Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 31 Мадджхима Никая 31
Cūḷagosiṅgasutta Малое наставление в Госинге
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā nātike viharati giñjakāvasathe. Однажды Благословенный пребывал в Надике в Кирпичном доме.
Tena kho pana samayena āyasmā ca anuruddho āyasmā ca nandiyo āyasmā ca kimilo gosiṅgasālavanadāye viharanti. И в то время достопочтенный Ануруддха, достопочтенный Нандия и достопочтенный Кимбила проживали в Госинге в лесу Саловых Деревьев.
Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṁ paṭisallānā vuṭṭhito yena gosiṅgasālavanadāyo tenupasaṅkami. И тогда, вечером, выйдя из медитации, Благословенный отправился в лес Саловых Деревьев Госинги.
Addasā kho dāyapālo bhagavantaṁ dūratova āgacchantaṁ. Лесничий увидел Благословенного издали
Disvāna bhagavantaṁ etadavoca: Лесничий увидел Благословенного издали и сказал ему:
“mā, samaṇa, etaṁ dāyaṁ pāvisi. – Не входи в этот парк, отшельник.
Santettha tayo kulaputtā attakāmarūpā viharanti. Здесь трое представителей клана ищут своего блага.
Mā tesaṁ aphāsumakāsī”ti. Не беспокой их.
Assosi kho āyasmā anuruddho dāyapālassa bhagavatā saddhiṁ mantayamānassa. И достопочтенный Ануруддха, услышав, как лесничий беседует с Благословенным,
Sutvāna dāyapālaṁ etadavoca: сказал ему:
“mā, āvuso dāyapāla, bhagavantaṁ vāresi. – Друг лесничий, не выдворяй Благословенного.
Satthā no bhagavā anuppatto”ti. Это наш Учитель, Благословенный, пришёл».
Atha kho āyasmā anuruddho yenāyasmā ca nandiyo āyasmā ca kimilo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantañca nandiyaṁ āyasmantañca kimilaṁ etadavoca: И затем достопочтенный Ануруддха отправился к достопочтенному Нандии и достопочтенному Кимбиле и сказал им:
“abhikkamathāyasmanto, abhikkamathāyasmanto, satthā no bhagavā anuppatto”ti. – Выходите, достопочтенные, выходите! Наш Учитель, Благословенный, пришёл.
Atha kho āyasmā ca anuruddho āyasmā ca nandiyo āyasmā ca kimilo bhagavantaṁ paccuggantvā—И тогда все трое вышли встречать Благословенного.
eko bhagavato pattacīvaraṁ paṭiggahesi, eko āsanaṁ paññapesi, eko pādodakaṁ upaṭṭhāpesi. Один взял чашу и внешнее одеяние, другой приготовил сиденье, третий выставил воду для мытья ног.
Nisīdi bhagavā paññatte āsane. Благословенный сел на подготовленное сиденье
Nisajja kho bhagavā pāde pakkhālesi. и вымыл ноги.
Tepi kho āyasmanto bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. ноги. Затем эти трое достопочтенных поклонились Благословенному и сели рядом.
Ekamantaṁ nisinnaṁ kho āyasmantaṁ anuruddhaṁ bhagavā etadavoca: Когда они сели рядом, Благословенный сказал им:
“Kacci vo, anuruddhā, khamanīyaṁ, kacci yāpanīyaṁ, kacci piṇḍakena na kilamathā”ti? – Я надеюсь, Ануруддха, у вас всё в порядке, надеюсь, вы живёте спокойно, надеюсь, что у вас нет проблем с собиранием еды с подаяний.
“Khamanīyaṁ, bhagavā, yāpanīyaṁ, bhagavā; na ca mayaṁ, bhante, piṇḍakena kilamāmā”ti. – У нас всё в порядке, Благословенный, мы живём спокойно, у нас нет проблем с собиранием еды с подаяний.
“Kacci pana vo, anuruddhā, samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharathā”ti? – Я надеюсь, Ануруддха, что вы живёте в согласии, во взаимопонимании, не спорите, [живёте подобно] смешанному с водой молоку, смотрите друг на друга добрым взором.
“Taggha mayaṁ, bhante, samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharāmā”ti. – Конечно же, уважаемый, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором.
“Yathā kathaṁ pana tumhe, anuruddhā, samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharathā”ti? – Но, Ануруддха, как именно вы живёте так?
“Idha mayhaṁ, bhante, evaṁ hoti: – Уважаемый, что касается этого, то я размышляю так:
‘lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, «Большое благо для меня, великое благо для меня,
yohaṁ evarūpehi sabrahmacārīhi saddhiṁ viharāmī’ti. что я живу с такими товарищами по святой жизни».
Tassa mayhaṁ, bhante, imesu āyasmantesu mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca; Телесными поступками я поддерживаю доброжелательность по отношению к этим достопочтенным как в частном порядке, так и прилюдно. Словесными поступками я поддерживаю доброжелательность по отношению к этим достопочтенным как в частном порядке, так и прилюдно. Умственными поступками я поддерживаю доброжелательность по отношению к этим достопочтенным как в частном порядке, так и прилюдно.
mettaṁ vacīkammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca;
mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca.
Tassa mayhaṁ, bhante, evaṁ hoti: Я размышляю так:
‘yannūnāhaṁ sakaṁ cittaṁ nikkhipitvā imesaṁyeva āyasmantānaṁ cittassa vasena vatteyyan’ti. «Почему бы мне не отложить то, что хочется сделать мне, и сделать то, что хотят сделать эти достопочтенные?»
So kho ahaṁ, bhante, sakaṁ cittaṁ nikkhipitvā imesaṁyeva āyasmantānaṁ cittassa vasena vattāmi. И тогда я откладываю то, что хочу сделать сам, и делаю то, что хотят сделать эти достопочтенные.
Nānā hi kho no, bhante, kāyā ekañca pana maññe cittan”ti. Мы различны в телах, уважаемый, но одинаковы в умах.
Āyasmāpi kho nandiyo …pe… Достопочтенные Нандия и Кимбила сказали то же самое, добавив:
āyasmāpi kho kimilo bhagavantaṁ etadavoca:
“mayhampi, bhante, evaṁ hoti:
‘lābhā vata me, suladdhaṁ vata me,
yohaṁ evarūpehi sabrahmacārīhi saddhiṁ viharāmī’ti.
Tassa mayhaṁ, bhante, imesu āyasmantesu mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca,
mettaṁ vacīkammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca,
mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhitaṁ āvi ceva raho ca.
Tassa mayhaṁ, bhante, evaṁ hoti:
‘yannūnāhaṁ sakaṁ cittaṁ nikkhipitvā imesaṁyeva āyasmantānaṁ cittassa vasena vatteyyan’ti.
So kho ahaṁ, bhante, sakaṁ cittaṁ nikkhipitvā imesaṁyeva āyasmantānaṁ cittassa vasena vattāmi.
Nānā hi kho no, bhante, kāyā ekañca pana maññe cittan”ti.
“Evaṁ kho mayaṁ, bhante, samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharāmā”ti. – Вот как, уважаемый, мы живём в согласии, во взаимопонимании, не спорим, [живём подобно] смешанному с водой молоку, смотрим друг на друга добрым взором.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Kacci pana vo, anuruddhā, appamattā ātāpino pahitattā viharathā”ti? Я надеюсь, что вы пребываете прилежными, старательными, решительными.
“Taggha mayaṁ, bhante, appamattā ātāpino pahitattā viharāmā”ti. – Конечно же, уважаемый, мы пребываем прилежными, старательными, решительными.
“Yathā kathaṁ pana tumhe, anuruddhā, appamattā ātāpino pahitattā viharathā”ti? – Но, Ануруддха, как именно вы так пребываете?
“Idha, bhante, amhākaṁ yo paṭhamaṁ gāmato piṇḍāya paṭikkamati so āsanāni paññapeti, pānīyaṁ paribhojanīyaṁ upaṭṭhāpeti, avakkārapātiṁ upaṭṭhāpeti. – Уважаемый, в этом отношении [происходит так]: тот из нас, кто первым возвращается из деревни с едой с подаяний, готовит сиденья, выставляет воду для питья и мытья, ставит на [положенное] место мусорное ведро.
Yo pacchā gāmato piṇḍāya paṭikkamati, sace hoti bhuttāvaseso sace ākaṅkhati bhuñjati, no ce ākaṅkhati appaharite vā chaḍḍeti, appāṇake vā udake opilāpeti. Тот из нас, кто последним возвращается, ест любую оставленную еду, если пожелает. Если же не ест, то выбрасывает её туда, где нет зелени или в воду, где нет никакой жизни.
So āsanāni paṭisāmeti, pānīyaṁ paribhojanīyaṁ paṭisāmeti, avakkārapātiṁ paṭisāmeti, bhattaggaṁ sammajjati. Он убирает сиденья и воду для питья и мытья. Он моет и затем убирает мусорное ведро, подметает трапезную.
Yo passati pānīyaghaṭaṁ vā paribhojanīyaghaṭaṁ vā vaccaghaṭaṁ vā rittaṁ tucchaṁ so upaṭṭhāpeti. Если кто-либо замечает, что горшки с водой для питья, для мытья, для уборной почти или полностью пусты, он позаботится об этом.
Sacassa hoti avisayhaṁ, hatthavikārena dutiyaṁ āmantetvā hatthavilaṅghakena upaṭṭhāpema, na tveva mayaṁ, bhante, tappaccayā vācaṁ bhindāma. Если они слишком тяжелы для него, он жестом руки позовёт кого-нибудь, и вместе, сложив руки, они несут их, но из-за этого мы не пускаемся в разговор.
Pañcāhikaṁ kho pana mayaṁ, bhante, sabbarattikaṁ dhammiyā kathāya sannisīdāma. Однако каждые пять дней мы садимся вместе и всю ночь обсуждаем Дхамму.
Evaṁ kho mayaṁ, bhante, appamattā ātāpino pahitattā viharāmā”ti. Вот как мы пребываем прилежными, старательными, решительными.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Atthi pana vo, anuruddhā, evaṁ appamattānaṁ ātāpīnaṁ pahitattānaṁ viharantānaṁ uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но по мере того как вы пребываете столь прилежными, старательными, решительными, достигли ли вы каких-либо сверхчеловеческих состояний, исключительности в знании и видении, которые достойны Благородных, приятного пребывания?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṁ savicāraṁ vivekajaṁ pītisukhaṁ paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, мы, будучи отстранёнными от чувственных удовольствий, отстранёнными от неблагих состояний [ума], входим и пребываем в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Ayaṁ kho no, bhante, amhākaṁ appamattānaṁ ātāpīnaṁ pahitattānaṁ viharantānaṁ uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, пребывая прилежными, старательными, решительными.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. - Хорошо, Ануруддха, хорошо!
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma vitakkavicārānaṁ vūpasamā ajjhattaṁ sampasādanaṁ cetaso ekodibhāvaṁ avitakkaṁ avicāraṁ samādhijaṁ pītisukhaṁ dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, мы, с угасанием направления и удержания входим и пребываем во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma pītiyā ca virāgā upekkhakā ca viharāma, satā ca sampajānā, sukhañca kāyena paṭisaṁvedema, yaṁ taṁ ariyā ācikkhanti: ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, мы, с угасанием восторга пребываем невозмутимыми, осознанными, бдительными, всё ещё ощущая приятное телом. Мы входим и пребываем в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Он невозмутим, осознан, находится в приятном пребывании».
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṁ atthaṅgamā, adukkhamasukhaṁ upekkhāsatipārisuddhiṁ catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, мы, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, входим и пребываем в четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной, характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, с полным преодолением восприятий форм, с исчезновением восприятий, вызываемых органами чувств, не обращая внимания на восприятие множественного, осознавая: «Пространство безгранично», мы входит и пребываем в сфере безграничного пространства.
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanaṁ upasampajja viharāma …pe… Когда мы того пожелаем, с полным преодолением сферы безграничного пространства, осознавая: «Сознание безгранично», мы входим и пребываем в сфере безграничного сознания. …
sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanaṁ upasampajja viharāma …pe… Когда мы того пожелаем, с полным преодолением сферы безграничного сознания, осознавая: «Здесь ничего нет», мы входим и пребываем в сфере отсутствия всего.…
sabbaso ākiñcaññāyatanaṁ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṁ upasampajja viharāma. Когда мы того пожелаем, с полным преодолением сферы отсутствия мы входим и пребываем в сфере-ни-восприятия-ни-не-восприятия.
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Etassa pana vo, anuruddhā, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā atthañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro”ti? Но есть ли какое-либо иное сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого бы вы достигли, преодолев это пребывание, делая так, чтобы это пребывание утихло?
“Kiñhi no siyā, bhante. – Конечно же, уважаемый.
Idha mayaṁ, bhante, yāvadeva ākaṅkhāma sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṁ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṁ upasampajja viharāma, paññāya ca no disvā āsavā parikkhīṇā. Когда мы того пожелаем, с полным преодолением сферы ни-восприятия-ни-не-восприятия, мы входим и пребываем в прекращении восприятия и чувствования. И наши пятна [загрязнений ума] уничтожены нашим видением мудростью.
Etassa, bhante, vihārassa samatikkamāya etassa vihārassa paṭippassaddhiyā ayamañño uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanaviseso adhigato phāsuvihāro. Уважаемый, это ещё одно сверхчеловеческое состояние, исключительность в знании и видении, достойная Благородных, приятное пребывание, которого мы достигли, преодолев предыдущее пребывание, делая так, чтобы то пребывание утихло.
Imamhā ca mayaṁ, bhante, phāsuvihārā aññaṁ phāsuvihāraṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na samanupassāmā”ti. И, уважаемый, мы не видим какого-либо иного приятного пребывания, более возвышенного и более утончённого, нежели это.
“Sādhu sādhu, anuruddhā. – Хорошо, Ануруддха, хорошо.
Imamhā phāsuvihārā uttaritaro vā paṇītataro vā phāsuvihāro natthī”ti. Нет другого приятного пребывания, более возвышенного и более утончённого, нежели это.
Atha kho bhagavā āyasmantañca anuruddhaṁ āyasmantañca nandiyaṁ āyasmantañca kimilaṁ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. И после, когда Благословенный наставил, понудил, побудил и порадовал достопочтенного Ануруддху, достопочтенного Нандию и достопочтенного Кимбилу беседой о Дхамме, он встал со своего сиденья и ушёл.
Atha kho āyasmā ca anuruddho āyasmā ca nandiyo āyasmā ca kimilo bhagavantaṁ anusaṁyāyitvā tato paṭinivattitvā āyasmā ca nandiyo āyasmā ca kimilo āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavocuṁ: После того как они проводили Благословенного и повернули обратно, достопочтенный Нандия и достопочтенный Кимбила спросили достопочтенного Ануруддху:
“kiṁ nu kho mayaṁ āyasmato anuruddhassa evamārocimha: – Говорили ли мы когда-нибудь достопочтенному Ануруддхе о том,
‘imāsañca imāsañca vihārasamāpattīnaṁ mayaṁ lābhino’ti, yaṁ no āyasmā anuruddho bhagavato sammukhā yāva āsavānaṁ khayā pakāsetī”ti? что мы достигли этих пребываний и достижений, которые достопочтенный Ануруддха в присутствии Благословенного описал вплоть до уничтожения пятен [загрязнений ума]?
“Na kho me āyasmanto evamārocesuṁ: – Достопочтенные никогда не сообщали мне о том,
‘imāsañca imāsañca vihārasamāpattīnaṁ mayaṁ lābhino’ti, api ca me āyasmantānaṁ cetasā ceto paricca vidito: что они достигли этих пребываний и достижений.
‘imāsañca imāsañca vihārasamāpattīnaṁ ime āyasmanto lābhino’ti. Но всё же, охватывая умы достопочтенных своим собственным умом, я знаю, что они достигли этих пребываний и достижений.
Devatāpi me etamatthaṁ ārocesuṁ: И божества также сообщили мне:
‘imāsañca imāsañca vihārasamāpattīnaṁ ime āyasmanto lābhino’ti. «Эти достопочтенные достигли этих пребываний и достижений».
Tamenaṁ bhagavatā pañhābhipuṭṭhena byākatan”ti. И тогда я рассказал об этом, будучи напрямую спрошен Благословенным.
Atha kho dīgho parajano yakkho yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho dīgho parajano yakkho bhagavantaṁ etadavoca: И тогда дух Дигха Параджана отправился к Благословенному. Поклонившись Благословенному, он встал рядом и сказал:
“lābhā vata, bhante, vajjīnaṁ, suladdhalābhā vajjipajāya, – Большое благо для Вадджей, уважаемый, огромное благо для народа Вадджей, уважаемый,
yattha tathāgato viharati arahaṁ sammāsambuddho, ime ca tayo kulaputtā—что Татхагата – совершенный и полностью просветлённый – пребывает среди них, как и эти трое представителей клана –
āyasmā ca anuruddho, āyasmā ca nandiyo, āyasmā ca kimilo”ti. достопочтенный Ануруддха, достопочтенный Нандия, достопочтенный Кимбила!
Dīghassa parajanassa yakkhassa saddaṁ sutvā bhummā devā saddamanussāvesuṁ: Услышав восклицание духа Дигхи Параджаны, земные божества воскликнули: …
“lābhā vata, bho, vajjīnaṁ, suladdhalābhā vajjipajāya, – Большое благо для Вадджей, огромное благо для народа Вадджей,
yattha tathāgato viharati arahaṁ sammāsambuddho, ime ca tayo kulaputtā—что Татхагата – совершенный и полностью просветлённый – пребывает среди них, как и эти трое представителей клана –
āyasmā ca anuruddho, āyasmā ca nandiyo, āyasmā ca kimilo”ti. достопочтенный Ануруддха, достопочтенный Нандия, достопочтенный Кимбила!
Bhummānaṁ devānaṁ saddaṁ sutvā cātumahārājikā devā …pe… Услышав восклицание земных божеств, божества небесного мира Четырёх великих царей…
tāvatiṁsā devā …pe… божества небесного мира Тридцати трёх…
yāmā devā …pe… божества мира Ямы …
tusitā devā …pe… божества мира Туситы …
nimmānaratī devā …pe… божества мира дэвов, наслаждающихся творением …
paranimmitavasavattī devā …pe… божества мира дэвов, имеющих власть над творениями других …
brahmakāyikā devā saddamanussāvesuṁ: божества свиты Брахмы воскликнули:
“lābhā vata, bho, vajjīnaṁ, suladdhalābhā vajjipajāya, – Большое благо для Вадджей, огромное благо для народа Вадджей,
yattha tathāgato viharati arahaṁ sammāsambuddho, ime ca tayo kulaputtā—что Татхагата – совершенный и полностью просветлённый – пребывает среди них, как и эти трое представителей клана –
āyasmā ca anuruddho, āyasmā ca nandiyo, āyasmā ca kimilo”ti. достопочтенный Ануруддха, достопочтенный Нандия, достопочтенный Кимбила!
Itiha te āyasmanto tena khaṇena tena layena tena muhuttena yāva brahmalokā viditā ahesuṁ. Так за мгновение эти достопочтенные стали известны вплоть до мира Брахмы.
“Evametaṁ, dīgha, evametaṁ, dīgha. [Благословенный ответил]: – Так оно, Дигха, так оно!
Yasmāpi, dīgha, kulā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, tañcepi kulaṁ ete tayo kulaputte pasannacittaṁ anussareyya, tassapāssa kulassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. И если тот клан, в котором эти трое представителей клана покинули жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, будет помнить о них с преданным сердцем, это приведёт этот клан к благополучию и счастью на долгое время.
Yasmāpi, dīgha, kulaparivaṭṭā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, so cepi kulaparivaṭṭo ete tayo kulaputte pasannacitto anussareyya, tassapāssa kulaparivaṭṭassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. И если свита этого клана, в котором эти трое представителей клана…
Yasmāpi, dīgha, gāmā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, so cepi gāmo ete tayo kulaputte pasannacitto anussareyya, tassapāssa gāmassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. и если деревня, в которой они покинули жизнь домохозяйскую…
Yasmāpi, dīgha, nigamā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, so cepi nigamo ete tayo kulaputte pasannacitto anussareyya, tassapāssa nigamassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. если селение …
Yasmāpi, dīgha, nagarā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, tañcepi nagaraṁ ete tayo kulaputte pasannacittaṁ anussareyya, tassapāssa nagarassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. если город …
Yasmāpi, dīgha, janapadā ete tayo kulaputtā agārasmā anagāriyaṁ pabbajitā, so cepi janapado ete tayo kulaputte pasannacitto anussareyya, tassapāssa janapadassa dīgharattaṁ hitāya sukhāya. если страна в которой эти трое представителей клана покинули жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, будет помнить о них с преданным сердцем, это приведёт эту страну к благополучию и счастью на долгое время.
Sabbe cepi, dīgha, khattiyā ete tayo kulaputte pasannacittā anussareyyuṁ, sabbesānampāssa khattiyānaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya. Если вся знать будет помнить этих троих представителей клана с преданным сердцем, то это приведёт эту знать к благополучию и счастью на долгое время.
Sabbe cepi, dīgha, brāhmaṇā …pe… если все брахманы …
sabbe cepi, dīgha, vessā …pe… если все купцы …
sabbe cepi, dīgha, suddā ete tayo kulaputte pasannacittā anussareyyuṁ, sabbesānampāssa suddānaṁ dīgharattaṁ hitāya sukhāya. если все рабочие будут помнить этих троих представителей клана с преданным сердцем, это приведёт этих рабочих к благополучию и счастью на долгое время.
Sadevako cepi, dīgha, loko samārako sabrahmako sassamaṇabrāhmaṇī pajā sadevamanussā ete tayo kulaputte pasannacittā anussareyya, sadevakassapāssa lokassa samārakassa sabrahmakassa sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya dīgharattaṁ hitāya sukhāya. Если мир с его богами, его Марами и его Брахмами, это поколение с его жрецами и отшельниками, князьями и [простыми] людьми, будет помнить этих троих представителей клана с преданным сердцем, это приведёт этот мир к благополучию и счастью на долгое время.
Passa, dīgha, yāva ete tayo kulaputtā bahujanahitāya paṭipannā bahujanasukhāya lokānukampāya, atthāya hitāya sukhāya devamanussānan”ti. Видишь, Дигха, насколько эти трое представителей клана практикуют ради благополучия и счастья многих, из сострадания к миру, ради блага и счастья богов и людей.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamano dīgho parajano yakkho bhagavato bhāsitaṁ abhinandīti. Дух Дигха Параджана был доволен и восхитился словами Благословенного.
Cūḷagosiṅgasuttaṁ niṭṭhitaṁ paṭhamaṁ.