Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 32 Мадджхима Никая 32
Mahāgosiṅgasutta Большое наставление в Госинге
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā gosiṅgasālavanadāye viharati sambahulehi abhiññātehi abhiññātehi therehi sāvakehi saddhiṁ—Однажды Благословенный проживал в парке Госинги в лесу Саловых Деревьев с некоторыми очень известными старшими учениками –
āyasmatā ca sāriputtena āyasmatā ca mahāmoggallānena āyasmatā ca mahākassapena āyasmatā ca anuruddhena āyasmatā ca revatena āyasmatā ca ānandena, aññehi ca abhiññātehi abhiññātehi therehi sāvakehi saddhiṁ. достопочтенным Сарипуттой, достопочтенным Махамоггалланой, достопочтенным Махакассапой, достопочтенным Ануруддхой, достопочтенным Реватой, достопочтенным Анандой и с другими очень известными старшими учениками.
Atha kho āyasmā mahāmoggallāno sāyanhasamayaṁ paṭisallānā vuṭṭhito yenāyasmā mahākassapo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ mahākassapaṁ etadavoca: И тогда, вечером, достопочтенный Махамоггаллана вышел из медитации, отправился к достопочтенному Махакассапе и сказал ему:
“āyāmāvuso, kassapa, yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkamissāma dhammassavanāyā”ti. – Друг Кассапа, пойдём к достопочтенному Сарипутте послушать Дхамму.
“Evamāvuso”ti kho āyasmā mahākassapo āyasmato mahāmoggallānassa paccassosi. – Да, друг, – ответил достопочтенный Махакассапа.
Atha kho āyasmā ca mahāmoggallāno āyasmā ca mahākassapo āyasmā ca anuruddho yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkamiṁsu dhammassavanāya. И тогда достопочтенный Махамоггаллана, достопочтенный Махакассапа и достопочтенный Ануруддха, отправились к достопочтенному Сарипутте послушать Дхамму.
Addasā kho āyasmā ānando āyasmantañca mahāmoggallānaṁ āyasmantañca mahākassapaṁ āyasmantañca anuruddhaṁ yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkamante dhammassavanāya. Достопочтенный Ананда увидел, что они направляются к достопочтенному Сарипутте послушать Дхамму.
Disvāna yenāyasmā revato tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ revataṁ etadavoca: Тогда он подошёл к достопочтенному Ревате и сказал ему:
“upasaṅkamantā kho amū, āvuso revata, sappurisā yenāyasmā sāriputto tena dhammassavanāya. – Друг Ревата, те праведники идут к достопочтенному Сарипутте, чтобы послушать Дхамму. Пойдём тоже к достопочтенному Сарипутте послушать Дхамму?
Āyāmāvuso revata, yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkamissāma dhammassavanāyā”ti.
“Evamāvuso”ti kho āyasmā revato āyasmato ānandassa paccassosi.
Atha kho āyasmā ca revato āyasmā ca ānando yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkamiṁsu dhammassavanāya. – Да, друг, – ответил достопочтенный Ревата. И тогда достопочтенный Ревата и достопочтенный Ананда отправились к достопочтенному Сарипутте послушать Дхамму.
Addasā kho āyasmā sāriputto āyasmantañca revataṁ āyasmantañca ānandaṁ dūratova āgacchante. Достопочтенный Сарипутта увидел достопочтенного Ревату и достопочтенного Ананду издали
Disvāna āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: и сказал достопочтенному Ананде:
“etu kho āyasmā ānando. – Пусть достопочтенный Ананда подойдёт,
Svāgataṁ āyasmato ānandassa bhagavato upaṭṭhākassa bhagavato santikāvacarassa. приветствуем достопочтенного Ананду, прислужника Благословенного, который всегда находится рядом с Благословенным.
Ramaṇīyaṁ, āvuso ānanda, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Ананда, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso ānanda, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti? Какой монах, друг Ананда, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso sāriputta, bhikkhu bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo. Ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthā sabyañjanā; kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti, dhātā, vacasā paricitā, manasānupekkhitā, diṭṭhiyā suppaṭividdhā. – Вот, друг Сарипутта, монах много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме] то, что он изучил. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, правильны в значениях и формулировках, провозглашающие идеально полную и чистую святую жизнь, – таких учений он много изучал, запоминал, повторял вслух [по памяти], исследовал их в уме и тщательно проникал в них воззрением.
So catassannaṁ parisānaṁ dhammaṁ deseti parimaṇḍalehi padabyañjanehi anuppabandhehi anusayasamugghātāya. И он обучает Дхамме четыре собрания самодостаточными и связанными утверждениями и формулировками ради уничтожения скрытых склонностей
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Evaṁ vutte, āyasmā sāriputto āyasmantaṁ revataṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Сарипутта обратился к достопочтенному Ревате так:
“byākataṁ kho, āvuso revata, āyasmatā ānandena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. – Друг Ревата, достопочтенный Ананда высказался, исходя из собственного вдохновения
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ revataṁ pucchāma: Теперь мы спрашиваем достопочтенного Ревату:
‘ramaṇīyaṁ, āvuso revata, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Ревата, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso revata, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti? Какой монах, друг Ревата, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso sāriputta, bhikkhu paṭisallānārāmo hoti paṭisallānarato, ajjhattaṁ cetosamathamanuyutto anirākatajjhāno, vipassanāya samannāgato, brūhetā suññāgārānaṁ. – Вот, друг Сарипутта, монах радуется уединённой медитации, находит радость в уединённой медитации. Он предаётся внутреннему успокоению ума, не пренебрегает медитацией, обладает прозрением, проживает в пустых хижинах.
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Evaṁ vutte, āyasmā sāriputto āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Сарипутта обратился к достопочтенному Ануруддхе так:
“byākataṁ kho, āvuso anuruddha, āyasmatā revatena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. – Друг Ануруддха, достопочтенный Ревата высказался, исходя из собственного вдохновения.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ anuruddhaṁ pucchāma: Теперь мы спрашиваем достопочтенного Ануруддху:
‘ramaṇīyaṁ, āvuso anuruddha, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Ануруддха, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso anuruddha, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti? Какой монах, друг Ануруддха, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso sāriputta, bhikkhu dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sahassaṁ lokānaṁ voloketi. – Вот, друг Сарипутта, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, монах обозревает тысячу миров.
Seyyathāpi, āvuso sāriputta, cakkhumā puriso uparipāsādavaragato sahassaṁ nemimaṇḍalānaṁ volokeyya; Подобно человеку с хорошим зрением, который поднялся в верхние покои дворца и может обозреть тысячу ободов колёс,
evameva kho, āvuso sāriputta, bhikkhu dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sahassaṁ lokānaṁ voloketi. точно также божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, монах обозревает тысячу миров.
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Evaṁ vutte, āyasmā sāriputto āyasmantaṁ mahākassapaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Сарипутта обратился к достопочтенному Махакассапе так:
“byākataṁ kho, āvuso kassapa, āyasmatā anuruddhena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. – Друг Кассапа, достопочтенный Ануруддха высказался, исходя из собственного вдохновения.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ mahākassapaṁ pucchāma: Теперь мы спрашиваем достопочтенного Махакассапу:
‘ramaṇīyaṁ, āvuso kassapa, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Кассапа, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso kassapa, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti? Какой монах, друг Кассапа, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso sāriputta, bhikkhu attanā ca āraññiko hoti āraññikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca piṇḍapātiko hoti piṇḍapātikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca paṁsukūliko hoti paṁsukūlikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca tecīvariko hoti tecīvarikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca appiccho hoti appicchatāya ca vaṇṇavādī, attanā ca santuṭṭho hoti santuṭṭhiyā ca vaṇṇavādī, attanā ca pavivitto hoti pavivekassa ca vaṇṇavādī, attanā ca asaṁsaṭṭho hoti asaṁsaggassa ca vaṇṇavādī, attanā ca āraddhavīriyo hoti vīriyārambhassa ca vaṇṇavādī, attanā ca sīlasampanno hoti sīlasampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca samādhisampanno hoti samādhisampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca paññāsampanno hoti paññāsampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca vimuttisampanno hoti vimuttisampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti vimuttiñāṇadassanasampadāya ca vaṇṇavādī. – Вот, друг Сарипутта, монах сам является тем, кто проживает в лесу, и восхваляет проживание в лесу. Он сам ест [только ту] еду, что получена с хождения за подаяниями и восхваляет употребление [только той] еды, что получена с хождения за подаяниями. Он сам носит одеяние из обносков и восхваляет ношение одеяния из обносков. Он сам является тем, кто использует комплект [только] из трёх одежд и восхваляет использование комплекта из трёх одежд. У него самого мало желаний, и он восхваляет малое количество желаний. Он сам довольствуется [тем, что есть] и восхваляет [такое] довольствование. Он сам проживает в затворничестве и восхваляет затворничество. Он сам сторонится общества и восхваляет отчуждённость от общества. Он сам усердный и восхваляет зарождение усердия. Он сам достиг нравственности и восхваляет достижение нравственности. Он сам достиг сосредоточения и восхваляет достижение сосредоточения. Он сам достиг мудрости и восхваляет достижение мудрости. Он сам достиг освобождения и восхваляет достижение освобождения. Он сам достиг знания и видения освобождения и восхваляет достижение знания и видения освобождения.
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Evaṁ vutte, āyasmā sāriputto āyasmantaṁ mahāmoggallānaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Сарипутта обратился к достопочтенному Махамоггаллане так:
“byākataṁ kho, āvuso moggallāna, āyasmatā mahākassapena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. – Друг Моггаллана, достопочтенный Махакассапа высказался, исходя из собственного вдохновения.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ mahāmoggallānaṁ pucchāma: Теперь мы спрашиваем достопочтенного Махамоггаллану:
‘ramaṇīyaṁ, āvuso moggallāna, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Моггаллана, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso moggallāna, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti? Какой монах, друг Моггаллана, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso sāriputta, dve bhikkhū abhidhammakathaṁ kathenti, te aññamaññaṁ pañhaṁ pucchanti, aññamaññassa pañhaṁ puṭṭhā vissajjenti, no ca saṁsādenti, dhammī ca nesaṁ kathā pavattinī hoti. – Вот, друг Сарипутта, два монаха беседуют о высшей Дхамме, они расспрашивают друг друга, и когда одному задают вопрос, то другой отвечает без заминок, и их беседа идёт в соответствии с Дхаммой.
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Atha kho āyasmā mahāmoggallāno āyasmantaṁ sāriputtaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Махамоггаллана обратился к достопочтенному Сарипутте:
“byākataṁ kho, āvuso sāriputta, amhehi sabbeheva yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. «Друг Сарипутта, мы все высказались, исходя из собственного вдохновения.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ sāriputtaṁ pucchāma: Теперь мы спрашиваем достопочтенного Сарипутту:
‘ramaṇīyaṁ, āvuso sāriputta, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Сарипутта, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti? Какой монах, друг Сарипутта, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
“Idhāvuso moggallāna, bhikkhu cittaṁ vasaṁ vatteti, no ca bhikkhu cittassa vasena vattati. – Вот, друг Моггаллана, монах овладевает своим умом, не позволяет уму овладеть им.
So yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati pubbaṇhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā pubbaṇhasamayaṁ viharati; Утром он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать утром.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati majjhanhikasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā majjhanhikasamayaṁ viharati; Днём он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать днём.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati sāyanhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā sāyanhasamayaṁ viharati. Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером.
Seyyathāpi, āvuso moggallāna, rañño vā rājamahāmattassa vā nānārattānaṁ dussānaṁ dussakaraṇḍako pūro assa. Представь, как если бы у царского министра был полный сундук разноцветных одежд.
So yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya pubbaṇhasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ pubbaṇhasamayaṁ pārupeyya; Какие бы одежды он ни захотел надеть утром – он бы надевал их утром.
yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya majjhanhikasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ majjhanhikasamayaṁ pārupeyya; Какие бы одежды он ни захотел надеть днём – он бы надевал их днём.
yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya sāyanhasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ sāyanhasamayaṁ pārupeyya. Какие бы одежды он ни захотел надеть вечером – он бы надевал их вечером.
Evameva kho, āvuso moggallāna, bhikkhu cittaṁ vasaṁ vatteti, no ca bhikkhu cittassa vasena vattati. Точно также, монах овладевает своим умом, не позволяет уму овладеть им.
So yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati pubbaṇhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā pubbaṇhasamayaṁ viharati; Утром он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать утром.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati majjhanhikasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā majjhanhikasamayaṁ viharati; Днём он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать днём.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati sāyanhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā sāyanhasamayaṁ viharati. Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером.
Evarūpena kho, āvuso moggallāna, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Atha kho āyasmā sāriputto te āyasmante etadavoca: Затем достопочтенный Сарипутта обратился к тем достопочтенным так:
“byākataṁ kho, āvuso, amhehi sabbeheva yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. – Друзья, мы все высказались, исходя из собственного вдохновения.
Āyāmāvuso, yena bhagavā tenupasaṅkamissāma; upasaṅkamitvā etamatthaṁ bhagavato ārocessāma. Пойдёмте к Благословенному и расскажем ему об этом. То, как Благословенный ответит,
Yathā no bhagavā byākarissati tathā naṁ dhāressāmā”ti. так мы это и запомним.
“Evamāvuso”ti kho te āyasmanto āyasmato sāriputtassa paccassosuṁ. - Да, друг, - ответили они.
Atha kho te āyasmanto yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā sāriputto bhagavantaṁ etadavoca: – Уважаемый, достопочтенный Ревата и достопочтенный Ананда пришли ко мне слушать Дхамму. Я увидел их издали и сказал достопочтенному Ананде: «Пусть достопочтенный Ананда подойдёт…
“idha, bhante, āyasmā ca revato āyasmā ca ānando yenāhaṁ tenupasaṅkamiṁsu dhammassavanāya.
Addasaṁ kho ahaṁ, bhante, āyasmantañca revataṁ āyasmantañca ānandaṁ dūratova āgacchante.
Disvāna āyasmantaṁ ānandaṁ etadavocaṁ:
‘etu kho āyasmā ānando.
Svāgataṁ āyasmato ānandassa bhagavato upaṭṭhākassa bhagavato santikāvacarassa.
Ramaṇīyaṁ, āvuso ānanda, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti; Друг Ананда, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
kathaṁrūpena, āvuso ānanda, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti? Какой монах, друг Ананда, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā ānando maṁ etadavoca: Будучи спрошен так, уважаемый, достопочтенный Ананда ответил:
‘idhāvuso, sāriputta, bhikkhu bahussuto hoti sutadharo …pe… «Вот, друг Сарипутта, монах много изучал… …
anusayasamugghātāya.
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, sāriputta. – Хорошо, хорошо, Сарипутта.
Yathā taṁ ānandova sammā byākaramāno byākareyya. Ананда сказал так, говоря правдиво.
Ānando hi, sāriputta, bahussuto sutadharo sutasannicayo. Ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthā sabyañjanā; kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti, dhātā, vacasā paricitā, manasānupekkhitā, diṭṭhiyā suppaṭividdhā. Ведь Ананда много изучал…”
So catassannaṁ parisānaṁ dhammaṁ deseti parimaṇḍalehi padabyañjanehi anuppabandhehi anusayasamugghātāyā”ti. обучает Дхамме четыре собрания самодостаточными и связанными утверждениями и формулировками ради уничтожения скрытых склонностей.
“Evaṁ vutte, ahaṁ, bhante, āyasmantaṁ revataṁ etadavocaṁ: [Достопочтенный Сарипутта продолжил]: – Когда так было сказано, уважаемый, я обратился к достопочтенному Ревате так…
‘byākataṁ kho, āvuso revata, āyasmatā ānandena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ revataṁ pucchāma—
ramaṇīyaṁ, āvuso revata, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā maññe gandhā sampavanti.
Kathaṁrūpena, āvuso revata, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti?
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā revato maṁ etadavoca: И достопочтенный Ревата ответил:
‘idhāvuso sāriputta, bhikkhu paṭisallānārāmo hoti paṭisallānarato, ajjhattaṁ cetosamathamanuyutto, anirākatajjhāno, vipassanāya samannāgato, brūhetā suññāgārānaṁ. Вот, друг Сарипутта, монах радуется уединённой медитации…
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, sāriputta. – Хорошо, хорошо, Сарипутта.
Yathā taṁ revatova sammā byākaramāno byākareyya. Ревата сказал так, говоря правдиво.
Revato hi, sāriputta, paṭisallānārāmo paṭisallānarato, ajjhattaṁ cetosamathamanuyutto anirākatajjhāno, vipassanāya samannāgato brūhetā suññāgārānan”ti. Ведь Ревата радуется уединённой медитации, находит радость в уединённой медитации. Он предаётся внутреннему успокоению ума, не пренебрегает медитацией, обладает прозрением, проживает в пустых хижинах.
“Evaṁ vutte, ahaṁ, bhante, āyasmantaṁ anuruddhaṁ etadavocaṁ: “[Достопочтенный Сарипутта продолжил]: – Когда так было сказано, уважаемый, я обратился к достопочтенному Ануруддхе так…
‘byākataṁ kho, āvuso anuruddha, āyasmatā revatena …pe…
kathaṁrūpena, āvuso anuruddha, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti.
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā anuruddho maṁ etadavoca: достопочтенный Ануруддха ответил:
‘idhāvuso sāriputta, bhikkhu dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sahassaṁ lokānaṁ voloketi. «Вот, друг Сарипутта, божественным глазом…
Seyyathāpi, āvuso sāriputta, cakkhumā puriso …pe…
evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, sāriputta, yathā taṁ anuruddhova sammā byākaramāno byākareyya. – Хорошо, хорошо, Сарипутта. Ануруддха сказал так, говоря правдиво.
Anuruddho hi, sāriputta, dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sahassaṁ lokānaṁ voloketī”ti. Ведь божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, Ануруддха обозревает тысячу миров.
“Evaṁ vutte, ahaṁ, bhante, āyasmantaṁ mahākassapaṁ etadavocaṁ: [Достопочтенный Сарипутта продолжил]: – Когда так было сказано, уважаемый, я обратился к достопочтенному Махакассапе так…
‘byākataṁ kho, āvuso kassapa, āyasmatā anuruddhena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ mahākassapaṁ pucchāma …pe…
kathaṁrūpena kho, āvuso kassapa, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti?
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā mahākassapo maṁ etadavoca: И достопочтенный Махакассапа ответил:
‘idhāvuso sāriputta, bhikkhu attanā ca āraññiko hoti āraññikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca piṇḍapātiko hoti …pe… attanā ca paṁsukūliko hoti …pe… attanā ca tecīvariko hoti …pe… attanā ca appiccho hoti …pe… attanā ca santuṭṭho hoti …pe… attanā ca pavivitto hoti …pe… attanā ca asaṁsaṭṭho hoti …pe… attanā ca āraddhavīriyo hoti …pe… attanā ca sīlasampanno hoti …pe… attanā ca samādhisampanno hoti …pe… attanā ca paññāsampanno hoti … attanā ca vimuttisampanno hoti … attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti vimuttiñāṇadassanasampadāya ca vaṇṇavādī. «Вот, друг Сарипутта, монах сам является тем, кто проживает в лесу…
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, sāriputta. – Хорошо, хорошо, Сарипутта.
Yathā taṁ kassapova sammā byākaramāno byākareyya. Кассапа сказал так, говоря правдиво.
Kassapo hi, sāriputta, attanā ca āraññiko āraññikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca piṇḍapātiko piṇḍapātikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca paṁsukūliko paṁsukūlikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca tecīvariko tecīvarikattassa ca vaṇṇavādī, attanā ca appiccho appicchatāya ca vaṇṇavādī, attanā ca santuṭṭho santuṭṭhiyā ca vaṇṇavādī, attanā ca pavivitto pavivekassa ca vaṇṇavādī, attanā ca asaṁsaṭṭho asaṁsaggassa ca vaṇṇavādī, attanā ca āraddhavīriyo vīriyārambhassa ca vaṇṇavādī, attanā ca sīlasampanno sīlasampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca samādhisampanno samādhisampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca paññāsampanno paññāsampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca vimuttisampanno vimuttisampadāya ca vaṇṇavādī, attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno vimuttiñāṇadassanasampadāya ca vaṇṇavādī”ti. Ведь Кассапа сам является тем, кто проживает в лесу… Он сам достиг знания и видения освобождения и восхваляет достижение знания и видения освобождения.
“Evaṁ vutte, ahaṁ bhante āyasmantaṁ mahāmoggallānaṁ etadavocaṁ: [Достопочтенный Сарипутта продолжил]: – Когда так было сказано, уважаемый, я обратился к достопочтенному Махамоггаллане так…
‘byākataṁ kho, āvuso moggallāna, āyasmatā mahākassapena yathāsakaṁ paṭibhānaṁ.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ mahāmoggallānaṁ pucchāma …pe…
kathaṁrūpena, āvuso moggallāna, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti?
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā mahāmoggallāno maṁ etadavoca: И достопочтенный Махамоггаллана ответил:
‘idhāvuso sāriputta, dve bhikkhū abhidhammakathaṁ kathenti. Te aññamaññaṁ pañhaṁ pucchanti, aññamaññassa pañhaṁ puṭṭhā vissajjenti, no ca saṁsādenti, dhammī ca nesaṁ kathā pavattinī hoti. «Вот, друг Сарипутта, два монаха беседуют о высшей Дхамме… …
Evarūpena kho, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Такой монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, sāriputta, yathā taṁ moggallānova sammā byākaramāno byākareyya. – Хорошо, хорошо, Сарипутта. Моггаллана сказал так, говоря правдиво.
Moggallāno hi, sāriputta, dhammakathiko”ti. Ведь Моггаллана тот, кто беседует о Дхамме.
Evaṁ vutte, āyasmā mahāmoggallāno bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Махамоггаллана обратился к Благословенному:
“atha khvāhaṁ, bhante, āyasmantaṁ sāriputtaṁ etadavocaṁ: – А затем, уважаемый, я обратился к достопочтенному Сарипутте так:
‘byākataṁ kho, āvuso sāriputta, amhehi sabbeheva yathāsakaṁ paṭibhānaṁ. «Друг Сарипутта, мы все высказались, исходя из собственного вдохновения.
Tattha dāni mayaṁ āyasmantaṁ sāriputtaṁ pucchāma—Теперь мы спрашиваем достопочтенного Сарипутту:
ramaṇīyaṁ, āvuso sāriputta, gosiṅgasālavanaṁ, dosinā ratti, sabbaphāliphullā sālā, dibbā, maññe, gandhā sampavanti. Друг Сарипутта, лес Саловых Деревьев Госинги восхитителен, ночь залита лунным светом, все саловые деревья цветут, и будто небесный аромат витает в воздухе.
Kathaṁrūpena, āvuso sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’ti? Какой монах, друг Сарипутта, мог бы наполнить светом лес Саловых Деревьев Госинги?»
Evaṁ vutte, bhante, āyasmā sāriputto maṁ etadavoca: И достопочтенный Сарипутта ответил:
‘idhāvuso moggallāna, bhikkhu cittaṁ vasaṁ vatteti no ca bhikkhu cittassa vasena vattati. «Вот, друг Моггаллана, монах овладевает своим умом… Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером. …
So yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati pubbaṇhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā pubbaṇhasamayaṁ viharati;
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati majjhanhikasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā majjhanhikasamayaṁ viharati;
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati sāyanhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā sāyanhasamayaṁ viharati.
Seyyathāpi, āvuso moggallāna, rañño vā rājamahāmattassa vā nānārattānaṁ dussānaṁ dussakaraṇḍako pūro assa.
So yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya pubbaṇhasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ pubbaṇhasamayaṁ pārupeyya;
yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya majjhanhikasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ majjhanhikasamayaṁ pārupeyya;
yaññadeva dussayugaṁ ākaṅkheyya sāyanhasamayaṁ pārupituṁ, taṁ tadeva dussayugaṁ sāyanhasamayaṁ pārupeyya.
Evameva kho, āvuso moggallāna, bhikkhu cittaṁ vasaṁ vatteti, no ca bhikkhu cittassa vasena vattati.
So yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati pubbaṇhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā pubbaṇhasamayaṁ viharati;
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati majjhanhikasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā majjhanhikasamayaṁ viharati;
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati sāyanhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā sāyanhasamayaṁ viharati.
Evarūpena kho, āvuso moggallāna, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā’”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги».
“Sādhu sādhu, moggallāna. – Хорошо, хорошо, Моггаллана.
Yathā taṁ sāriputtova sammā byākaramāno byākareyya. Сарипутта сказал так, говоря правдиво.
Sāriputto hi, moggallāna, cittaṁ vasaṁ vatteti no ca sāriputto cittassa vasena vattati. Ведь Сарипутта овладевает своим умом, не позволяет уму овладеть им.
So yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati pubbaṇhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā pubbaṇhasamayaṁ viharati; Утром он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать утром.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati majjhanhikasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā majjhanhikasamayaṁ viharati; Днём он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать днём.
yāya vihārasamāpattiyā ākaṅkhati sāyanhasamayaṁ viharituṁ, tāya vihārasamāpattiyā sāyanhasamayaṁ viharatī”ti. Вечером он пребывает в том пребывании или достижении, в котором он хочет пребывать вечером.
Evaṁ vutte, āyasmā sāriputto bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, достопочтенный Сарипутта спросил Благословенного:
“kassa nu kho, bhante, subhāsitan”ti? – Уважаемый, кто из нас высказался [наиболее] хорошо?
“Sabbesaṁ vo, sāriputta, subhāsitaṁ pariyāyena. – Вы все высказались хорошо, Сарипутта, каждый по-своему.
Api ca mamapi suṇātha yathārūpena bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyya. Послушайте также и меня о том, какой монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Idha, sāriputta, bhikkhu pacchābhattaṁ piṇḍapātapaṭikkanto nisīdati pallaṅkaṁ ābhujitvā ujuṁ kāyaṁ paṇidhāya parimukhaṁ satiṁ upaṭṭhapetvā: Вот, Сарипутта, когда монах вернулся с хождения за подаяниями, после принятия пищи он садится, скрестив ноги, выпрямив тело, установив осознанность впереди, и настраивается:
‘na tāvāhaṁ imaṁ pallaṅkaṁ bhindissāmi yāva me nānupādāya āsavehi cittaṁ vimuccissatī’ti. «Я не нарушу этой позы сидя до тех пор, пока мой ум не освободится от пятен [умственных загрязнений] посредством не-цепляния.
Evarūpena kho, sāriputta, bhikkhunā gosiṅgasālavanaṁ sobheyyā”ti. Этот монах мог бы наполнить светом этот лес Саловых Деревьев Госинги.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te āyasmanto bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Те достопочтенные были довольны и восхитились словами Благословенного.
Mahāgosiṅgasuttaṁ niṭṭhitaṁ dutiyaṁ.