Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 59 Мадджхима Никая 59
Bahuvedanīyasutta Много видов чувств
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Atha kho pañcakaṅgo thapati yenāyasmā udāyī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ udāyiṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: И тогда плотник Панчаканга отправился к достопочтенному Удайину и, поклонившись ему, сел рядом и спросил:
“kati nu kho, bhante udāyi, vedanā vuttā bhagavatā”ti? «Уважаемый, о скольких видах чувств говорил Благословенный?»
“Tisso kho, thapati, vedanā vuttā bhagavatā. «Домохозяин, Благословенный говорил о трёх видах чувств:
Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā—о приятном чувстве, о болезненном чувстве, о ни-приятном-ни-болезненном чувстве.
imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti. Об этих трёх видах чувств говорил Благословенный».
Evaṁ vutte, pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: Когда тот сказал это, Панчаканга возразил Удайину:
“na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā; «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин.
dve vedanā vuttā bhagavatā—Благословенный говорил о двух видах чувств:
sukhā vedanā, dukkhā vedanā. о приятном чувстве и о болезненном чувстве.
Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti. А что касается ни-приятного-ни-болезненного чувства, то Благословенный говорил о нём как об умиротворённом и возвышенном виде удовольствия».
Dutiyampi kho āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ etadavoca: Во второй раз достопочтенный Удайин сказал Панчаканге:
“na kho, gahapati, dve vedanā vuttā bhagavatā; «Благословенный не говорил не о двух видах чувств,
tisso vedanā vuttā bhagavatā. Благословенный говорил о трёх видах чувств».
Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā—
imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti.
Dutiyampi kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: Во второй раз Панчаканга возразил Удайину:
“na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā; «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин.
dve vedanā vuttā bhagavatā—Благословенный говорил о двух видах чувств».
sukhā vedanā, dukkhā vedanā.
Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti.
Tatiyampi kho āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ etadavoca: And for a third time, Udāyī said to Pañcakaṅga,
“na kho, thapati, dve vedanā vuttā bhagavatā; «Благословенный не говорил не о двух видах чувств,
tisso vedanā vuttā bhagavatā. Благословенный говорил о трёх видах чувств».
Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā—
imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti.
Tatiyampi kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: И в третий раз Панчаканга возразил Удайину:
“na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā, «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин.
dve vedanā vuttā bhagavatā—Благословенный говорил о двух видах чувств».
sukhā vedanā, dukkhā vedanā.
Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti.
Neva kho sakkhi āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ saññāpetuṁ, na panāsakkhi pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ saññāpetuṁ. Ни достопочтенный Удайин не мог убедить плотника Панчакангу, ни плотник Панчаканга не мог убедить достопочтенного Удайина.
Assosi kho āyasmā ānando āyasmato udāyissa pañcakaṅgena thapatinā saddhiṁ imaṁ kathāsallāpaṁ. Достопочтенный Ананда услышал их беседу.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Он отправлися к Благословенному. Поклонившись ему, он сел рядом
Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando yāvatako ahosi āyasmato udāyissa pañcakaṅgena thapatinā saddhiṁ kathāsallāpo taṁ sabbaṁ bhagavato ārocesi. и рассказал Благословенному бо всей беседе между достопочтенным Удайином и плотником Панчакангой.
Evaṁ vutte, bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca: Когда он закончил, Благословенный сказал ему:
“santaññeva kho, ānanda, pariyāyaṁ pañcakaṅgo thapati udāyissa nābbhanumodi, santaññeva ca pana pariyāyaṁ udāyī pañcakaṅgassa thapatissa nābbhanumodi. «Ананда, разъяснение, которое не принял плотник Панчаканга от достопочтенного Удайина, было правильным. И разъяснение, которое не принял достопочтенный Удайин от плотника Панчаканги, [тоже] было правильным.
Dvepānanda, vedanā vuttā mayā pariyāyena, tissopi vedanā vuttā mayā pariyāyena, pañcapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, chapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, aṭṭhārasapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, chattiṁsapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, aṭṭhasatampi vedanā vuttā mayā pariyāyena. Я говорил о двух видах чувств в одном разъяснении; я говорил о трёх видах чувств… пяти… шести… восемнадцати… тридцати шести… ста восьми видах чувств в ином разъяснении.
Evaṁ pariyāyadesito kho, ānanda, mayā dhammo. Так Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях.
Evaṁ pariyāyadesite kho, ānanda, mayā dhamme ye aññamaññassa subhāsitaṁ sulapitaṁ na samanujānissanti na samanumaññissanti na samanumodissanti tesametaṁ pāṭikaṅkhaṁ—bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharissanti. Когда Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях, то может статься так, что те, кто не соглашаются, не одобряют, не принимают хорошо сказанное другими, начнут вступать в дебаты, ссоры, полемики, и они будут ранить друг друга остриями своих языков.
Evaṁ pariyāyadesito kho, ānanda, mayā dhammo. Так Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях.
Evaṁ pariyāyadesite kho, ānanda, mayā dhamme ye aññamaññassa subhāsitaṁ sulapitaṁ samanujānissanti samanumaññissanti samanumodissanti tesametaṁ pāṭikaṅkhaṁ—samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharissanti. Но может статься так, что те, кто соглашаются, одобряют, принимают хорошо сказанное другими, будут жить в согласии, в учтивости, без ссор, подобно смешанному с водой молоку, смотря друг на друга дружескими взорами.
Pañca kho ime, ānanda, kāmaguṇā. Ананда, есть пять нитей чувственных удовольствий.
Katame pañca? Какие пять?
Cakkhuviññeyyā rūpā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā, Формы, познаваемые глазом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.
sotaviññeyyā saddā …pe… Звуки, познаваемые ухом…
ghānaviññeyyā gandhā …pe… Запахи, познаваемые носом…
jivhāviññeyyā rasā …pe… Вкусы, познаваемые языком…
kāyaviññeyyā phoṭṭhabbā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā—Осязаемые вещи, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.
ime kho, ānanda, pañca kāmaguṇā. Таковы пять нитей чувственных удовольствий.
Yaṁ kho, ānanda, ime pañca kāmaguṇe paṭicca uppajjati sukhaṁ somanassaṁ idaṁ vuccati kāmasukhaṁ. Удовольствие и радость, возникающие в зависимости от этих пяти нитей чувственных удовольствий, называются чувственным удовольствием
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi …pe… paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. «Вот, Ананда, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu vitakkavicārānaṁ vūpasamā …pe… dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], монах входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения…
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu pītiyā ca virāgā …pe… tatiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с угасанием восторга монах пребывает невозмутимым, осознанным, бдительным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Он невозмутим, осознан, находится в приятном пребывании»…
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sukhassa ca pahānā …pe… catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, монах входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной, характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости. …
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā, paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā, nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с полным преодолением восприятий форм, с исчезновением восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественного, осознавая: «Пространство безгранично», монах входит и пребывает в сфере безграничного пространства…
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с полным преодолением сферы безграничного пространства, воспринимая: «сознание безгранично», монах входит и пребывает в сфере безграничного сознания…
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, монах с полным преодолением сферы безграничного сознания, осознавая: «Здесь ничего нет» входит и пребывает в сфере отсутствия всего…
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya …
pe…. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sabbaso ākiñcaññāyatanaṁ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с полным преодолением сферы отсутствия всего монах входит и пребывает в сфере ни-восприятия-ни-не-восприятия.
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом.
Taṁ kissa hetu? И почему?
Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие.
Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? И какое же это другое удовольствие?
Idhānanda, bhikkhu sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṁ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṁ upasampajja viharati. Вот, Ананда, с полным преодолением сферы ни-восприятия-ни-невосприятия монах входит и пребывает в прекращении восприятия и чувствования.
Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Ṭhānaṁ kho panetaṁ, ānanda, vijjati yaṁ aññatitthiyā paribbājakā evaṁ vadeyyuṁ: И может статься, Ананда, что странники – приверженцы других учений спросят:
‘saññāvedayitanirodhaṁ samaṇo gotamo āha; tañca sukhasmiṁ paññapeti. «Отшельник Готама говорит о прекращении восприятия и чувствования и [всё же] описывает это как удовольствие.
Tayidaṁ kiṁsu, tayidaṁ kathaṁsū’ti? Что же это? Как такое может быть?
Evaṁvādino, ānanda, aññatitthiyā paribbājakā evamassu vacanīyā: Странникам – приверженцам других учений, которые скажут так, следует ответить:
‘na kho, āvuso, bhagavā sukhaṁyeva vedanaṁ sandhāya sukhasmiṁ paññapeti; Друзья, Благословенный описывает удовольствие не только в отношении приятного чувства.
api ca, āvuso, yattha yattha sukhaṁ upalabbhati yahiṁ yahiṁ taṁ taṁ tathāgato sukhasmiṁ paññapetī’”ti. Но, друзья, Татхагата описывает как удовольствие любое удовольствие, где бы и каким бы образом оно ни обнаруживалось».
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamano āyasmā ānando bhagavato bhāsitaṁ abhinandīti. Достопочтенный Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.
Bahuvedanīyasuttaṁ niṭṭhitaṁ navamaṁ.