Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 28 Мадджхима Никая 28
Mahāhatthipadopamasutta Большой пример со следами слона
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi: Там достопочтенный Сарипутта обратился к монахам так:
“āvuso bhikkhave”ti. - Друзья, монахи!
“Āvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṁ. - Друг, - ответили они.
Āyasmā sāriputto etadavoca: Достопочтенный Сарипутта сказал:
“Seyyathāpi, āvuso, yāni kānici jaṅgalānaṁ pāṇānaṁ padajātāni sabbāni tāni hatthipade samodhānaṁ gacchanti, hatthipadaṁ tesaṁ aggamakkhāyati yadidaṁ mahantattena; – Друзья, подобно тому как след слона покрывает след любого ходячего живого существа, и след слона считается наибольшим среди них по размеру,
evameva kho, āvuso, ye keci kusalā dhammā sabbete catūsu ariyasaccesu saṅgahaṁ gacchanti. – точно так же и все благие качества [ума] могут быть включены в Четыре благородные истины.
Katamesu catūsu? В какие четыре?
Dukkhe ariyasacce, dukkhasamudaye ariyasacce, dukkhanirodhe ariyasacce, dukkhanirodhagāminiyā paṭipadāya ariyasacce. В благородную истину о страдании… о происхождении страдания… о прекращении страдания… о пути, ведущем к прекращению страдания.
Katamañcāvuso, dukkhaṁ ariyasaccaṁ? И что такое благородная истина о страдании?
Jātipi dukkhā, jarāpi dukkhā, maraṇampi dukkhaṁ, sokaparidevadukkhadomanassupāyāsāpi dukkhā, yampicchaṁ na labhati tampi dukkhaṁ; saṅkhittena, pañcupādānakkhandhā dukkhā. Рождение – это страдание; старение – страдание; смерть – страдание; печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние – это страдание; неполучение желаемого – страдание. В общем, пять совокупностей, подверженных цеплянию, – это страдание.
Katame cāvuso, pañcupādānakkhandhā? И что такое пять совокупностей, подверженных цеплянию?
Seyyathidaṁ—rūpupādānakkhandho, vedanupādānakkhandho, saññupādānakkhandho, saṅkhārupādānakkhandho, viññāṇupādānakkhandho. Они таковы: совокупность материальной формы, подверженная цеплянию; совокупность чувства… совокупность восприятия… совокупность формаций… совокупность сознания, подверженная цеплянию.
Katamo cāvuso, rūpupādānakkhandho? И что такое совокупность материальной формы, подверженная цеплянию?
Cattāri ca mahābhūtāni, catunnañca mahābhūtānaṁ upādāya rūpaṁ. Это четыре великих элемента и составленная из них форма.
Katamā cāvuso, cattāro mahābhūtā? И что это за четыре великих элемента?
Pathavīdhātu, āpodhātu, tejodhātu, vāyodhātu. Это элемент земли, элемент воды, элемент огня, элемент воздуха.
Katamā cāvuso, pathavīdhātu? И что такое, друзья, элемент земли?
Pathavīdhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Элемент земли может быть либо внутренним, либо внешним.
Katamā cāvuso, ajjhattikā pathavīdhātu? И что такое внутренний элемент земли?
Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ kakkhaḷaṁ kharigataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ—Это всё твёрдое и прочное, цепляемое, что находится внутри себя:
kesā lomā nakhā dantā taco maṁsaṁ nhāru aṭṭhi aṭṭhimiñjaṁ vakkaṁ hadayaṁ yakanaṁ kilomakaṁ pihakaṁ papphāsaṁ antaṁ antaguṇaṁ udariyaṁ karīsaṁ, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ kakkhaḷaṁ kharigataṁ upādinnaṁ. волосы на голове, волосы на теле, ногти, зубы, кожа, плоть, сухожилия, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, диафрагма, селезёнка, лёгкие, толстые кишки, тонкие кишки, содержимое желудка, фекалии и всё иное, что находится внутри, твёрдое, прочное, цепляемое.
Ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā pathavīdhātu. Это называется внутренним элементом земли.
Yā ceva kho pana ajjhattikā pathavīdhātu, yā ca bāhirā pathavīdhātu, pathavīdhāturevesā. И внутренний, и внешний элементы земли – это лишь элемент земли.
‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti—evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я».
Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā pathavīdhātuyā nibbindati, pathavīdhātuyā cittaṁ virājeti. Когда кто-либо видит его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом земли и делает ум беспристрастным по отношению к элементу земли.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā āpodhātu pakuppati. И приходит время, когда тревожится внешний элемент воды,
Antarahitā tasmiṁ samaye bāhirā pathavīdhātu hoti. и в это время внешний элемент земли исчезает.
Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya pathavīdhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Так что, если даже в отношении столь обширного внешнего элемента земли можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение,
Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti. так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего.
Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare akkosanti paribhāsanti rosenti vihesenti, so evaṁ pajānāti: И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят монаха, он понимает так:
‘uppannā kho me ayaṁ sotasamphassajā dukkhavedanā. «Болезненное [умственное] чувство, рождённое контактом уха, возникло во мне.
Sā ca kho paṭicca, no apaṭicca. И оно зависимо, а не независимо.
Kiṁ paṭicca? Зависимо от чего?
Phassaṁ paṭicca’. Зависимо от контакта.»
So phasso aniccoti passati, vedanā aniccāti passati, saññā aniccāti passati, saṅkhārā aniccāti passati, viññāṇaṁ aniccanti passati. И он видит, что контакт непостоянен, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно.
Tassa dhātārammaṇameva cittaṁ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati adhimuccati. Его ум, имея своей опорой элемент, входит [в эту опору] и обретает уверенность, устойчивость, твердость.
Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare aniṭṭhehi akantehi amanāpehi samudācaranti—И если другие нападают на монаха нежеланными, нежелательными, неприятными способами –
pāṇisamphassenapi leḍḍusamphassenapi daṇḍasamphassenapi satthasamphassenapi. контактами кулаков, камней, палок, ножей –
So evaṁ pajānāti: то монах понимает так:
‘tathābhūto kho ayaṁ kāyo yathābhūtasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamanti, leḍḍusamphassāpi kamanti, daṇḍasamphassāpi kamanti, satthasamphassāpi kamanti. Это [моё] тело имеет такую природу, что подвергается контактам от кулаков, камней, палок, ножей.
Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā kakacūpamovāde: Но вот что было сказано Благословенным в его примере с пилой:
“ubhatodaṇḍakena cepi, bhikkhave, kakacena corā ocarakā aṅgamaṅgāni okanteyyuṁ, tatrāpi yo mano padūseyya na me so tena sāsanakaro”ti. «Монахи, даже если бы разбойники беспощадно отрезали вам одну часть тела за другой двуручной пилой, тот, кто зародит злой ум по отношению к ним, не будет исполнять моего учения».
Āraddhaṁ kho pana me vīriyaṁ bhavissati asallīnaṁ, upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā, passaddho kāyo asāraddho, samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ. Поэтому неутомимое усердие будет зарождено во мне и утверждена неослабевающая осознанность, моё тело будет безмятежным и непотревоженным, ум – объединённым и сосредоточенным.
Kāmaṁ dāni imasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamantu, leḍḍusamphassāpi kamantu, daṇḍasamphassāpi kamantu, satthasamphassāpi kamantu, karīyati hidaṁ buddhānaṁ sāsanan’ti. И пусть теперь тело подвергается контакту [от ударов] кулаков, камней, палок, ножей, ведь [так мною] практикуется это учение будд».
Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti. Когда этот монах таким образом памятует о Будде, Дхамме, Сангхе, [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём,
So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: то он зарождает чувство тревоги так:
‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ, «Это потеря для меня, а не обретение;
yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. плохо для меня, а не хорошо, что, когда я таким образом памятую о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается во мне».
Seyyathāpi, āvuso, suṇisā sasuraṁ disvā saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati; Подобно невестке, которая, завидев свёкра, зарождает чувство тревоги [чтобы угодить ему],
evameva kho, āvuso, tassa ce bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti, so tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: точно так же, если этот монах памятует о Будде, Дхамме, Сангхе таким способом,
‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ, yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём, то он зарождает чувство тревоги.
Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. Но если, когда он памятует таким образом о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], утверждается в нём, то он удовлетворён этим.
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti. На этом этапе, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Katamā cāvuso, āpodhātu? И что такое, друзья, элемент воды?
Āpodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Элемент воды может быть либо внутренним, либо внешним.
Katamā cāvuso, ajjhattikā āpodhātu? И что такое внутренний элемент воды?
Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ āpo āpogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ—Это всё жидкое и водянистое, цепляемое, что находится внутри:
pittaṁ semhaṁ pubbo lohitaṁ sedo medo assu vasā kheḷo siṅghāṇikā lasikā muttaṁ, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ āpo āpogataṁ upādinnaṁ—желчь, мокрота, гной, кровь, пот, жир, слёзы, кожное масло, слюна, слизь, суставная жидкость, моча и всё иное, что находится внутри, – жидкое и водянистое, цепляемое.
ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā āpodhātu. Это называется внутренним элементом воды.
Yā ceva kho pana ajjhattikā āpodhātu yā ca bāhirā āpodhātu, āpodhāturevesā. И внутренний, и внешний элементы воды – это лишь элемент воды.
‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я».
Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā āpodhātuyā nibbindati, āpodhātuyā cittaṁ virājeti. Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом воды и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воды.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā āpodhātu pakuppati. И приходит время, когда провоцируется внешний элемент воды,
Sā gāmampi vahati, nigamampi vahati, nagarampi vahati, janapadampi vahati, janapadapadesampi vahati. и он смывает деревни, поселения, города, местности и страны.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde yojanasatikānipi udakāni ogacchanti, dviyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, tiyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, catuyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, pañcayojanasatikānipi udakāni ogacchanti, chayojanasatikānipi udakāni ogacchanti, sattayojanasatikānipi udakāni ogacchanti. Приходит время, когда вода в великом океане ниспадает на сто лиг, двести, триста, четыреста, пятьсот, шестьсот, семьсот лиг.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde sattatālampi udakaṁ saṇṭhāti, chattālampi udakaṁ saṇṭhāti, pañcatālampi udakaṁ saṇṭhāti, catuttālampi udakaṁ saṇṭhāti, titālampi udakaṁ saṇṭhāti, dvitālampi udakaṁ saṇṭhāti, tālamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину [длины] семи пальмовых деревьев, шести пальмовых деревьев, пяти, четырёх, трёх, двух, одного пальмового дерева.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde sattaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, chapporisampi udakaṁ saṇṭhāti, pañcaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, catupporisampi udakaṁ saṇṭhāti, tiporisampi udakaṁ saṇṭhāti, dviporisampi udakaṁ saṇṭhāti, porisamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину в семь саженей, шесть саженей, пять, четыре, три, два, в одну сажень.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde aḍḍhaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, kaṭimattampi udakaṁ saṇṭhāti, jāṇukamattampi udakaṁ saṇṭhāti, gopphakamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину в пол-сажени, по пояс, по колено, по лодыжку.
Hoti kho so, āvuso, samayo, yaṁ mahāsamudde aṅgulipabbatemanamattampi udakaṁ na hoti. Приходит время, когда воды в великом океане не хватает даже для того, чтобы намочить одну фалангу пальца.
Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya āpodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Так что, если даже в отношении столь обширного внешнего элемента воды можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение,
Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti …pe… так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего…
tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti. So tena attamano hoti. И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят монаха, он понимает…
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti. На этом этапе, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Katamā cāvuso, tejodhātu? И что такое, друзья, элемент огня?
Tejodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Элемент огня может быть либо внутренним, либо внешним.
Katamā cāvuso, ajjhattikā tejodhātu? И что такое внутренний элемент огня?
Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ tejo tejogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ—Это всё горячее и жгучее, цепляемое, что находится внутри себя:
yena ca santappati, yena ca jīrīyati, yena ca pariḍayhati, yena ca asitapītakhāyitasāyitaṁ sammā pariṇāmaṁ gacchati, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ tejo tejogataṁ upādinnaṁ—то, за счёт чего [тело] обогревается, стареет, охватывается [жаром]; и всё то, за счёт чего съеденное, выпитое, поглощённое и распробованное полностью переваривается, и всё иное, что находится внутри себя, – горячее и жгучее, цепляемое.
ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā tejodhātu. Это называется внутренним элементом огня.
Yā ceva kho pana ajjhattikā tejodhātu yā ca bāhirā tejodhātu, tejodhāturevesā. И внутренний, и внешний элементы огня – это лишь элемент огня.
‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я».
Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā tejodhātuyā nibbindati, tejodhātuyā cittaṁ virājeti. Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом огня и делает ум беспристрастным по отношению к элементу огня.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā tejodhātu pakuppati. И приходит время, когда провоцируется внешний элемент огня,
Sā gāmampi dahati, nigamampi dahati, nagarampi dahati, janapadampi dahati, janapadapadesampi dahati. и он сжигает деревни, поселения, города, местности и страны.
Sā haritantaṁ vā panthantaṁ vā selantaṁ vā udakantaṁ vā ramaṇīyaṁ vā bhūmibhāgaṁ āgamma anāhārā nibbāyati. Он гаснет из-за нехватки топлива, только когда подходит к зелёной траве, к дороге, к скале, к воде, к светлой открытой местности.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ kukkuṭapattenapi nhārudaddulenapi aggiṁ gavesanti. И приходит время, когда люди пытаются разжечь огонь даже петушиным пером или обрезками шкуры.
Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya tejodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Так что если даже в отношении столь обширного внешнего элемента огня можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение,
Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего. …
Atha khvāssa notevettha hoti …pe… tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят монаха, он понимает…
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti. На этом этапе, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Katamā cāvuso, vāyodhātu? И что такое, друзья, элемент воздуха?
Vāyodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Элемент воздуха может быть либо внутренним, либо внешним.
Katamā cāvuso, ajjhattikā vāyodhātu? И что такое внутренний элемент воздуха?
Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ vāyo vāyogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ—Это всё воздушное и ветреное, цепляемое, что находится внутри:
uddhaṅgamā vātā, adhogamā vātā, kucchisayā vātā, koṭṭhāsayā vātā, aṅgamaṅgānusārino vātā, assāso passāso iti, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ vāyo vāyogataṁ upādinnaṁ—восходящие ветры, нисходящие ветры, ветры в желудке, ветры в кишечнике, ветры, идущие по членам тела, вдохи и выдохи, и всё иное, что находится внутри, – воздушное и ветреное, цепляемое.
ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā vāyodhātu. Это называется внутренним элементом воздуха.
Yā ceva kho pana ajjhattikā vāyodhātu, yā ca bāhirā vāyodhātu, vāyodhāturevesā. И внутренний, и внешний элементы воздуха – это лишь элемент воздуха.
‘Taṁ netaṁ mama nesohamasmi na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я».
Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā vāyodhātuyā nibbindati vāyodhātuyā cittaṁ virājeti. Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом воздуха и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воздуха.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā vāyodhātu pakuppati. И приходит время, когда провоцируется внешний элемент воздуха,
Sā gāmampi vahati, nigamampi vahati, nagarampi vahati, janapadampi vahati, janapadapadesampi vahati. и он сдувает деревни, поселения, города, округа и страны.
Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ gimhānaṁ pacchime māse tālavaṇṭenapi vidhūpanenapi vātaṁ pariyesanti, ossavanepi tiṇāni na icchanti. [Но] приходит время, когда в последний месяц жаркого сезона люди ищут ветра, используя веер или меха, и даже трава у стока соломенной крыши не колышется.
Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya vāyodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Так что если даже в отношении столь обширного внешнего элемента воздуха можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение,
Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti. так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего. …
Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare akkosanti paribhāsanti rosenti vihesenti. И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят монаха, он понимает так:
So evaṁ pajānāti, uppannā kho me ayaṁ sotasamphassajā dukkhā vedanā. «Болезненное [умственное] чувство, рождённое контактом уха, возникло во мне.
Sā ca kho paṭicca, no apaṭicca. И оно зависимо, а не независимо.
Kiṁ paṭicca? Зависимо от чего?
Phassaṁ paṭicca. Зависимо от контакта».
Sopi phasso aniccoti passati, vedanā aniccāti passati, saññā aniccāti passati, saṅkhārā aniccāti passati, viññāṇaṁ aniccanti passati. И он видит, что контакт непостоянен, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно.
Tassa dhātārammaṇameva cittaṁ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati adhimuccati. Его ум, имея своей опорой элемент, входит [в эту опору] и обретает уверенность, устойчивость, твёрдость.
Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare aniṭṭhehi akantehi amanāpehi samudācaranti, pāṇisamphassenapi leḍḍusamphassenapi daṇḍasamphassenapi satthasamphassenapi. И если другие нападают на монаха нежеланными, нежелательными, неприятными способами – контактами кулаков, камней, палок, ножей –
So evaṁ pajānāti ‘tathābhūto kho ayaṁ kāyo yathābhūtasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamanti, leḍḍusamphassāpi kamanti, daṇḍasamphassāpi kamanti, satthasamphassāpi kamanti. то монах понимает так: «Это [моё] тело имеет такую природу, что подвергается контактам от кулаков, камней, палок, ножей.
Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā kakacūpamovāde “ubhatodaṇḍakena cepi, bhikkhave, kakacena corā ocarakā aṅgamaṅgāni okanteyyuṁ. Tatrāpi yo mano padūseyya, na me so tena sāsanakaro”ti. Но вот что было сказано Благословенным в его примере с пилой: «Монахи, даже если бы разбойники беспощадно отрезали вам одну часть тела за другой двуручной пилой, тот, кто зародит злой ум по отношению к ним, не будет исполнять моего учения».
Āraddhaṁ kho pana me vīriyaṁ bhavissati asallīnaṁ, upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā, passaddho kāyo asāraddho, samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ. Поэтому неутомимое усердие будет зарождено во мне и утверждена неослабевающая осознанность, моё тело будет безмятежным и непотревоженным, ум – объединённым и сосредоточенным.
Kāmaṁ dāni imasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamantu, leḍḍusamphassāpi kamantu, daṇḍasamphassāpi kamantu, satthasamphassāpi kamantu. Karīyati hidaṁ buddhānaṁ sāsanan’ti. И пусть теперь тело подвергается контакту [от ударов] кулаков, камней, палок, ножей, ведь [так мною] практикуется это учение будд».
Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti. Когда этот монах таким образом памятует о Будде, Дхамме, Сангхе, [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём,
So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: то он зарождает чувство тревоги так:
‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ. «Это потеря для меня, а не обретение; плохо для меня, а не хорошо,
Yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. что, когда я таким образом памятую о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается во мне».
Seyyathāpi, āvuso, suṇisā sasuraṁ disvā saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati; Подобно невестке, которая, завидев свёкра, зарождает чувство тревоги [чтобы угодить ему],
evameva kho, āvuso, tassa ce bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti.
So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati:
‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ.
Yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti.
Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. Но если, когда он памятует таким образом о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], утверждается в нём, то он удовлетворён этим.
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti. На этом этапе, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Seyyathāpi, āvuso, kaṭṭhañca paṭicca valliñca paṭicca tiṇañca paṭicca mattikañca paṭicca ākāso parivārito agārantveva saṅkhaṁ gacchati; Друзья, подобно тому как в зависимости от древесины, лозы, травы и глины окружённое ими пространство называют словом «дом»,
evameva kho, āvuso, aṭṭhiñca paṭicca nhāruñca paṭicca maṁsañca paṭicca cammañca paṭicca ākāso parivārito rūpantveva saṅkhaṁ gacchati. так и когда пространство окружено костями, сухожилиями, мышцами и кожей, это называют «материальной формой».
Ajjhattikañceva, āvuso, cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti, bāhirā ca rūpā na āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Если, друзья, внутренне глаз не повреждён, но внешние формы не попадают в его область [обзора], а также нет соответствующей вовлечённости [ума], то тогда не возникает соответствующего типа сознания.
Ajjhattikañceva, āvuso, cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti bāhirā ca rūpā āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Если внутренне глаз не повреждён и внешние формы попадают в его область [обзора], но нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания.
Yato ca kho, āvuso, ajjhattikañceva cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti, bāhirā ca rūpā āpāthaṁ āgacchanti, tajjo ca samannāhāro hoti. Evaṁ tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Но когда внутренне глаз не повреждён и внешние формы попадают в его область [обзора], и имеется соответствующая вовлечённость, то тогда возникает соответствующий тип сознания.
Yaṁ tathābhūtassa rūpaṁ taṁ rūpupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa vedanā sā vedanupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa saññā sā saññupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, ye tathābhūtassa saṅkhārā te saṅkhārupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchanti, yaṁ tathābhūtassa viññāṇaṁ taṁ viññāṇupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati. Материальная форма того, что таким образом возникло, относится к форме как совокупности, подверженной цеплянию. Чувство того, что таким образом возникло, относится к чувству как совокупности, подверженной цеплянию. Восприятие того, что таким образом возникло, относится к восприятию как совокупности, подверженной цеплянию. Формации того, что таким образом возникло, относятся к формациям как совокупности, подверженной цеплянию. Сознание того, что таким образом возникло, относится к сознанию как совокупности, подверженной цеплянию.
So evaṁ pajānāti: Монах понимает так:
‘evañhi kira imesaṁ pañcannaṁ upādānakkhandhānaṁ saṅgaho sannipāto samavāyo hoti. «Выходит, вот каким образом имеют место вовлечение, схождение, накопление вещей в этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию.
Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā: И вот как было сказано Благословенным:
“yo paṭiccasamuppādaṁ passati so dhammaṁ passati; «Тот, кто видит зависимое возникновение, тот видит Дхамму;
yo dhammaṁ passati so paṭiccasamuppādaṁ passatī”ti. кто видит Дхамму, тот видит зависимое возникновение».
Paṭiccasamuppannā kho panime yadidaṁ pañcupādānakkhandhā. И эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, возникли зависимо.
Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chando ālayo anunayo ajjhosānaṁ so dukkhasamudayo. Желание, потакание, предпочтение, удержание, основанное на этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию, – это возникновение страдания.
Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chandarāgavinayo chandarāgappahānaṁ, so dukkhanirodho’ti. Устранение желания и страсти, отбрасывание желания и страсти к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию, – это прекращение страдания».
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti. На этом этапе тоже, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Ajjhattikañceva, āvuso, sotaṁ aparibhinnaṁ hoti …pe… Если, друзья, внутренне ухо не повреждено… …
ghānaṁ aparibhinnaṁ hoti … Если, друзья, внутренне нос не повреждён… …
jivhā aparibhinnā hoti … Если, друзья, внутренне язык не повреждён… …
kāyo aparibhinno hoti … Если, друзья, внутренне тело не повреждено… …
mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā na āpāthaṁ āgacchanti no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Если, друзья, внутренне ум не повреждён, но внешние умственные феномены не попадают в его область [умственного обзора], а также нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания.
Ajjhattiko ceva, āvuso, mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Если внутренне ум не повреждён и внешние умственные феномены попадают в его область [умственного обзора], но нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания.
Yato ca kho, āvuso, ajjhattiko ceva mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā āpāthaṁ āgacchanti, tajjo ca samannāhāro hoti, evaṁ tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Но когда внутренне ум не повреждён и умственные феномены попадают в его область [умственного обзора], и имеется соответствующая вовлечённость, то тогда возникает соответствующий тип сознания.
Yaṁ tathābhūtassa rūpaṁ taṁ rūpupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa vedanā sā vedanupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa saññā sā saññupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, ye tathābhūtassa saṅkhārā te saṅkhārupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchanti, yaṁ tathābhūtassa viññāṇaṁ taṁ viññāṇupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati. Материальная форма того, что таким образом возникло, относится к форме как совокупности, подверженной цеплянию. Чувство того, что таким образом возникло, относится к чувству как совокупности, подверженной цеплянию. Восприятие того, что таким образом возникло, относится к восприятию как совокупности, подверженной цеплянию. Формации того, что таким образом возникло, относятся к формациям как совокупности, подверженной цеплянию. Сознание того, что таким образом возникло, относится к сознанию как совокупности, подверженной цеплянию.
So evaṁ pajānāti: Монах понимает так:
‘evañhi kira imesaṁ pañcannaṁ upādānakkhandhānaṁ saṅgaho sannipāto samavāyo hoti. «Выходит, вот каким образом имеют место вовлечение, схождение, накопление вещей в этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию.
Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā: И вот как было сказано Благословенным:
“yo paṭiccasamuppādaṁ passati so dhammaṁ passati; «Тот, кто видит зависимое возникновение, тот видит Дхамму;
yo dhammaṁ passati so paṭiccasamuppādaṁ passatī”ti. кто видит Дхамму, тот видит зависимое возникновение».
Paṭiccasamuppannā kho panime yadidaṁ pañcupādānakkhandhā. И эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, возникли зависимо.
Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chando ālayo anunayo ajjhosānaṁ so dukkhasamudayo. Желание, потакание, предпочтение, удержание, основанное на этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию, – это возникновение страдания.
Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chandarāgavinayo chandarāgappahānaṁ so dukkhanirodho’ti. Устранение желания и страсти, отбрасывание желания и страсти к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию, – это прекращение страдания».
Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hotī”ti. На этом этапе тоже, друзья, этот монах [уже] осуществил многое.
Idamavoca āyasmā sāriputto. Так сказал достопочтенный Сарипутта.
Attamanā te bhikkhū āyasmato sāriputtassa bhāsitaṁ abhinandunti. Обрадованные, монахи восхитились словами достопочтенного Сарипутты.
Mahāhatthipadopamasuttaṁ niṭṭhitaṁ aṭṭhamaṁ.