Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 38 Мадджхима Никая 38
Mahātaṇhāsaṅkhayasutta Большое наставление об уничтожении жажды
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Tena kho pana samayena sātissa nāma bhikkhuno kevaṭṭaputtassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ hoti: И в то время пагубное воззрение возникло в монахе по имени Сати, сыне рыбака:
“tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati anaññan”ti. «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое».
Assosuṁ kho sambahulā bhikkhū: Несколько монахов услышали об этом.
“sātissa kira nāma bhikkhuno kevaṭṭaputtassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’”ti.
Atha kho te bhikkhū yena sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etadavocuṁ: Они отправились к монаху Сати и спросили его:
“saccaṁ kira te, āvuso sāti, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ: – Друг Сати, правда ли, что такое пагубное воззрение возникло в тебе?
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’”ti? «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое».
“Evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan”ti. – Именно так, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.
Atha kho te bhikkhū sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetukāmā samanuyuñjanti samanugāhanti samanubhāsanti: Тогда те монахи, желая отвадить его от этого пагубного воззрения, стали расспрашивать, переспрашивать, давить [на него] так:
“mā evaṁ, āvuso sāti, avaca, mā bhagavantaṁ abbhācikkhi, na hi sādhu bhagavato abbhakkhānaṁ, na hi bhagavā evaṁ vadeyya. – Друг Сати, не говори так. Не искажай сказанного Благословенным. Ведь это не благостно – искажать сказанное Благословенным. Благословенный так бы не сказал,
Anekapariyāyenāvuso sāti, paṭiccasamuppannaṁ viññāṇaṁ vuttaṁ bhagavatā, aññatra paccayā natthi viññāṇassa sambhavo”ti. ведь многими путями Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.
Evampi kho sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tehi bhikkhūhi samanuyuñjiyamāno samanugāhiyamāno samanubhāsiyamāno tadeva pāpakaṁ diṭṭhigataṁ thāmasā parāmāsā abhinivissa voharati: И хотя те монахи расспрашивали его, переспрашивали, давили [на него], монах Сати, сын рыбака, всё равно продолжал упрямо держаться за это пагубное воззрение, продолжал настаивать на нём.
“evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati anaññan”ti.
Yato kho te bhikkhū nāsakkhiṁsu sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetuṁ, atha kho te bhikkhū yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnā kho te bhikkhū bhagavantaṁ etadavocuṁ: Поскольку монахи не могли отвадить его от этого пагубного воззрения, они отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и рассказали ему обо всём, что произошло, добавив:
“sātissa nāma, bhante, bhikkhuno kevaṭṭaputtassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’ti.
Assumha kho mayaṁ, bhante, sātissa kira nāma bhikkhuno kevaṭṭaputtassa evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’ti.
Atha kho mayaṁ, bhante, yena sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tenupasaṅkamimha; upasaṅkamitvā sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etadavocumha:
‘saccaṁ kira te, āvuso sāti, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ:
“tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan”’ti?
Evaṁ vutte, bhante, sāti bhikkhu kevaṭṭaputto amhe etadavoca:
‘evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’ti.
Atha kho mayaṁ, bhante, sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetukāmā samanuyuñjimha samanugāhimha samanubhāsimha:
‘mā evaṁ, āvuso sāti, avaca, mā bhagavantaṁ abbhācikkhi, na hi sādhu bhagavato abbhakkhānaṁ, na hi bhagavā evaṁ vadeyya.
Anekapariyāyenāvuso sāti, paṭiccasamuppannaṁ viññāṇaṁ vuttaṁ bhagavatā, aññatra paccayā natthi viññāṇassa sambhavo’ti.
Evampi kho, bhante, sāti bhikkhu kevaṭṭaputto amhehi samanuyuñjiyamāno samanugāhiyamāno samanubhāsiyamāno tadeva pāpakaṁ diṭṭhigataṁ thāmasā parāmasā abhinivissa voharati:
‘evaṁ byā kho ahaṁ, āvuso, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’ti.
Yato kho mayaṁ, bhante, nāsakkhimha sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etasmā pāpakā diṭṭhigatā vivecetuṁ, atha mayaṁ etamatthaṁ bhagavato ārocemā”ti. – Уважаемый, поскольку мы не смогли отвадить монаха Сати, сына рыбака, от этого пагубного воззрения, мы сообщили об этом Благословенному.
Atha kho bhagavā aññataraṁ bhikkhuṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к некоему монаху так:
“ehi tvaṁ bhikkhu, mama vacanena sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ āmantehi: – Ну же, монах, скажи монаху Сати, сыну рыбака, от моего имени,
‘satthā taṁ, āvuso sāti, āmantetī’”ti. что Учитель зовёт его.
“Evaṁ, bhante”ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yena sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etadavoca: – Да, уважаемый, – ответил он, отправился к монаху Сати и сказал ему:
“satthā taṁ, āvuso sāti, āmantetī”ti. «Учитель зовёт тебя, друг Сати».
“Evamāvuso”ti kho sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ bhagavā etadavoca: – Да, друг, – ответил тот, отправился к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Благословенный спросил его:
“saccaṁ kira te, sāti, evarūpaṁ pāpakaṁ diṭṭhigataṁ uppannaṁ: “– Сати, правда ли, что такое пагубное воззрение возникло в тебе:
‘tathāhaṁ bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan’”ti? «Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое»?
“Evaṁ byā kho ahaṁ, bhante, bhagavatā dhammaṁ desitaṁ ājānāmi yathā tadevidaṁ viññāṇaṁ sandhāvati saṁsarati, anaññan”ti. – Именно так, уважаемый. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.
“Katamaṁ taṁ, sāti, viññāṇan”ti? – Что это за сознание, Сати?
“Yvāyaṁ, bhante, vado vedeyyo tatra tatra kalyāṇapāpakānaṁ kammānaṁ vipākaṁ paṭisaṁvedetī”ti. – Уважаемый, это то, что говорит, чувствует, переживает здесь и там плоды хороших и плохих поступков.
“Kassa nu kho nāma tvaṁ, moghapurisa, mayā evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānāsi? – Глупый ты человек, кого же я обучал Дхамме таким образом?
Nanu mayā, moghapurisa, anekapariyāyena paṭiccasamuppannaṁ viññāṇaṁ vuttaṁ, aññatra paccayā natthi viññāṇassa sambhavoti? Глупый ты человек, разве не говорил я различными способами, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания?
Atha ca pana tvaṁ, moghapurisa, attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhasi, attānañca khaṇasi, bahuñca apuññaṁ pasavasi. Но ты, глупый человек, исказил сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.
Tañhi te, moghapurisa, bhavissati dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti. Это приведёт к вреду для тебя и твоему страданию на долгое время.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Затем Благословенный обратился к монахам так:
“Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, – Монахи, как вы думаете?
api nāyaṁ sāti bhikkhu kevaṭṭaputto usmīkatopi imasmiṁ dhammavinaye”ti? Зажёг ли этот монах Сати, сын рыбака, хотя бы искру мудрости в этой Дхамме и Винае?
“Kiñhi siyā, bhante? – Как такое возможно, уважаемый?
No hetaṁ, bhante”ti. Нет, уважаемый.
Evaṁ vutte, sāti bhikkhu kevaṭṭaputto tuṇhībhūto maṅkubhūto pattakkhandho adhomukho pajjhāyanto appaṭibhāno nisīdi. Когда так было сказано, монах Сати, сын рыбака, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.
Atha kho bhagavā sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ tuṇhībhūtaṁ maṅkubhūtaṁ pattakkhandhaṁ adhomukhaṁ pajjhāyantaṁ appaṭibhānaṁ viditvā sātiṁ bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ etadavoca: И тогда, отметив это, Благословенный сказал ему:
“paññāyissasi kho tvaṁ, moghapurisa, etena sakena pāpakena diṭṭhigatena. – Глупый ты человек, тебя запомнят за твоё пагубное воззрение.
Idhāhaṁ bhikkhū paṭipucchissāmī”ti. [А теперь] я расспрошу монахов на эту тему.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Затем Благословенный обратился к монахам так:
“tumhepi me, bhikkhave, evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānātha yathāyaṁ sāti bhikkhu kevaṭṭaputto attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhati, attānañca khaṇati, bahuñca apuññaṁ pasavatī”ti? – Монахи, понимаете ли вы Дхамму, которой я научил, точно также, как и этот монах Сати, сын рыбака, когда он искажает сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], вредя себе, накапливая много неблагих заслуг?
“No hetaṁ, bhante. – Нет, уважаемый.
Anekapariyāyena hi no, bhante, paṭiccasamuppannaṁ viññāṇaṁ vuttaṁ bhagavatā, aññatra paccayā natthi viññāṇassa sambhavo”ti. Ведь во многих наставлениях Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.
“Sādhu sādhu, bhikkhave. – Хорошо, монахи.
Sādhu kho me tumhe, bhikkhave, evaṁ dhammaṁ desitaṁ ājānātha. Хорошо, что вы так понимаете Дхамму, которой я научил.
Anekapariyāyena hi vo, bhikkhave, paṭiccasamuppannaṁ viññāṇaṁ vuttaṁ mayā, aññatra paccayā natthi viññāṇassa sambhavo”ti. Ведь многими способами я утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.
Atha ca panāyaṁ sāti bhikkhu kevaṭṭaputto attanā duggahitena amhe ceva abbhācikkhati, attānañca khaṇati, bahuñca apuññaṁ pasavati. Но этот монах Сати, сын рыбака, исказил сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.
Tañhi tassa moghapurisassa bhavissati dīgharattaṁ ahitāya dukkhāya. Это приведёт к вреду для него и страданию на долгое время.
“Yaṁ yadeva, bhikkhave, paccayaṁ paṭicca uppajjati viññāṇaṁ, tena teneva viññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati. Монахи, сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.
Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati viññāṇaṁ, cakkhuviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от глаза и форм, оно рассматривается как сознание глаза.
sotañca paṭicca sadde ca uppajjati viññāṇaṁ, sotaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от уха и звуков, оно рассматривается как сознание уха.
ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati viññāṇaṁ, ghānaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от носа и запахов, оно рассматривается как сознание носа.
jivhañca paṭicca rase ca uppajjati viññāṇaṁ, jivhāviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от языка и вкусов, оно рассматривается как сознание языка.
kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati viññāṇaṁ, kāyaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от тела и осязаемых вещей, оно рассматривается как сознание тела.
manañca paṭicca dhamme ca uppajjati viññāṇaṁ, manoviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati. Когда сознание возникает в зависимости от ума и умственных феноменов, оно рассматривается как сознание ума.
Seyyathāpi, bhikkhave, yaṁ yadeva paccayaṁ paṭicca aggi jalati tena teneva saṅkhyaṁ gacchati. [Это] подобно тому, как огонь рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого он горит.
Kaṭṭhañca paṭicca aggi jalati, kaṭṭhaggitveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда огонь горит в зависимости от поленьев, он считается огнём поленьев.
sakalikañca paṭicca aggi jalati, sakalikaggitveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда огонь горит в зависимости от охапки хвороста, он считается огнём охапки хвороста.
tiṇañca paṭicca aggi jalati, tiṇaggitveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда огонь горит в зависимости от травы, он считается огнём травы.
gomayañca paṭicca aggi jalati, gomayaggitveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда огонь горит в зависимости от коровьего навоза, он считается огнём коровьего навоза.
thusañca paṭicca aggi jalati, thusaggitveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда огонь горит в зависимости от сена, он считается огнём сена.
saṅkārañca paṭicca aggi jalati, saṅkāraggitveva saṅkhyaṁ gacchati. Когда огонь горит в зависимости от мусора, он считается огнём мусора.
Evameva kho, bhikkhave, yaṁ yadeva paccayaṁ paṭicca uppajjati viññāṇaṁ, tena teneva saṅkhyaṁ gacchati. Точно также сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.
Cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati viññāṇaṁ, cakkhuviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati; Когда сознание возникает в зависимости от глаза…
sotañca paṭicca sadde ca uppajjati viññāṇaṁ, sotaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati,
ghānañca paṭicca gandhe ca uppajjati viññāṇaṁ, ghānaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati,
jivhañca paṭicca rase ca uppajjati viññāṇaṁ, jivhāviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati.
Kāyañca paṭicca phoṭṭhabbe ca uppajjati viññāṇaṁ, kāyaviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati.
Manañca paṭicca dhamme ca uppajjati viññāṇaṁ, manoviññāṇantveva saṅkhyaṁ gacchati. Когда сознание возникает в зависимости от ума и умственных феноменов, оно рассматривается как сознание ума.
Bhūtamidanti, bhikkhave, passathā”ti? Монахи, видите ли вы [так]: «Это возникло»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhārasambhavanti, bhikkhave, passathā”ti? – Монахи, видите ли вы [так]: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhāranirodhā yaṁ bhūtaṁ, taṁ nirodhadhammanti, bhikkhave, passathā”ti? – Монахи, видите ли вы [так]: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Bhūtamidaṁ nossūti, bhikkhave, kaṅkhato uppajjati vicikicchā”ti? – Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: «Возникло ли это?»
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhārasambhavaṁ nossūti, bhikkhave, kaṅkhato uppajjati vicikicchā”ti? – Монахи, возникает ли сомнение у того, кто не неуверен, подобным образом: «Проистекает ли происхождение этого с этим в качестве питания?»
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhāranirodhā yaṁ bhūtaṁ, taṁ nirodhadhammaṁ nossūti, bhikkhave, kaṅkhato uppajjati vicikicchā”ti? – Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: «С прекращением этого питания, подвержено ли прекращению то, что возникло?»
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Bhūtamidanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya passato yā vicikicchā sā pahīyatī”ti? – Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Это возникло»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhārasambhavanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya passato yā vicikicchā sā pahīyatī”ti? – Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhāranirodhā yaṁ bhūtaṁ, taṁ nirodhadhammanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya passato yā vicikicchā sā pahīyatī”ti? – Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Bhūtamidanti, bhikkhave, itipi vo ettha nibbicikicchā”ti? – Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «Это возникло»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhārasambhavanti, bhikkhave, itipi vo ettha nibbicikicchā”ti? – Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhāranirodhā yaṁ bhūtaṁ taṁ nirodhadhammanti, bhikkhave, itipi vo ettha nibbicikicchā”ti? – Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Bhūtamidanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya sudiṭṭhan”ti? – Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «Это возникло»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhārasambhavanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya sudiṭṭhan”ti? – Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Tadāhāranirodhā yaṁ bhūtaṁ taṁ nirodhadhammanti, bhikkhave, yathābhūtaṁ sammappaññāya sudiṭṭhan”ti? – Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Imañce tumhe, bhikkhave, diṭṭhiṁ evaṁ parisuddhaṁ evaṁ pariyodātaṁ allīyetha kelāyetha dhanāyetha mamāyetha, api nu me tumhe, bhikkhave, kullūpamaṁ dhammaṁ desitaṁ ājāneyyātha nittharaṇatthāya no gahaṇatthāyā”ti? – Монахи, когда это воззрение такое очищенное и яркое, то если вы будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы [за него] держаться?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Imañce tumhe, bhikkhave, diṭṭhiṁ evaṁ parisuddhaṁ evaṁ pariyodātaṁ na allīyetha na kelāyetha na dhanāyetha na mamāyetha, api nu me tumhe, bhikkhave, kullūpamaṁ dhammaṁ desitaṁ ājāneyyātha nittharaṇatthāya no gahaṇatthāyā”ti? – Монахи, когда это воззрение такое очищенное и яркое, то, если вы не будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы [за него] держаться?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Cattārome, bhikkhave, āhārā bhūtānaṁ vā sattānaṁ ṭhitiyā, sambhavesīnaṁ vā anuggahāya. – Монахи, есть четыре вида питания для поддержания существ, которые уже возникли, и для содействия тем, которые собираются возникнуть.
Katame cattāro? Какие четыре?
Kabaḷīkāro āhāro oḷāriko vā sukhumo vā, phasso dutiyo, manosañcetanā tatiyā, viññāṇaṁ catutthaṁ. Физическая пища как питание – грубая или утончённая; второй [вид] – контакт; третий – умственное волевое намерение; четвёртый – сознание.
Ime ca, bhikkhave, cattāro āhārā kiṁnidānā kiṁsamudayā kiṁjātikā kiṁpabhavā? Монахи, и в отношении этих четырёх видов питания – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?
Ime cattāro āhārā taṇhānidānā taṇhāsamudayā taṇhājātikā taṇhāpabhavā. Эти четыре вида питания имеют своим источником жажду. Жажда – их происхождение, они порождаются и проистекают из жажды.
Taṇhā cāyaṁ, bhikkhave, kiṁnidānā kiṁsamudayā kiṁjātikā kiṁpabhavā? И в отношении этой жажды – что является её источником, что является её происхождением, из чего она порождается и проистекает?
Taṇhā vedanānidānā vedanāsamudayā vedanājātikā vedanāpabhavā. Эта жажда имеет своим источником чувство. Чувство – её происхождение, она порождается и проистекает из чувства.
Vedanā cāyaṁ, bhikkhave, kiṁnidānā kiṁsamudayā kiṁjātikā kiṁpabhavā? И в отношении этого чувства: что является его источником…?
Vedanā phassanidānā phassasamudayā phassajātikā phassapabhavā. Контакт…
Phasso cāyaṁ, bhikkhave, kiṁnidāno kiṁsamudayo kiṁjātiko kiṁpabhavo? И в отношении этого контакта: что является его источником…?
Phasso saḷāyatananidāno saḷāyatanasamudayo saḷāyatanajātiko saḷāyatanapabhavo. Шесть сфер…
Saḷāyatanañcidaṁ, bhikkhave, kiṁnidānaṁ kiṁsamudayaṁ kiṁjātikaṁ kiṁpabhavaṁ? И в отношении этих шести сфер чувства: что является их источником…?
Saḷāyatanaṁ nāmarūpanidānaṁ nāmarūpasamudayaṁ nāmarūpajātikaṁ nāmarūpapabhavaṁ. Имя-и-форма…
Nāmarūpañcidaṁ, bhikkhave, kiṁnidānaṁ kiṁsamudayaṁ kiṁjātikaṁ kiṁpabhavaṁ? И в отношении этой имени-и-формы: что является её источником…?
Nāmarūpaṁ viññāṇanidānaṁ viññāṇasamudayaṁ viññāṇajātikaṁ viññāṇapabhavaṁ. Сознание…
Viññāṇañcidaṁ, bhikkhave, kiṁnidānaṁ kiṁsamudayaṁ kiṁjātikaṁ kiṁpabhavaṁ? И в отношении этого сознания: что является его источником…?
Viññāṇaṁ saṅkhāranidānaṁ saṅkhārasamudayaṁ saṅkhārajātikaṁ saṅkhārapabhavaṁ. Формирователи…
Saṅkhārā cime, bhikkhave, kiṁnidānā kiṁsamudayā kiṁjātikā kiṁpabhavā? И в отношении этих формирователей – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?
Saṅkhārā avijjānidānā avijjāsamudayā avijjājātikā avijjāpabhavā. Эти формирователи имеют своим источником неведение. Неведение – их происхождение, они порождаются и проистекают из неведения.
Iti kho, bhikkhave, avijjāpaccayā saṅkhārā, Так, монахи: с неведением как условием – формирователи [возникают].
saṅkhārapaccayā viññāṇaṁ, С формирователями как условием – сознание [возникает].
viññāṇapaccayā nāmarūpaṁ, С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].
nāmarūpapaccayā saḷāyatanaṁ, С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].
saḷāyatanapaccayā phasso, С шестью сферами как условием – контакт [возникает].
phassapaccayā vedanā, С контактом как условием – чувство [возникает].
vedanāpaccayā taṇhā, С чувством как условием – жажда [возникает].
taṇhāpaccayā upādānaṁ, С жаждой как условием – цепляние [возникает].
upādānapaccayā bhavo, С цеплянием как условием – существование [возникает].
bhavapaccayā jāti, С существованием как условием – рождение [возникает].
jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. С рождением как условием, старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. Таково происхождение всей этой груды страданий.
Jātipaccayā jarāmaraṇanti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]» – так было сказано.
jātipaccayā nu kho, bhikkhave, jarāmaraṇaṁ, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti? И теперь, монахи, имеет старение-и-смерть рождение своим условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?
“Jātipaccayā, bhante, jarāmaraṇaṁ; – Старение-и-смерть имеют рождение своим условием, уважаемый.
evaṁ no ettha hoti—Вот как мы считаем в этом случае: «С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]».
jātipaccayā jarāmaraṇan”ti.
“Bhavapaccayā jātīti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «С cуществованием как условием – рождение… …
bhavapaccayā nu kho, bhikkhave, jāti, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Bhavapaccayā, bhante, jāti;
evaṁ no ettha hoti—
bhavapaccayā jātī”ti.
“Upādānapaccayā bhavoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
upādānapaccayā nu kho, bhikkhave, bhavo, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Upādānapaccayā, bhante, bhavo;
evaṁ no ettha hoti—
upādānapaccayā bhavo”ti.
“Taṇhāpaccayā upādānanti iti kho panetaṁ vuttaṁ, taṇhāpaccayā nu kho, bhikkhave, upādānaṁ, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Taṇhāpaccayā, bhante, upādānaṁ;
evaṁ no ettha hoti—
taṇhāpaccayā upādānan”ti.
“Vedanāpaccayā taṇhāti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
vedanāpaccayā nu kho, bhikkhave, taṇhā, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Vedanāpaccayā, bhante, taṇhā;
evaṁ no ettha hoti—
vedanāpaccayā taṇhā”ti.
“Phassapaccayā vedanāti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
phassapaccayā nu kho, bhikkhave, vedanā, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Phassapaccayā, bhante, vedanā;
evaṁ no ettha hoti—
phassapaccayā vedanā”ti.
“Saḷāyatanapaccayā phassoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
saḷāyatanapaccayā nu kho, bhikkhave, phasso, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Saḷāyatanapaccayā, bhante, phasso;
evaṁ no ettha hoti—
saḷāyatanapaccayā phasso”ti.
“Nāmarūpapaccayā saḷāyatananti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
nāmarūpapaccayā nu kho, bhikkhave, saḷāyatanaṁ, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Nāmarūpapaccayā, bhante, saḷāyatanaṁ;
evaṁ no ettha hoti—
nāmarūpapaccayā saḷāyatanan”ti.
“Viññāṇapaccayā nāmarūpanti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
viññāṇapaccayā nu kho, bhikkhave, nāmarūpaṁ, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Viññāṇapaccayā, bhante, nāmarūpaṁ;
evaṁ no ettha hoti—
viññāṇapaccayā nāmarūpan”ti.
“Saṅkhārapaccayā viññāṇanti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
saṅkhārapaccayā nu kho, bhikkhave, viññāṇaṁ, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Saṅkhārapaccayā, bhante, viññāṇaṁ;
evaṁ no ettha hoti—
saṅkhārapaccayā viññāṇan”ti.
“Avijjāpaccayā saṅkhārāti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «С неведением как условием – формирователи [возникают]» – так было сказано.
avijjāpaccayā nu kho, bhikkhave, saṅkhārā, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti? И теперь, монахи, имеют формирователи неведение своим условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?
“Avijjāpaccayā, bhante, saṅkhārā; – Формирователи имеют неведение своим условием, уважаемый.
evaṁ no ettha hoti—Вот как мы считаем в этом случае: «С неведением как условием – формирователи [возникают]».
avijjāpaccayā saṅkhārā”ti.
“Sādhu, bhikkhave. – Хорошо, монахи.
Iti kho, bhikkhave, tumhepi evaṁ vadetha, ahampi evaṁ vadāmi—Вы говорите так, и я тоже так говорю:
imasmiṁ sati idaṁ hoti, imassuppādā idaṁ uppajjati, yadidaṁ—«Когда это существует, возникает то; с возникновением этого, возникает и то».
avijjāpaccayā saṅkhārā, Так, с неведением как условием – формирователи [возникают]…
saṅkhārapaccayā viññāṇaṁ, С формирователями как условием – сознание [возникает].
viññāṇapaccayā nāmarūpaṁ, С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].
nāmarūpapaccayā saḷāyatanaṁ, С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].
saḷāyatanapaccayā phasso, С шестью сферами как условием – контакт [возникает].
phassapaccayā vedanā, С контактом как условием – чувство [возникает].
vedanāpaccayā taṇhā, С чувством как условием – жажда [возникает].
taṇhāpaccayā upādānaṁ, С жаждой как условием – цепляние [возникает].
upādānapaccayā bhavo, С цеплянием как условием – существование [возникает].
bhavapaccayā jāti, С существованием как условием – рождение [возникает].
jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. С рождением как условием, старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. Таково происхождение всей этой груды страданий.
Avijjāya tveva asesavirāganirodhā saṅkhāranirodho, Но с безостаточным угасанием и прекращением неведения происходит прекращение формирователей.
saṅkhāranirodhā viññāṇanirodho, С прекращением формирователей [происходит] прекращение сознания.
viññāṇanirodhā nāmarūpanirodho, С прекращением сознания [происходит] прекращение имени-и-формы.
nāmarūpanirodhā saḷāyatananirodho, С прекращением имени-и-формы [происходит] прекращение шести сфер.
saḷāyatananirodhā phassanirodho, С прекращением шести сфер [происходит] прекращение контакта.
phassanirodhā vedanānirodho, С прекращением контакта [происходит] прекращение чувства.
vedanānirodhā taṇhānirodho, С прекращением чувства [происходит] прекращение жажды.
taṇhānirodhā upādānanirodho, С прекращением жажды [происходит] прекращение цепляния.
upādānanirodhā bhavanirodho, С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования.
bhavanirodhā jātinirodho, С прекращением существования [происходит] прекращение рождения.
jātinirodhā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā nirujjhanti. С прекращением рождения – старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa nirodho hoti. Таково прекращение всей этой груды страданий.
Jātinirodhā jarāmaraṇanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти» – так было сказано.
jātinirodhā nu kho, bhikkhave, jarāmaraṇanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti? И теперь, монахи, прекращается ли старение-и-смерть с прекращением рождения или же нет, или как вы считаете в этом случае?
“Jātinirodhā, bhante, jarāmaraṇanirodho; – Старение-и-смерть прекращается с прекращением рождения, уважаемый.
evaṁ no ettha hoti—Вот как мы считаем в этом случае: «С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти».
jātinirodhā jarāmaraṇanirodho”ti.
“Bhavanirodhā jātinirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «С прекращением существования [происходит] прекращение рождения…
bhavanirodhā nu kho, bhikkhave, jātinirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Bhavanirodhā, bhante, jātinirodho;
evaṁ no ettha hoti—
bhavanirodhā jātinirodho”ti.
“Upādānanirodhā bhavanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
upādānanirodhā nu kho, bhikkhave, bhavanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Upādānanirodhā, bhante, bhavanirodho;
evaṁ no ettha hoti—
upādānanirodhā bhavanirodho”ti.
“Taṇhānirodhā upādānanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
taṇhānirodhā nu kho, bhikkhave, upādānanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Taṇhānirodhā, bhante, upādānanirodho;
evaṁ no ettha hoti—
taṇhānirodhā upādānanirodho”ti.
“Vedanānirodhā taṇhānirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
vedanānirodhā nu kho, bhikkhave, taṇhānirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Vedanānirodhā, bhante, taṇhānirodho;
evaṁ no ettha hoti—
vedanānirodhā taṇhānirodho”ti.
“Phassanirodhā vedanānirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
phassanirodhā nu kho, bhikkhave, vedanānirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Phassanirodhā, bhante, vedanānirodho;
evaṁ no ettha hoti—
phassanirodhā vedanānirodho”ti.
“Saḷāyatananirodhā phassanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
saḷāyatananirodhā nu kho, bhikkhave, phassanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotīti?
Saḷāyatananirodhā, bhante, phassanirodho;
evaṁ no ettha hoti—
saḷāyatananirodhā phassanirodho”ti.
“Nāmarūpanirodhā saḷāyatananirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
nāmarūpanirodhā nu kho, bhikkhave, saḷāyatananirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Nāmarūpanirodhā, bhante, saḷāyatananirodho;
evaṁ no ettha hoti—
nāmarūpanirodhā saḷāyatananirodho”ti.
“Viññāṇanirodhā nāmarūpanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
viññāṇanirodhā nu kho, bhikkhave, nāmarūpanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Viññāṇanirodhā, bhante, nāmarūpanirodho;
evaṁ no ettha hoti—
viññāṇanirodhā nāmarūpanirodho”ti.
“Saṅkhāranirodhā viññāṇanirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ;
saṅkhāranirodhā nu kho, bhikkhave, viññāṇanirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti?
“Saṅkhāranirodhā, bhante, viññāṇanirodho;
evaṁ no ettha hoti—
saṅkhāranirodhā viññāṇanirodho”ti.
“Avijjānirodhā saṅkhāranirodhoti iti kho panetaṁ vuttaṁ; «C прекращением неведения [происходит] прекращение формирователей» – так было сказано.
avijjānirodhā nu kho, bhikkhave, saṅkhāranirodho, no vā, kathaṁ vā ettha hotī”ti? И теперь, монахи, прекращаются ли формирователи с прекращением неведения или же нет, или как вы считаете в этом случае?
“Avijjānirodhā, bhante, saṅkhāranirodho; – Формирователи прекращаются с прекращением неведения, уважаемый.
evaṁ no ettha hoti—Вот как мы считаем в этом случае: «C прекращением неведния [происходит] прекращение формирователей».
avijjānirodhā saṅkhāranirodho”ti.
“Sādhu, bhikkhave. – Хорошо, монахи.
Iti kho, bhikkhave, tumhepi evaṁ vadetha, ahampi evaṁ vadāmi—Вы говорите так, и я тоже так говорю:
imasmiṁ asati idaṁ na hoti, imassa nirodhā idaṁ nirujjhati, yadidaṁ—Когда этого не существует, не возникает и того; с прекращением этого, прекращается и то». Так,
avijjānirodhā saṅkhāranirodho, с прекращением неведения происходит прекращение формирователей.
saṅkhāranirodhā viññāṇanirodho, С прекращением формирователей происходит прекращение сознания.
viññāṇanirodhā nāmarūpanirodho, С прекращением сознания происходит прекращение имени-и-формы.
nāmarūpanirodhā saḷāyatananirodho, С прекращением имени-и-формы происходит прекращение шести сфер.
saḷāyatananirodhā phassanirodho, С прекращением шести сфер происходит прекращение контакта.
phassanirodhā vedanānirodho, С прекращением контакта происходит прекращение чувства.
vedanānirodhā taṇhānirodho, С прекращением чувства происходит прекращение жажды.
taṇhānirodhā upādānanirodho, С прекращением жажды происходит прекращение цепляния.
upādānanirodhā bhavanirodho, С прекращением цепляния происходит прекращение существования.
bhavanirodhā jātinirodho, С прекращением существования происходит прекращение рождения.
jātinirodhā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā nirujjhanti. С прекращением рождения прекращаются старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa nirodho hoti. Таково прекращение всей этой груды страданий.
Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā pubbantaṁ vā paṭidhāveyyātha: Монахи, зная и видя так, стали бы вы убегать в прошлое так:
‘ahesumha nu kho mayaṁ atītamaddhānaṁ, nanu kho ahesumha atītamaddhānaṁ, kiṁ nu kho ahesumha atītamaddhānaṁ, kathaṁ nu kho ahesumha atītamaddhānaṁ, kiṁ hutvā kiṁ ahesumha nu kho mayaṁ atītamaddhānan’”ti? «Были ли мы в прошлом? Не было ли нас в прошлом? Чем мы были в прошлом? Какими мы были в прошлом? Будучи чем, мы стали такими в прошлом?»
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā aparantaṁ vā paṭidhāveyyātha—– Зная и видя этот путь, стали бы вы убегать в будущее так:
bhavissāma nu kho mayaṁ anāgatamaddhānaṁ, nanu kho bhavissāma anāgatamaddhānaṁ, kiṁ nu kho bhavissāma anāgatamaddhānaṁ, kathaṁ nu kho bhavissāma anāgatamaddhānaṁ, kiṁ hutvā kiṁ bhavissāma nu kho mayaṁ anāgatamaddhānan”ti? «Будем ли мы в будущем? Не будет ли нас в будущем? Чем мы будем в будущем? Какими мы будем в будущем? Будучи чем, мы будем такими в будущем?»
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā etarahi vā paccuppannamaddhānaṁ ajjhattaṁ kathaṅkathī assatha—– Зная и видя этот путь, стали бы вы внутренне запутанными в отношении настоящего:
ahaṁ nu khosmi, no nu khosmi, kiṁ nu khosmi, kathaṁ nu khosmi, ayaṁ nu kho satto kuto āgato, so kuhiṁ gāmī bhavissatī”ti? «Есть ли я? Нет ли меня? Что я? Каков я? Откуда взялось это существо? Куда оно уйдёт?»
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā evaṁ vadeyyātha—– Монахи, зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:
satthā no garu, satthugāravena ca mayaṁ evaṁ vademā”ti? «Учитель уважаем нами. Мы говорим так, как говорим, [просто лишь] из-за уважения к Учителю»?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā evaṁ vadeyyātha—– Зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:
samaṇo evamāha, samaṇā ca nāma mayaṁ evaṁ vademā”ti? «Отшельник говорит так, и мы говорим так по приказу Отшельника»?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā aññaṁ satthāraṁ uddiseyyāthā”ti? – Зная и видя так, признавали бы вы другого учителя?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Api nu tumhe, bhikkhave, evaṁ jānantā evaṁ passantā yāni tāni puthusamaṇabrāhmaṇānaṁ vata kotūhalamaṅgalāni tāni sārato paccāgaccheyyāthā”ti? – Зная и видя так, вернулись бы вы к предписаниям, шумным дебатам, счастливым знамениям заурядных жрецов и отшельников, взяв их за сердцевину [святой жизни]?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Nanu, bhikkhave, yadeva tumhākaṁ sāmaṁ ñātaṁ sāmaṁ diṭṭhaṁ sāmaṁ viditaṁ, tadeva tumhe vadethā”ti. – Говорите ли вы только то, что узнали, увидели, поняли сами?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Sādhu, bhikkhave, upanītā kho me tumhe, bhikkhave, iminā sandiṭṭhikena dhammena akālikena ehipassikena opaneyyikena paccattaṁ veditabbena viññūhi. – Хорошо, монахи. Я вёл вас этой Дхаммой, которая видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя.
Sandiṭṭhiko ayaṁ, bhikkhave, dhammo akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhi—Говоря: «Монахи, эта Дхамма видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя»,
iti yantaṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttanti. вот что я имел в виду.
Tiṇṇaṁ kho pana, bhikkhave, sannipātā gabbhassāvakkanti hoti. Монахи, нисхождение эмбриона происходит посредством единения трёх вещей.
Idha mātāpitaro ca sannipatitā honti, mātā ca na utunī hoti, gandhabbo ca na paccupaṭṭhito hoti, neva tāva gabbhassāvakkanti hoti. Бывает так, что имеет место единение отца и матери, но у матери неподходящий период и нет гандхаббы. В этом случае нет нисхождения эмбриона.
Idha mātāpitaro ca sannipatitā honti, mātā ca utunī hoti, gandhabbo ca na paccupaṭṭhito hoti, neva tāva gabbhassāvakkanti hoti. Бывает так, что имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период, но нет гандхаббы. В этом случае [также] нет нисхождения эмбриона.
Yato ca kho, bhikkhave, mātāpitaro ca sannipatitā honti, mātā ca utunī hoti, gandhabbo ca paccupaṭṭhito hoti—evaṁ tiṇṇaṁ sannipātā gabbhassāvakkanti hoti. Но когда имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период и есть гандхабба, то посредством единения этих трёх вещей происходит нисхождение эмбриона
Tamenaṁ, bhikkhave, mātā nava vā dasa vā māse gabbhaṁ kucchinā pariharati mahatā saṁsayena garubhāraṁ. Затем мать носит эмбрион в своей утробе девять или десять месяцев с большим волнением, точно тяжкий груз.
Tamenaṁ, bhikkhave, mātā navannaṁ vā dasannaṁ vā māsānaṁ accayena vijāyati mahatā saṁsayena garubhāraṁ. Далее, по окончании девяти или десяти месяцев, у матери происходят роды с большим волнением, точно тяжкий груз.
Tamenaṁ jātaṁ samānaṁ sakena lohitena poseti. Далее, когда ребёнок рождается, она кормит его своей же кровью,
Lohitañhetaṁ, bhikkhave, ariyassa vinaye yadidaṁ mātuthaññaṁ. поскольку грудное молоко матери называется «кровью» в Дисциплине Благородных.
Sa kho so, bhikkhave, kumāro vuddhimanvāya indriyānaṁ paripākamanvāya Когда он вырастает и его способности созревают,
yāni tāni kumārakānaṁ kīḷāpanakāni tehi kīḷati, seyyathidaṁ—vaṅkakaṁ ghaṭikaṁ mokkhacikaṁ ciṅgulakaṁ pattāḷhakaṁ rathakaṁ dhanukaṁ. ребёнок играет в такие игры как игрушечные плуги, игры в палки, кувырки, игры с ветряными колёсами, игры с мерами, игры с игрушечными повозками, игры с игрушечными стрелами и луками.
Sa kho so, bhikkhave, kumāro vuddhimanvāya indriyānaṁ paripākamanvāya Когда он вырастает и его способности созревают [ещё больше],
pañcahi kāmaguṇehi samappito samaṅgībhūto paricāreti—юный, он наслаждается, будучи наделённым и обеспеченным пятью нитями чувственных удовольствий –
cakkhuviññeyyehi rūpehi iṭṭhehi kantehi manāpehi piyarūpehi kāmūpasaṁhitehi rajanīyehi, формами, познаваемыми глазом – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;
sotaviññeyyehi saddehi … звуками, познаваемыми ухом…
ghānaviññeyyehi gandhehi … запахами, познаваемыми носом…
jivhāviññeyyehi rasehi … вкусами, познаваемыми языком…
kāyaviññeyyehi phoṭṭhabbehi iṭṭhehi kantehi manāpehi piyarūpehi kāmūpasaṁhitehi rajanīyehi. осязаемыми вещами, познаваемыми телом, – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть.
So cakkhunā rūpaṁ disvā piyarūpe rūpe sārajjati, appiyarūpe rūpe byāpajjati, anupaṭṭhitakāyasati ca viharati parittacetaso. Видя форму глазом, он влечётся к ней, если она приятная, и питает неприязнь, если она неприятная. Он пребывает с неутверждённой осознанностью к телу, с ограниченным умом,
Tañca cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ yathābhūtaṁ nappajānāti yatthassa te pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума и освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.
So evaṁ anurodhavirodhaṁ samāpanno yaṁ kiñci vedanaṁ vedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā, so taṁ vedanaṁ abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.
Tassa taṁ vedanaṁ abhinandato abhivadato ajjhosāya tiṭṭhato uppajjati nandī. По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.
Yā vedanāsu nandī tadupādānaṁ, tassupādānapaccayā bhavo, bhavapaccayā jāti, jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. Таково происхождение всей этой груды страданий.
Sotena saddaṁ sutvā …pe… Слыша ухом звук…
ghānena gandhaṁ ghāyitvā …pe… Обоняя носом запах …
jivhāya rasaṁ sāyitvā …pe… Пробуя языком вкус …
kāyena phoṭṭhabbaṁ phusitvā …pe… Касаясь осязаемой вещи телом …
manasā dhammaṁ viññāya piyarūpe dhamme sārajjati, appiyarūpe dhamme byāpajjati, anupaṭṭhitakāyasati ca viharati parittacetaso. Познавая умственный феномен умом, он влечётся к нему, если он приятный, и питает неприязнь, если он неприятный. Он пребывает с неутверждённой осознанностью к телу, с ограниченным умом,
Tañca cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ yathābhūtaṁ nappajānāti yatthassa te pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума и освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.
So evaṁ anurodhavirodhaṁ samāpanno yaṁ kiñci vedanaṁ vedeti sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā, so taṁ vedanaṁ abhinandati abhivadati ajjhosāya tiṭṭhati. Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.
Tassa taṁ vedanaṁ abhinandato abhivadato ajjhosāya tiṭṭhato uppajjati nandī. По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.
Yā vedanāsu nandī tadupādānaṁ, tassupādānapaccayā bhavo, bhavapaccayā jāti, jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. Таково происхождение всей этой груды страданий.
Idha, bhikkhave, tathāgato loke uppajjati arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā. Вот, монахи, Татхагата возникает в мире – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он провозглашает этот мир с его богами и людьми, Марами и Брахмами, с его поколением жрецов и отшельников, князей и [простых] людей, который он сам реализовал посредством прямого знания.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ sātthaṁ sabyañjanaṁ; Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце – в правильных значениях и формулировках.
kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую.
Taṁ dhammaṁ suṇāti gahapati vā gahapatiputto vā aññatarasmiṁ vā kule paccājāto. Домохозяин, или сын домохозяина, или некто рождённый в каком-либо другом клане слышит эту Дхамму.
So taṁ dhammaṁ sutvā tathāgate saddhaṁ paṭilabhati. Услышав Дхамму, он обретает веру в Татхагату.
So tena saddhāpaṭilābhena samannāgato iti paṭisañcikkhati: Обладая верой, он размышляет:
‘sambādho gharāvāso rajāpatho, abbhokāso pabbajjā. «Домохозяйская жизнь тесная и пыльная. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам.
Nayidaṁ sukaraṁ agāraṁ ajjhāvasatā ekantaparipuṇṇaṁ ekantaparisuddhaṁ saṅkhalikhitaṁ brahmacariyaṁ carituṁ. Непросто, проживая дома, вести святую жизнь всецело чистую и совершенную, словно отполированная морская раковина.
Yannūnāhaṁ kesamassuṁ ohāretvā, kāsāyāni vatthāni acchādetvā, agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyyan’”ti. Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю домохозяйскую жизнь ради жизни бездомной?»
So aparena samayena appaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya, mahantaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya, appaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya, mahantaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya, kesamassuṁ ohāretvā, kāsāyāni vatthāni acchādetvā, agārasmā anagāriyaṁ pabbajati. Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство – большое или малое. Оставляет круг своих родных – большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет домохозяйскую жизнь ради бездомной.
So evaṁ pabbajito samāno bhikkhūnaṁ sikkhāsājīvasamāpanno pāṇātipātaṁ pahāya pāṇātipātā paṭivirato hoti, nihitadaṇḍo nihitasattho lajjī dayāpanno sabbapāṇabhūtahitānukampī viharati. Когда он ушёл в бездомную жизнь, наделённый монашеской тренировкой и образом жизни, отбрасывая убийство живых существ, он воздерживается от убийства живых существ, откинув дубину, откинув оружие, – добросовестный, милосердный, пребывающий в сострадании ко всем живым существам.
Adinnādānaṁ pahāya adinnādānā paṭivirato hoti, dinnādāyī dinnapāṭikaṅkhī athenena sucibhūtena attanā viharati. Отбрасывая взятие того, что не дано, он воздерживается от взятия того, что [ему] не было дано. Он берёт только то, что дают, ожидает только того, что дают, не крадёт, пребывает в чистоте.
Abrahmacariyaṁ pahāya brahmacārī hoti, ārācārī virato methunā gāmadhammā. Отбрасывая не-целомудрие, он соблюдает целомудрие, живёт отдельно, воздерживаясь от половых сношений, что привычны среди простых людей.
Musāvādaṁ pahāya musāvādā paṭivirato hoti, saccavādī saccasandho theto paccayiko avisaṁvādako lokassa. Отбрасывая лживую речь, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, [в этом он] прочен, надёжен, не обманывает мир.
Pisuṇaṁ vācaṁ pahāya pisuṇāya vācāya paṭivirato hoti—ito sutvā na amutra akkhātā imesaṁ bhedāya, amutra vā sutvā na imesaṁ akkhātā amūsaṁ bhedāya. Iti bhinnānaṁ vā sandhātā, sahitānaṁ vā anuppadātā samaggārāmo samaggarato samagganandī, samaggakaraṇiṁ vācaṁ bhāsitā hoti. Отбрасывая злонамеренную речь, он воздерживается от злонамеренной речи. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Так он примиряет тех, кто поругался, способствует дружбе, он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит [такие] вещи, которые создают согласие.
Pharusaṁ vācaṁ pahāya pharusāya vācāya paṭivirato hoti—yā sā vācā nelā kaṇṇasukhā pemanīyā hadayaṅgamā porī bahujanakantā bahujanamanāpā tathārūpiṁ vācaṁ bhāsitā hoti. Отбрасывая грубую речь, он воздерживается от грубой речи. Он говорит мягкие слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.
Samphappalāpaṁ pahāya samphappalāpā paṭivirato hoti, kālavādī bhūtavādī atthavādī dhammavādī vinayavādī, nidhānavatiṁ vācaṁ bhāsitā kālena, sāpadesaṁ pariyantavatiṁ atthasaṁhitaṁ. Отбрасывая пустую болтовню, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, говорит благое, говорит о Дхамме и Винае. В нужный момент он говорит ценные слова, разумные, сдержанные, полезные.
So bījagāmabhūtagāmasamārambhā paṭivirato hoti, Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растениям.
ekabhattiko hoti rattūparato, virato vikālabhojanā. Он практикует принятие пищи один раз в день, воздерживаясь от еды ночью и вне надлежащего времени [днём].
Naccagītavāditavisūkadassanā paṭivirato hoti, Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.
mālāgandhavilepanadhāraṇamaṇḍanavibhūsanaṭṭhānā paṭivirato hoti, Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя ароматами и мазями.
uccāsayanamahāsayanā paṭivirato hoti, Он воздерживается от высоких и больших кроватей.
jātarūparajatapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, Он воздерживается от принятия золота и серебра.
āmakadhaññapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, Он воздерживается от принятия сырого зерна…
āmakamaṁsapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, сырого мяса,
itthikumārikapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, женщин и девушек,
dāsidāsapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, рабов и рабынь,
ajeḷakapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, овец и коз,
kukkuṭasūkarapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, птиц и свиней,
hatthigavāssavaḷavapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, слонов, коров, жеребцов и кобыл,
khettavatthupaṭiggahaṇā paṭivirato hoti, полей и земель.
dūteyyapahiṇagamanānuyogā paṭivirato hoti, Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного…
kayavikkayā paṭivirato hoti, от покупки и продажи;
tulākūṭakaṁsakūṭamānakūṭā paṭivirato hoti, от жульничества на весах, в металлах и мерах;
ukkoṭanavañcananikatisāciyogā paṭivirato hoti, от взяточничества, обмана и мошенничества.
chedanavadhabandhanaviparāmosaālopasahasākārā paṭivirato hoti. Он воздерживается от нанесения увечий, от убийств, пленения, разбоя, грабежа и насилия.
So santuṭṭho hoti kāyaparihārikena cīvarena kucchiparihārikena piṇḍapātena. So yena yeneva pakkamati samādāyeva pakkamati. Он довольствуется одеяниями для защиты своего тела и едой с подаяний для утоления голода.
Seyyathāpi nāma pakkhī sakuṇo yena yeneva ḍeti sapattabhārova ḍeti; Подобно птице, у которой, куда бы она ни отправилась, крылья – её единственный груз,
evameva bhikkhu santuṭṭho hoti kāyaparihārikena cīvarena, kucchiparihārikena piṇḍapātena. So yena yeneva pakkamati samādāyeva pakkamati. точно так же и монах довольствуется одеяниями для защиты своего тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой только это.
So iminā ariyena sīlakkhandhena samannāgato ajjhattaṁ anavajjasukhaṁ paṭisaṁvedeti. Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.
So cakkhunā rūpaṁ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. When they see a sight with their eyes, they don’t get caught up in the features and details.
Yatvādhikaraṇamenaṁ cakkhundriyaṁ asaṁvutaṁ viharantaṁ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṁ tassa saṁvarāya paṭipajjati, rakkhati cakkhundriyaṁ, cakkhundriye saṁvaraṁ āpajjati. Видя форму глазом, он не цепляется за её образ и черты. Ведь если бы он оставлял способность глаза неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность глаза, он предпринимает сдерживание способности глаза.
Sotena saddaṁ sutvā …pe… Слыша звук ухом…
ghānena gandhaṁ ghāyitvā …pe… Обоняя запах носом…
jivhāya rasaṁ sāyitvā …pe… Пробуя вкус языком…
kāyena phoṭṭhabbaṁ phusitvā …pe… Касаясь осязаемой вещи телом…
manasā dhammaṁ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Познавая умственный феномен умом, он не цепляется за его образ и черты.
Yatvādhikaraṇamenaṁ manindriyaṁ asaṁvutaṁ viharantaṁ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṁ tassa saṁvarāya paṭipajjati, rakkhati manindriyaṁ manindriye saṁvaraṁ āpajjati. Ведь если бы он оставлял способность ума неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность ума, он предпринимает сдерживание способности ума.
So iminā ariyena indriyasaṁvarena samannāgato ajjhattaṁ abyāsekasukhaṁ paṭisaṁvedeti. Наделённый этой совокупностью благородной сдержанностью способностей [органов чувств], в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.
So abhikkante paṭikkante sampajānakārī hoti, ālokite vilokite sampajānakārī hoti, samiñjite pasārite sampajānakārī hoti, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī hoti, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī hoti, uccārapassāvakamme sampajānakārī hoti, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī hoti. Он становится тем, кто действует с бдительностью, когда идёт вперёд и возвращается; кто действует с бдительностью, когда смотрит вперёд и в сторону… когда сгибает и разгибает свои члены тела… когда несёт одеяния, внешнее одеяние, чашу… когда ест, пьёт, жуёт, пробует… когда мочится и испражняется… когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.
So iminā ca ariyena sīlakkhandhena samannāgato, imāya ca ariyāya santuṭṭhiyā samannāgato, iminā ca ariyena indriyasaṁvarena samannāgato, iminā ca ariyena satisampajaññena samannāgato, Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, этой благородной сдержанностью способностей [органов чувств], этой благородной осознанностью и бдительностью,
vivittaṁ senāsanaṁ bhajati—araññaṁ rukkhamūlaṁ pabbataṁ kandaraṁ giriguhaṁ susānaṁ vanapatthaṁ abbhokāsaṁ palālapuñjaṁ. он затворяется в уединённом обиталище – в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы.
So pacchābhattaṁ piṇḍapātapaṭikkanto nisīdati pallaṅkaṁ ābhujitvā, ujuṁ kāyaṁ paṇidhāya, parimukhaṁ satiṁ upaṭṭhapetvā. После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится со скрещёнными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.
So abhijjhaṁ loke pahāya vigatābhijjhena cetasā viharati, abhijjhāya cittaṁ parisodheti; Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности. Он очищает ум от алчности.
byāpādapadosaṁ pahāya abyāpannacitto viharati, sabbapāṇabhūtahitānukampī, byāpādapadosā cittaṁ parisodheti; Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный ко всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости.
thinamiddhaṁ pahāya vigatathinamiddho viharati ālokasaññī, sato sampajāno, thinamiddhā cittaṁ parisodheti; Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени и апатии – осознанным, бдительным, воспринимая свет. Он очищает свой ум от лени и апатии.
uddhaccakukkuccaṁ pahāya anuddhato viharati ajjhattaṁ vūpasantacitto, uddhaccakukkuccā cittaṁ parisodheti; Отбрасывая неугомонность и сожаление, он пребывает не-взволнованным, с внутренне умиротворённым умом. Он очищает ум от неугомонности и сожаления.
vicikicchaṁ pahāya tiṇṇavicikiccho viharati akathaṅkathī kusalesu dhammesu, vicikicchāya cittaṁ parisodheti. Отбрасывая сомнение, он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает свой ум от сомнения.
So ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe, Оставив эти пять помех, изъянов ума, что ослабляют мудрость,
vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṁ savicāraṁ vivekajaṁ pītisukhaṁ paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации] с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhu vitakkavicārānaṁ vūpasamā ajjhattaṁ sampasādanaṁ cetaso ekodibhāvaṁ avitakkaṁ avicāraṁ samādhijaṁ pītisukhaṁ dutiyaṁ jhānaṁ …pe… Затем, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.
tatiyaṁ jhānaṁ …pe… третьей джхане…
catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной, характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости..
So cakkhunā rūpaṁ disvā piyarūpe rūpe na sārajjati, appiyarūpe rūpe na byāpajjati, upaṭṭhitakāyasati ca viharati appamāṇacetaso. Видя форму глазом, он не влечётся к ней, если она приятная, и не питает неприязни, если она неприятная. Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом,
Tañca cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ yathābhūtaṁ pajānāti yatthassa te pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума и освобождение мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.
So evaṁ anurodhavirodhavippahīno yaṁ kiñci vedanaṁ vedeti, sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā, so taṁ vedanaṁ nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.
Tassa taṁ vedanaṁ anabhinandato anabhivadato anajjhosāya tiṭṭhato yā vedanāsu nandī sā nirujjhati. Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается в нём.
Tassa nandīnirodhā upādānanirodho, upādānanirodhā bhavanirodho, bhavanirodhā jātinirodho, jātinirodhā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā nirujjhanti. С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa nirodho hoti. Таково прекращение всей этой груды страданий.
Sotena saddaṁ sutvā …pe… Слыша ухом звук…
ghānena gandhaṁ ghāyitvā …pe… Обоняя носом запах…
jivhāya rasaṁ sāyitvā …pe… Пробуя языком вкус…
kāyena phoṭṭhabbaṁ phusitvā …pe… Касаясь осязаемой вещи телом…
manasā dhammaṁ viññāya piyarūpe dhamme na sārajjati, appiyarūpe dhamme na byāpajjati, upaṭṭhitakāyasati ca viharati appamāṇacetaso, Познавая умственный феномен умом, он не влечётся к нему, если он приятный, и не питает неприязни, если он неприятный- Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом,
tañca cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ yathābhūtaṁ pajānāti yatthassa te pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума и освобождение мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.
So evaṁ anurodhavirodhavippahīno yaṁ kiñci vedanaṁ vedeti, sukhaṁ vā dukkhaṁ vā adukkhamasukhaṁ vā, so taṁ vedanaṁ nābhinandati nābhivadati nājjhosāya tiṭṭhati. Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.
Tassa taṁ vedanaṁ anabhinandato anabhivadato anajjhosāya tiṭṭhato yā vedanāsu nandī sā nirujjhati. Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается в нём.
Tassa nandīnirodhā upādānanirodho, upādānanirodhā bhavanirodho, bhavanirodhā jātinirodho, jātinirodhā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā nirujjhanti. С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa nirodho hoti. Таково прекращение всей этой груды страданий.
Imaṁ kho me tumhe, bhikkhave, saṅkhittena taṇhāsaṅkhayavimuttiṁ dhāretha, sātiṁ pana bhikkhuṁ kevaṭṭaputtaṁ mahātaṇhājālataṇhāsaṅghāṭappaṭimukkan”ti. Монахи, запомните это моё [наставление] кратко как освобождение в уничтожении жажды. Но [помните и] монаха Сати, сына рыбака, как пойманного в обширные сети жажды, в невод жажды.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Mahātaṇhāsaṅkhayasuttaṁ niṭṭhitaṁ aṭṭhamaṁ.