаю этого!»
So socati kilamati paridevati urattāḷiṁ kandati sammohaṁ āpajjati. Он печалится, горюет, рыдает, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим.
Evaṁ kho, bhikkhu, bahiddhā asati paritassanā hotī”ti. Вот каким образом может быть волнение о том, чего не существует внешне.
“Siyā pana, bhante, bahiddhā asati aparitassanā”ti? – Но, уважаемый, может ли не быть волнения о том, чего не существует внешне?
“Siyā, bhikkhū”ti—bhagavā avoca. – Может, монах, – сказал Благословенный.
“Idha bhikkhu ekaccassa na evaṁ hoti: – Вот, монах, некий человек не думает так:
‘ahu vata me, taṁ vata me natthi; Ох, у меня это было! Ох, у меня больше этого нет!
siyā vata me, taṁ vatāhaṁ na labhāmī’ti. Ох, пусть у меня оно будет! Ох, я не получаю этого!»
So na socati na kilamati na paridevati na urattāḷiṁ kandati na sammohaṁ āpajjati. И тогда он не печалится, не горюет, не рыдает, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим.
Evaṁ kho, bhikkhu, bahiddhā asati aparitassanā hotī”ti. Вот каким образом может не быть волнения о том, чего не существует внешне.
“Siyā nu kho, bhante, ajjhattaṁ asati paritassanā”ti? – Но, уважаемый, может ли быть волнение о том, чего не существует внутренне?
“Siyā, bhikkhū”ti—bhagavā avoca. – Может, монах, – сказал Благословенный.
“Idha, bhikkhu, ekaccassa evaṁ diṭṭhi hoti: – Вот, монах, некий человек имеет такое воззрение:
‘so loko so attā, so pecca bhavissāmi nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva ṭhassāmī’ti. «То, что является миром – является [моим] Я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности».
So suṇāti tathāgatassa vā tathāgatasāvakassa vā sabbesaṁ diṭṭhiṭṭhānādhiṭṭhānapariyuṭṭhānābhinivesānusayānaṁ samugghātāya sabbasaṅkhārasamathāya sabbūpadhipaṭinissaggāya taṇhākkhayāya virāgāya nirodhāya nibbānāya dhammaṁ desentassa. И он слышит, как Татхагата или ученик Татхагаты обучают Дхамме ради уничтожения всех позиций [для воззрений], [всех] решимостей, одержимостей, приверженностей, скрытых склонностей ради успокоения всех формаций, ради оставления всех привязанностей, ради уничтожения жажды, ради бесстрастия, прекращения, ниббаны.
Tassa evaṁ hoti: Он думает так:
‘ucchijjissāmi nāmassu, vinassissāmi nāmassu, nassu nāma bhavissāmī’ti. «Так выходит, что я буду уничтожен! Так выходит, что я исчезну! Так выходит, что я перестану существовать!»
So socati kilamati paridevati urattāḷiṁ kandati sammohaṁ āpajjati. Он печалится, горюет, рыдает, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим.
Evaṁ kho, bhikkhu, ajjhattaṁ asati paritassanā hotī”ti. Вот каким образом может быть волнение о том, чего не существует внутренне.
“Siyā pana, bhante, ajjhattaṁ asati aparitassanā”ti? “– Но, уважаемый, может ли не быть волнения о том, чего не существует внутренне?
“Siyā, bhikkhū”ti bhagavā avoca. – Может, монах, – сказал Благословенный.
“Idha, bhikkhu, ekaccassa na evaṁ diṭṭhi hoti: – Вот, монах, некий человек не имеет воззрения:
‘so loko so attā, so pecca bhavissāmi nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva ṭhassāmī’ti. То, что является миром – является [моим] Я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду пребывать так в течение вечности».
So suṇāti tathāgatassa vā tathāgatasāvakassa vā sabbesaṁ diṭṭhiṭṭhānādhiṭṭhānapariyuṭṭhānābhinivesānusayānaṁ samugghātāya sabbasaṅkhārasamathāya sabbūpadhipaṭinissaggāya taṇhākkhayāya virāgāya nirodhāya nibbānāya dhammaṁ desentassa. И он слышит, как Татхагата или ученик Татхагаты обучают Дхамме ради уничтожения всех позиций [для воззрений], [всех] решимостей, одержимостей, приверженностей, скрытых склонностей ради успокоения всех формаций, ради оставления всех привязанностей, ради уничтожения жажды, ради бесстрастия, прекращения, ниббаны.
Tassa na evaṁ hoti: Он не думает так:
‘ucchijjissāmi nāmassu, vinassissāmi nāmassu, nassu nāma bhavissāmī’ti. «Так выходит, что я буду уничтожен! Так выходит, что я исчезну! Так выходит, что я перестану существовать!»
So na socati na kilamati na paridevati na urattāḷiṁ kandati na sammohaṁ āpajjati. Он не печалится, не горюет, не рыдает, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим.
Evaṁ kho, bhikkhu, ajjhattaṁ asati aparitassanā hoti. Вот каким образом может не быть волнения о том, чего не существует внутренне.
Taṁ, bhikkhave, pariggahaṁ pariggaṇheyyātha, yvāssa pariggaho nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva tiṭṭheyya. Монахи, было бы хорошо обрести такое обретение, которое было бы постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам и могло бы длиться столько, сколько длится вечность.
Passatha no tumhe, bhikkhave, taṁ pariggahaṁ yvāssa pariggaho nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva tiṭṭheyyā”ti? Но видите ли вы какое-либо подобное обретение, монахи?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Sādhu, bhikkhave. - Хорошо, монахи!
Ahampi kho taṁ, bhikkhave, pariggahaṁ na samanupassāmi yvāssa pariggaho nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo sassatisamaṁ tatheva tiṭṭheyya. Я тоже не вижу какого-либо обретения, которое было бы постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам и могло бы длиться столько, сколько длится вечность.
Taṁ, bhikkhave, attavādupādānaṁ upādiyetha, yaṁsa attavādupādānaṁ upādiyato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā. Монахи, было бы хорошо прицепиться к такой доктрине о Я, которая не порождала бы печали, стенания, боли, горя и отчаяния в том, кто цепляется к ней.
Passatha no tumhe, bhikkhave, taṁ attavādupādānaṁ yaṁsa attavādupādānaṁ upādiyato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? Но видите ли вы какую-либо подобную доктрину о Я?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Sādhu, bhikkhave. - Хорошо, монахи!
Ahampi kho taṁ, bhikkhave, attavādupādānaṁ na samanupassāmi yaṁsa attavādupādānaṁ upādiyato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā. Я тоже не вижу какой-либо доктрины о Я, которая не порождала бы печали, стенания, боли, горя и отчаяния в том, кто цепляется к ней
Taṁ, bhikkhave, diṭṭhinissayaṁ nissayetha yaṁsa diṭṭhinissayaṁ nissayato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā. Монахи, было бы хорошо заполучить в качестве поддержки такое воззрение, которое не порождало бы печали, стенания, боли, горя и отчаяния в том, кто заполучает его в качестве поддержки.
Passatha no tumhe, bhikkhave, taṁ diṭṭhinissayaṁ yaṁsa diṭṭhinissayaṁ nissayato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? Но видите ли вы какую-либо подобную поддержку воззрений, монахи?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Sādhu, bhikkhave. - Хорошо, монахи!
Ahampi kho taṁ, bhikkhave, diṭṭhinissayaṁ na samanupassāmi yaṁsa diṭṭhinissayaṁ nissayato na uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā. Я тоже не вижу какой-либо поддержки воззрений, которая не порождала бы печали, стенания, боли, горя и отчаяния в том, кто заполучает её в качестве поддержки.
Attani vā, bhikkhave, sati ‘attaniyaṁ me’ti assā”ti? Монахи, когда есть Я, есть ли у меня [в этом случае] то, что принадлежит [моему] Я?
“Evaṁ, bhante”. – Да, Достопочтенный.
“Attaniye vā, bhikkhave, sati ‘attā me’ti assā”ti? – Или, когда есть то, что принадлежит [моему] Я, есть ли [в этом случае] у меня [моё] Я?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Attani ca, bhikkhave, attaniye ca saccato thetato anupalabbhamāne, yampi taṁ diṭṭhiṭṭhānaṁ: – Монахи, поскольку Я и «то, что принадлежит Я» не постигаются как реальное и действительное, то не является ли тогда глупым учением позиция для воззрений:
‘so loko so attā, so pecca bhavissāmi nicco dhuvo sassato avipariṇāmadhammo, sassatisamaṁ tatheva ṭhassāmī’ti—«То, что является миром – является [моим] Я. После смерти я буду постоянным, неизменным, вечным, не подверженным переменам. Я буду».
nanāyaṁ, bhikkhave, kevalo paripūro bāladhammo”ti?
“Kiñhi no siyā, bhante, kevalo hi, bhante, paripūro bāladhammo”ti. – Как может быть иначе, уважаемый? Вне сомнений, это всецело и совершенно глупое учение.
“Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, - Как вы думаете, монахи?
rūpaṁ niccaṁ vā aniccaṁ vā”ti? Материальная форма постоянна или непостоянна?
“Aniccaṁ, bhante”. – Непостоянна, уважаемый.
“Yaṁ panāniccaṁ dukkhaṁ vā taṁ sukhaṁ vā”ti? – А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?
“Dukkhaṁ, bhante”. - Страданием, уважаемый.
“Yaṁ panāniccaṁ dukkhaṁ vipariṇāmadhammaṁ, kallaṁ nu taṁ samanupassituṁ—– И подобает ли считать непостоянное, [являющееся] страданием, подверженное переменам таковым:
etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā”ti? «Это моё. Я таков. Это моё Я»?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, “- Как вы думаете, монахи?
vedanā …pe… Чувство постоянно или непостоянно?
saññā … Восприятие постоянно или непостоянно?
saṅkhārā … Формации постоянны или непостоянны?
viññāṇaṁ niccaṁ vā aniccaṁ vā”ti? Сознание постоянно или непостоянно?
“Aniccaṁ, bhante”. – Непостоянно, уважаемый.
“Yaṁ panāniccaṁ dukkhaṁ vā taṁ sukhaṁ vā”ti? – А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?
“Dukkhaṁ, bhante”. - Страданием, уважаемый.
“Yaṁ panāniccaṁ dukkhaṁ vipariṇāmadhammaṁ, kallaṁ nu taṁ samanupassituṁ—– И подобает ли считать непостоянное, [являющееся] страданием, подверженное переменам таковым:
etaṁ mama, esohamasmi, eso me attā”ti? «Это моё. Я таков. Это моё Я»?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Tasmātiha, bhikkhave, yaṁ kiñci rūpaṁ atītānāgatapaccuppannaṁ, ajjhattaṁ vā bahiddhā vā, oḷārikaṁ vā sukhumaṁ vā, hīnaṁ vā paṇītaṁ vā, yaṁ dūre santike vā, sabbaṁ rūpaṁ ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti—evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. – Поэтому, монахи, любую материальную форму – прошлую, будущую или настоящую; внутреннюю или внешнюю; грубую или утончённую; посредственную или превосходную; далёкую или близкую – всякую материальную форму следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
Yā kāci vedanā …pe… Любое чувство…
yā kāci saññā … Любое восприятие …
ye keci saṅkhārā … Любые формации …
yaṁ kiñci viññāṇaṁ atītānāgatapaccuppannaṁ, ajjhattaṁ vā bahiddhā vā, oḷārikaṁ vā sukhumaṁ vā, hīnaṁ vā paṇītaṁ vā, yaṁ dūre santike vā, sabbaṁ viññāṇaṁ ‘netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti—evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. Любое сознание – прошлое, будущее или настоящее; внутреннее или внешнее; грубое или утончённое; посредственное или превосходное; далёкое и близкое – всякое сознание следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Это не моё. Я не таков. Это не моё Я».
Evaṁ passaṁ, bhikkhave, sutavā ariyasāvako rūpasmiṁ nibbindati, vedanāya nibbindati, saññāya nibbindati, saṅkhāresu nibbindati, viññāṇasmiṁ nibbindati, Видя так, монахи, хорошо обученный благородный ученик теряет очарованность материальной формой, чувством, восприятием, формациями, сонанием. Утратив очарованность, он становится бесстрастным.
nibbidā virajjati, virāgā vimuccati, vimuttasmiṁ vimuttamiti ñāṇaṁ hoti. Через бесстрастие [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Он освобождён».
‘Khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā’ti pajānāti. Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования».
Ayaṁ vuccati, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho itipi, saṅkiṇṇaparikkho itipi, abbūḷhesiko itipi, niraggaḷo itipi, ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṁyutto itipi. Таков, монахи, тот монах, поперечина которого сброшена, чей ров наполнен, колонна вырвана, у кого нет засова, – Благородный с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанный.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti? И каким образом монах является тем, чья поперечина сброшена?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno avijjā pahīnā hoti, ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā, āyatiṁ anuppādadhammā. Вот, монах отбросил неведение, срубил под корень, сделал подобным обрубку пальмы, положил ему конец, так что оно более не сможет возникнуть в будущем.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti. Вот каким образом монах является тем, чья поперечина сброшена.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu saṅkiṇṇaparikkho hoti? И каким образом монах является тем, чей ров наполнен?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno ponobbhaviko jātisaṁsāro pahīno hoti, ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṅkato, āyatiṁ anuppādadhammo. Вот монах отбросил круговерть рождений, что приводит к новому существованию, срубил под корень, сделал подобной обрубку пальмы, положил ей конец, так что она более не сможет возникнуть в будущем.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu saṅkiṇṇaparikkho hoti. Вот каким образом монах является тем, чей ров наполнен.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti? И каким образом монах является тем, чья колонна вырвана?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno taṇhā pahīnā hoti, ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā, āyatiṁ anuppādadhammā. Вот монах отбросил жажду, срубил под корень, сделал подобной обрубку пальмы, положил ей конец, так что она более не сможет возникнуть в будущем.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti. Вот каким образом монах является тем, чья колонна вырвана.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti? И каким образом монах является тем, чей засов выдвинут?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno pañca orambhāgiyāni saṁyojanāni pahīnāni honti, ucchinnamūlāni tālāvatthukatāni anabhāvaṅkatāni, āyatiṁ anuppādadhammāni. Вот монах отбросил пять низших оков, срубил под корень, сделал подобными обрубку пальмы, положил им конец, так что они более не смогут возникнуть в будущем.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti. Вот каким образом монах является тем, чей засов выдвинут.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṁyutto hoti? И каким образом монах является Благородным с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанным?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno asmimāno pahīno hoti, ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṅkato, āyatiṁ anuppādadhammo. Вот монах отбросил самомнение «я есть», срубил под корень, сделал подобным обрубку пальмы, положил ему конец, так что оно более не сможет возникнуть в будущем.
Evaṁ kho, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṁyutto hoti. Вот каким образом монах является Благородным с приспущенным знаменем, со сброшенным грузом, неопутанным.
Evaṁ vimuttacittaṁ kho, bhikkhave, bhikkhuṁ saindā devā sabrahmakā sapajāpatikā anvesaṁ nādhigacchanti: Монахи, когда боги вместе с Индрой, Брахмой и Паджапати ищут монаха, чей ум таким образом освободился, они не могут найти [что-либо, на основании чего могли бы сказать]:
‘idaṁ nissitaṁ tathāgatassa viññāṇan’ti. «Сознание Татхагаты поддерживается этим».
Taṁ kissa hetu? И почему?
Diṭṭhevāhaṁ, bhikkhave, dhamme tathāgataṁ ananuvijjoti vadāmi. Потому что Татхагату, я говорю вам, нельзя отследить даже здесь и сейчас.
Evaṁvādiṁ kho maṁ, bhikkhave, evamakkhāyiṁ eke samaṇabrāhmaṇā asatā tucchā musā abhūtena abbhācikkhanti: Когда я говорю так, монахи, когда так провозглашаю, меня ошибочно, ложно, безосновательно истолковывают некоторые жрецы и отшельники [которые говорят так]:
‘venayiko samaṇo gotamo, sato sattassa ucchedaṁ vināsaṁ vibhavaṁ paññāpetī’ti. «Отшельник Готама сбивает с пути. Он учит аннигиляции, уничтожению, истреблению существующего существа».
Yathā cāhaṁ na, bhikkhave, yathā cāhaṁ na vadāmi, tathā maṁ te bhonto samaṇabrāhmaṇā asatā tucchā musā abhūtena abbhācikkhanti: Но я не таков, я не провозглашаю так, поэтому меня ошибочно, ложно, безосновательно истолковывают некоторые жрецы и отшельники [которые говорят так]:
‘venayiko samaṇo gotamo, sato sattassa ucchedaṁ vināsaṁ vibhavaṁ paññāpetī’ti. «Отшельник Готама сбивает с пути. Он учит аннигиляции, уничтожению, истреблению существующего существа»
Pubbe cāhaṁ, bhikkhave, etarahi ca dukkhañceva paññāpemi, dukkhassa ca nirodhaṁ. Как прежде, так и сейчас, монахи, я учу страданию и прекращению страдания.
Tatra ce, bhikkhave, pare tathāgataṁ akkosanti paribhāsanti rosenti vihesenti, tatra, bhikkhave, tathāgatassa na hoti āghāto na appaccayo na cetaso anabhiraddhi. И если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят Татхагату за это, он не испытывает ни раздражения, ни горечи, ни уныния по этому поводу.
Tatra ce, bhikkhave, pare tathāgataṁ sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti, tatra, bhikkhave, tathāgatassa na hoti ānando na somanassaṁ na cetaso uppilāvitattaṁ. И если другие восхваляют, уважают, чтят и почитают Татхагату за это, то он не испытывает ни радости, ни счастья, ни ликования по этому поводу.
Tatra ce, bhikkhave, pare vā tathāgataṁ sakkaronti garuṁ karonti mānenti pūjenti, tatra, bhikkhave, tathāgatassa evaṁ hoti: И если другие восхваляют, уважают, чтят и почитают Татхагату за это, то по этому поводу он думает так:
‘yaṁ kho idaṁ pubbe pariññātaṁ tattha me evarūpā kārā karīyantī’ti. «Они выражают мне такое услужение по отношению к тому, что уже было полностью понято».
Tasmātiha, bhikkhave, tumhe cepi pare akkoseyyuṁ paribhāseyyuṁ roseyyuṁ viheseyyuṁ, tatra tumhe hi na āghāto na appaccayo na cetaso anabhiraddhi karaṇīyā. Поэтому, монахи, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят вас, по этому поводу вам также не следует испытывать ни раздражения, ни горечи, ни уныния.
Tasmātiha, bhikkhave, tumhe cepi pare sakkareyyuṁ garuṁ kareyyuṁ māneyyuṁ pūjeyyuṁ, tatra tumhehi na ānando na somanassaṁ na cetaso uppilāvitattaṁ karaṇīyaṁ. И если другие восхваляют, уважают, чтят и почитают вас,
Tasmātiha, bhikkhave, tumhe cepi pare sakkareyyuṁ garuṁ kareyyuṁ māneyyuṁ pūjeyyuṁ, tatra tumhākaṁ evamassa: по этому поводу вам следует думать так:
‘yaṁ kho idaṁ pubbe pariññātaṁ, tattha me evarūpā kārā karīyantī’ti. «Они выражают нам такое услужение по отношению к тому, что уже было полностью понято».
Tasmātiha, bhikkhave, yaṁ na tumhākaṁ taṁ pajahatha; Поэтому, монахи, то, что не является вашим, – отпустите это.
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Kiñca, bhikkhave, na tumhākaṁ? И что не является вашим?
Rūpaṁ, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Материальная форма не является вашей – отпустите её.
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили её, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Vedanā, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Чувство…
sā vo pahīnā dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили его, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Saññā, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Восприятие …
sā vo pahīnā dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили его, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Saṅkhārā, bhikkhave, na tumhākaṁ, te pajahatha; Формации …
te vo pahīnā dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissanti. Когда вы отпустили их, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Viññāṇaṁ, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Сознание не является вашим – отпустите его.
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили его, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, Как вы думаете, монахи?
yaṁ imasmiṁ jetavane tiṇakaṭṭhasākhāpalāsaṁ, taṁ jano hareyya vā daheyya vā yathāpaccayaṁ vā kareyya. Если бы люди собирали, или сжигали, или делали что пожелают с этими травой, ветками, хворостом и листьями в этой роще Джеты,
Api nu tumhākaṁ evamassa: могли бы вы подумать так:
‘amhe jano harati vā dahati vā yathāpaccayaṁ vā karotī’”ti? «Это нас эти люди собирают, сжигают, делают что пожелают!»?
“No hetaṁ, bhante”. - Нет, уважаемый.
“Taṁ kissa hetu”? И почему?
“Na hi no etaṁ, bhante, attā vā attaniyaṁ vā”ti. Потому что всё это не является нашим Я и не является тем, что принадлежит нашему Я.
“Evameva kho, bhikkhave, yaṁ na tumhākaṁ taṁ pajahatha; – Точно так же, монахи, всё то, что не является вашим, – отпустите это.
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Kiñca, bhikkhave, na tumhākaṁ? И что не является вашим?
Rūpaṁ, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Материальная форма …
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati.
Vedanā, bhikkhave …pe… Чувство …
saññā, bhikkhave … Восприятие …
saṅkhārā, bhikkhave …pe… Формации …
viññāṇaṁ, bhikkhave, na tumhākaṁ, taṁ pajahatha; Сознание не является вашим – отпустите его.
taṁ vo pahīnaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya bhavissati. Когда вы отпустили его, это приведёт к вашему благополучию и счастью на долгое время.
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike ye te bhikkhū arahanto khīṇāsavā vusitavanto katakaraṇīyā ohitabhārā anuppattasadatthā parikkhīṇabhavasaṁyojanā sammadaññāvimuttā, vaṭṭaṁ tesaṁ natthi paññāpanāya. И в этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – нет [в будущем] круговерти для проявления в случае с теми монахами, которые являются арахантами, чьи пятна уничтожены, кто прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил оковы существования, полностью освободился посредством окончательного знания.
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike yesaṁ bhikkhūnaṁ pañcorambhāgiyāni saṁyojanāni pahīnāni, sabbe te opapātikā, tattha parinibbāyino, anāvattidhammā tasmā lokā. В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – монахи, которые отбросили пять низших оков, – все они возникнут спонтанно [в мирах Чистых обителей] и там достигнут окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [в этот].
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike yesaṁ bhikkhūnaṁ tīṇi saṁyojanāni pahīnāni, rāgadosamohā tanubhūtā, sabbe te sakadāgāmino, sakideva imaṁ lokaṁ āgantvā dukkhassantaṁ karissanti. В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – монахи, которые отбросили трое низших оков и ослабили жажду, злобу, заблуждение, – все они однажды-возвращающиеся; вернувшись один раз в этот мир, они положат конец страданиям.
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike yesaṁ bhikkhūnaṁ tīṇi saṁyojanāni pahīnāni, sabbe te sotāpannā, avinipātadhammā, niyatā sambodhiparāyanā. В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – монахи, которые отбросили трое низших оков, – все они вступившие в поток, не подверженные погибели, связанные [с освобождением], направляются к просветлению.
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike ye te bhikkhū dhammānusārino saddhānusārino sabbe te sambodhiparāyanā. В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – монахи, которые являются идущими-за-счёт-Дхаммы или идущими-за-счёт-веры, – все они направляются к просветлению
Evaṁ svākkhāto, bhikkhave, mayā dhammo uttāno vivaṭo pakāsito chinnapilotiko. Монахи, Дхамма хорошо провозглашена мною – она чиста, открыта, очевидна, цельна, не сшита [кое-как] из лоскутов.
Evaṁ svākkhāte, bhikkhave, mayā dhamme uttāne vivaṭe pakāsite chinnapilotike yesaṁ mayi saddhāmattaṁ pemamattaṁ sabbe te saggaparāyanā”ti. В этой хорошо провозглашённой мною Дхамме – чистой, открытой, очевидной, цельной и не сшитой из лоскутов – те, у кого есть достаточная вера в меня, достаточная любовь ко мне, – все они направляются в небесные миры.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Alagaddūpamasuttaṁ niṭṭhitaṁ dutiyaṁ.