Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 48 Мадджхима Никая 48
Kosambiyasutta Монахи из Косамби
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā kosambiyaṁ viharati ghositārāme. Однажды Благословенный пребывал в Косамби в парке Гхоситы.
Tena kho pana samayena kosambiyaṁ bhikkhū bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharanti. И тогда монахи из Косамби начали ссориться и браниться, погрязли в пререканиях, нанося ранения друг другу остриями своих языков.
Te na ceva aññamaññaṁ saññāpenti na ca saññattiṁ upenti, na ca aññamaññaṁ nijjhāpenti, na ca nijjhattiṁ upenti. Ни они сами не могли переубедить друг друга, ни другие не могли переубедить их. Ни они сами не могли урезонить друг друга, ни другие не могли урезонить их.
Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṁ etadavoca: Ни они сами не могли урезонить друг друга, ни другие не могли урезонить их.
“idha, bhante, kosambiyaṁ bhikkhū bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharanti, te na ceva aññamaññaṁ saññāpenti, na ca saññattiṁ upenti, na ca aññamaññaṁ nijjhāpenti, na ca nijjhattiṁ upentī”ti.
Atha kho bhagavā aññataraṁ bhikkhuṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к одному из монахов так:
“ehi tvaṁ, bhikkhu, mama vacanena te bhikkhū āmantehi: – Ну же, монах, иди и скажи от моего имени тем монахам,
‘satthā vo āyasmante āmantetī’”ti. что Учитель зовёт их.
“Evaṁ, bhante”ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yena te bhikkhū tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavoca: – Да, уважаемый, – ответил он. Он отправился к тем монахам и сообщил им:
“satthā āyasmante āmantetī”ti. «Учитель зовёт вас, достопочтенные».
“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinne kho te bhikkhū bhagavā etadavoca: «Да, друг» – ответили они и отправились к Благословенному, поклонились ему, и сели рядом. Благословенный спросил их.
“saccaṁ kira tumhe, bhikkhave, bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharatha, – Монахи, правда ли, что вы начали ссориться и браниться, погрязли в пререканиях, нанося ранения друг другу остриями своих языков;
te na ceva aññamaññaṁ saññāpetha, na ca saññattiṁ upetha, na ca aññamaññaṁ nijjhāpetha, na ca nijjhattiṁ upethā”ti? И что ни вы сами не можете переубедить друг друга, ни другие не могут переубедить вас; ни вы сами не можете урезонить друг друга, ни другие не могут урезонить вас?
“Evaṁ, bhante”. – Да, уважаемый.
“Taṁ kiṁ maññatha, bhikkhave, – Монахи, как вы думаете?
yasmiṁ tumhe samaye bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharatha, api nu tumhākaṁ tasmiṁ samaye mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, mettaṁ vacīkammaṁ …pe… mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho cā”ti? Когда вы начинаете ссориться и браниться, погрязаете в пререканиях, нанося ранения друг другу остриями своих языков, – поддерживаете ли вы в этом случае доброжелательность, [выраженную посредством] действий тела, речи и ума как в частном порядке, так и прилюдно, по отношению к вашим товарищам по святой жизни?
“No hetaṁ, bhante”. – Нет, уважаемый.
“Iti kira, bhikkhave, yasmiṁ tumhe samaye bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharatha, neva tumhākaṁ tasmiṁ samaye mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, na mettaṁ vacīkammaṁ …pe… na mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. – Итак, монахи, когда вы начинаете ссориться и браниться… – то в этом случае вы не поддерживаете доброжелательности, [выраженной посредством] действий тела, речи и ума как в частном порядке, так и прилюдно, по отношению к вашим товарищам по святой жизни.
Atha kiñcarahi tumhe, moghapurisā, kiṁ jānantā kiṁ passantā bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharatha, te na ceva aññamaññaṁ saññāpetha, na ca saññattiṁ upetha, na ca aññamaññaṁ nijjhāpetha, na ca nijjhattiṁ upetha? Глупцы, что же вы можете знать, что же вы можете видеть, когда вы начинаете ссориться и браниться, погрязаете в пререканиях, нанося ранения друг другу остриями своих языков; когда ни вы сами не можете переубедить друг друга, ни другие не могут переубедить вас; ни вы сами не можете урезонить друг друга, ни другие не могут урезонить вас?
Tañhi tumhākaṁ, moghapurisā, bhavissati dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti. Глупцы, это приведёт к вреду для вас и вашему страданию на долгое время.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: Затем Благословенный обратился к монахам так:
“chayime, bhikkhave, dhammā sāraṇīyā piyakaraṇā garukaraṇā saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattanti. – Монахи, есть эти шесть принципов радушия, которые создают любовь и уважение, ведут к сплочённости, к отсутствию раздоров, к согласию, к единству.
Katame cha? Какие шесть?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno mettaṁ kāyakammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. Вот монах поддерживает доброжелательность, [выраженную посредством] действий тела, как в частном порядке, так и прилюдно, по отношению к своим товарищам по святой жизни.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati. Это принцип радушия, который создаёт любовь и уважение, ведёт к сплочённости, к отсутствию раздоров, к согласию, к единству.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhuno mettaṁ vacīkammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. Далее, монах поддерживает доброжелательность, [выраженную посредством] действий речи, как в частном порядке, так и прилюдно, по отношению к своим товарищам по святой жизни. Это тоже принцип радушия… к единству.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhuno mettaṁ manokammaṁ paccupaṭṭhitaṁ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. Далее, монах поддерживает доброжелательность, [выраженную посредством] действий ума, как в частном порядке, так и прилюдно, по отношению к своим товарищам по святой жизни. Это тоже принцип радушия… к единству.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhu ye te lābhā dhammikā dhammaladdhā antamaso pattapariyāpannamattampi, tathārūpehi lābhehi appaṭivibhattabhogī hoti sīlavantehi sabrahmacārīhi sādhāraṇabhogī. Далее, монах пользуется общими со своими нравственными товарищами по святой жизни вещами, не оставляя [только] за собой право их использования. Он делится с ними любыми обретениями, которые соответствуют Дхамме, и которые были добыты путём, соответствующим Дхамме, включая даже содержимое его чаши [для сбора еды с подаяний]. Это тоже принцип радушия… к единству.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhu yāni tāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññuppasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṁvattanikāni tathārūpesu sīlesu sīlasāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Далее, монах пребывает, как в частном порядке, так и прилюдно, разделяя со своими товарищами по святой жизни нравственные качества. Те нравственные качества, что не разбитые, не разрушенные, не запачканные, не запятнанные, освобождающие, восхваляемые мудрецами, не понятые ошибочно, ведущие к сосредоточению. Это тоже принцип радушия… к единству.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati.
Puna caparaṁ, bhikkhave, bhikkhu yāyaṁ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Далее, монах пребывает как в частном порядке, так и прилюдно, разделяя со своими товарищами по святой жизни то воззрение, благородное и освобождающее, которое ведёт того, кто практикует в соответствии с ним, к полному уничтожению страданий.
Ayampi dhammo sāraṇīyo piyakaraṇo garukaraṇo saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattati. Это принцип радушия, который создаёт любовь и уважение, ведёт к сплочённости, к отсутствию раздоров, к согласию, к единству.
Ime kho, bhikkhave, cha sāraṇīyā dhammā piyakaraṇā garukaraṇā saṅgahāya avivādāya sāmaggiyā ekībhāvāya saṁvattanti. Таковы шесть принципов радушия, которые создают любовь и уважение, ведут к сплочённости, к отсутствию раздоров, к согласию, к единству.
Imesaṁ kho, bhikkhave, channaṁ sāraṇīyānaṁ dhammānaṁ etaṁ aggaṁ etaṁ saṅgāhikaṁ etaṁ saṅghāṭanikaṁ—yadidaṁ yāyaṁ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya. Из этих шести принципов радушия наивысшим, наиболее сплачивающим, наиболее объединяющим, является это воззрение – благородное и освобождающее, которое ведёт того, кто практикует в соответствии с ним, к полному уничтожению страданий. Оно сплачивает и объединяет их вместе.
Seyyathāpi, bhikkhave, kūṭāgārassa etaṁ aggaṁ etaṁ saṅgāhikaṁ etaṁ saṅghāṭanikaṁ yadidaṁ kūṭaṁ; Подобно остроконечному дому. Самой наивысшей, наиболее сплачивающей, наиболее объединяющей частью остроконечного дома будет самая его вершина,
evameva kho, bhikkhave, imesaṁ channaṁ sāraṇīyānaṁ dhammānaṁ etaṁ aggaṁ etaṁ saṅgāhikaṁ etaṁ saṅghāṭanikaṁ yadidaṁ yāyaṁ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya. то точно также из этих шести принципов радушия наивысшим… будет это воззрение… Оно сплачивает и объединяет их вместе.
Kathañca, bhikkhave, yāyaṁ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya? И каким образом это воззрение – благородное и освобождающее, ведёт того, кто практикует в соответствии с ним, к полному уничтожению страданий?
Idha, bhikkhave, bhikkhu araññagato vā rukkhamūlagato vā suññāgāragato vā iti paṭisañcikkhati: Вот монах, уйдя в лес, или к подножью дерева, или в пустую хижину, размышляет так:
‘atthi nu kho me taṁ pariyuṭṭhānaṁ ajjhattaṁ appahīnaṁ, yenāhaṁ pariyuṭṭhānena pariyuṭṭhitacitto yathābhūtaṁ nappajāneyyaṁ na passeyyan’ti? «Есть ли какая-либо охваченность, не отброшенная мной, которая могла бы так охватить мой ум, что я не смог бы знать и видеть вещи в соответствии с действительностью?»
Sace, bhikkhave, bhikkhu kāmarāgapariyuṭṭhito hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах охвачен чувственной жаждой, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu byāpādapariyuṭṭhito hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах охвачен недоброжелательностью, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu thinamiddhapariyuṭṭhito hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах охвачен ленью и апатией, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu uddhaccakukkuccapariyuṭṭhito hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если он охвачен неугомонностью и сожалением, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu vicikicchāpariyuṭṭhito hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если он охвачен сомнением, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu idhalokacintāya pasuto hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах погружён в рассуждения об этом мире, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu paralokacintāya pasuto hoti, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах погружён в рассуждения о следующем мире, то его ум охвачен.
Sace, bhikkhave, bhikkhu bhaṇḍanajāto kalahajāto vivādāpanno aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudanto viharati, pariyuṭṭhitacittova hoti. Если монах начинает ссориться и браниться, погрязает в пререканиях, нанося ранения другим остриём своего языка, то его ум охвачен.
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘natthi kho me taṁ pariyuṭṭhānaṁ ajjhattaṁ appahīnaṁ, yenāhaṁ pariyuṭṭhānena pariyuṭṭhitacitto yathābhūtaṁ nappajāneyyaṁ na passeyyaṁ. «Нет какой-либо охваченности, не отброшенной мной, которая могла бы охватить мой ум так, чтобы я не смог бы знать и видеть вещи в соответствии с действительностью.
Suppaṇihitaṁ me mānasaṁ saccānaṁ bodhāyā’ti. Мой ум хорошо предрасположен к пробуждению в истины»
Idamassa paṭhamaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково первое знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘imaṁ nu kho ahaṁ diṭṭhiṁ āsevanto bhāvento bahulīkaronto labhāmi paccattaṁ samathaṁ, labhāmi paccattaṁ nibbutin’ti? «Когда я устремляюсь [к нему], развиваю, взращиваю это воззрение, достигаю ли я сам спокойствия, достигаю ли я сам утешения?»
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘imaṁ kho ahaṁ diṭṭhiṁ āsevanto bhāvento bahulīkaronto labhāmi paccattaṁ samathaṁ, labhāmi paccattaṁ nibbutin’ti. «Когда я устремляюсь [к нему], развиваю и взращиваю это воззрение, я достигаю спокойствия, я достигаю утешения».
Idamassa dutiyaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково второе знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘yathārūpāyāhaṁ diṭṭhiyā samannāgato, atthi nu kho ito bahiddhā añño samaṇo vā brāhmaṇo vā tathārūpāya diṭṭhiyā samannāgato’ti? «Есть ли какие-либо иные жрецы и отшельники вне [Учения Будды], которые имеют такое же воззрение, как и у меня?»
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘yathārūpāyāhaṁ diṭṭhiyā samannāgato, natthi ito bahiddhā añño samaṇo vā brāhmaṇo vā tathārūpāya diṭṭhiyā samannāgato’ti. «Нет других жрецов и отшельников вне [Учения Будды], которые бы имели такое же воззрение, как и у меня».
Idamassa tatiyaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково третье знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘yathārūpāya dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya dhammatāya samannāgato’ti. «Обладаю ли я характером человека, имеющего правильные воззрения?»
Kathaṁrūpāya ca, bhikkhave, dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato? И каков характер человека, имеющего правильные воззрения?
Dhammatā esā, bhikkhave, diṭṭhisampannassa puggalassa: Характер человека, имеющего правильные воззрения, таков:
kiñcāpi tathārūpiṁ āpattiṁ āpajjati, yathārūpāya āpattiyā vuṭṭhānaṁ paññāyati, atha kho naṁ khippameva satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu deseti vivarati uttānīkaroti; Хотя он может совершить некоторые проступки, за свершение которых [Винаей] предусмотрено исправление, тем не менее он тут же сознаётся, раскрывает, рассказывает [о совершённом проступке] Учителю или мудрым товарищам по святой жизни,
desetvā vivaritvā uttānīkatvā āyatiṁ saṁvaraṁ āpajjati. и, сделав так, он сдерживает себя в будущем [от их очередного свершения].
Seyyathāpi, bhikkhave, daharo kumāro mando uttānaseyyako hatthena vā pādena vā aṅgāraṁ akkamitvā khippameva paṭisaṁharati; Подобно тому как лежащий ничком младенец тут же отдёрнет руку или ногу от горячих углей, если дотронется до них,
evameva kho, bhikkhave, dhammatā esā diṭṭhisampannassa puggalassa: Точно таков и характер человека, имеющего правильные воззрения.
kiñcāpi tathārūpiṁ āpattiṁ āpajjati yathārūpāya āpattiyā vuṭṭhānaṁ paññāyati, atha kho naṁ khippameva satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu deseti vivarati uttānīkaroti; Хотя он может совершить некоторые проступки, за свершение которых [Винаей] предусмотрено исправление, тем не менее он тут же сознаётся, раскрывает, рассказывает [о совершённом проступке] Учителю или мудрым товарищам по святой жизни
desetvā vivaritvā uttānīkatvā āyatiṁ saṁvaraṁ āpajjati. и, сделав так, он сдерживает себя в будущем [от их очередного свершения].
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘yathārūpāya dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya dhammatāya samannāgato’ti. «Я обладаю характером человека, имеющего правильные воззрения».
Idamassa catutthaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково четвёртое знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘yathārūpāya dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya dhammatāya samannāgato’ti. «Обладаю ли я характером человека, имеющего правильные воззрения?»
Kathaṁrūpāya ca, bhikkhave, dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato? И каков характер человека, имеющего правильные воззрения?
Dhammatā esā, bhikkhave, diṭṭhisampannassa puggalassa: Характер человека, имеющего правильные воззрения, таков:
kiñcāpi yāni tāni sabrahmacārīnaṁ uccāvacāni kiṅkaraṇīyāni tattha ussukkaṁ āpanno hoti, atha khvāssa tibbāpekkhā hoti adhisīlasikkhāya adhicittasikkhāya adhipaññāsikkhāya. Хотя он может быть занят разными делами, [осуществляемыми ради] своих товарищей по святой жизни, всё же он уделяет большое внимание тренировке высшей нравственности, высшего ума, высшей мудрости.
Seyyathāpi, bhikkhave, gāvī taruṇavacchā thambañca ālumpati vacchakañca apacinati; Подобно тому как когда корова пасётся с молодым телёнком, она присматривает и за своим телёнком,
evameva kho, bhikkhave, dhammatā esā diṭṭhisampannassa puggalassa: Точно таков и характер человека, имеющего правильные воззрения.
kiñcāpi yāni tāni sabrahmacārīnaṁ uccāvacāni kiṅkaraṇīyāni tattha ussukkaṁ āpanno hoti, atha khvāssa tibbāpekkhā hoti adhisīlasikkhāya adhicittasikkhāya adhipaññāsikkhāya. Хотя он может быть занят разными делами, [осуществляемыми ради] своих товарищей по святой жизни, всё же он уделяет большое внимание тренировке высшей нравственности, высшего ума, высшей мудрости.
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘yathārūpāya dhammatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya dhammatāya samannāgato’ti. «Я обладаю характером человека, имеющего правильные воззрения».
Idamassa pañcamaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково пятое знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘yathārūpāya balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya balatāya samannāgato’ti. «Обладаю ли я силой человека, имеющего правильные воззрения?»
Kathaṁrūpāya ca, bhikkhave, balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato? И в чём состоит сила человека, имеющего правильные воззрения?
Balatā esā, bhikkhave, diṭṭhisampannassa puggalassa yaṁ tathāgatappavedite dhammavinaye desiyamāne aṭṭhiṁ katvā manasikatvā sabbacetasā samannāharitvā ohitasoto dhammaṁ suṇāti. Сила человека, имеющего правильные воззрения, такова: когда происходит обучение Дхамме и Винае, которые были провозглашены Татхагатой, он заинтересован в этом, направляет всё своё внимание [к этому], вовлекается в это всем своим умом, охотно склоняет к Дхамме ухо.
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘yathārūpāya balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya balatāya samannāgato’ti. «Я обладаю силой человека, имеющего правильные воззрения».
Idamassa chaṭṭhaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково шестое знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Puna caparaṁ, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati: Далее, благородный ученик рассуждает так:
‘yathārūpāya balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya balatāya samannāgato’ti. «Обладаю ли я силой человека, имеющего правильные воззрения?»
Kathaṁrūpāya ca, bhikkhave, balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato? И в чём состоит сила человека, имеющего правильные воззрения?
Balatā esā, bhikkhave, diṭṭhisampannassa puggalassa yaṁ tathāgatappavedite dhammavinaye desiyamāne labhati atthavedaṁ, labhati dhammavedaṁ, labhati dhammūpasaṁhitaṁ pāmojjaṁ. Когда происходит обучение Дхамме и Винае, что провозглашены Татхагатой, он черпает вдохновение в значении, черпает вдохновение в Дхамме, обретает радость, связанную с Дхаммой.
So evaṁ pajānāti: Он понимает:
‘yathārūpāya balatāya diṭṭhisampanno puggalo samannāgato, ahampi tathārūpāya balatāya samannāgato’ti. «Я обладаю силой человека, имеющего правильные воззрения».
Idamassa sattamaṁ ñāṇaṁ adhigataṁ hoti ariyaṁ lokuttaraṁ asādhāraṇaṁ puthujjanehi. Таково седьмое знание, обретённое им, благородное, сверхмирское, которого не имеют обычные заурядные люди.
Evaṁ sattaṅgasamannāgatassa kho, bhikkhave, ariyasāvakassa dhammatā susamanniṭṭhā hoti sotāpattiphalasacchikiriyāya. Когда благородный ученик наделён [этими] семью факторами, то [прежде] он хорошо стремился к характеру, [что необходим] для реализации плода вступления в поток.
Evaṁ sattaṅgasamannāgato kho, bhikkhave, ariyasāvako sotāpattiphalasamannāgato hotī”ti. Когда благородный ученик наделён [этими] семью факторами, он обладает плодом вступления в поток.
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Kosambiyasuttaṁ niṭṭhitaṁ aṭṭhamaṁ.