Other Translations: Deutsch , English
From:
Majjhima Nikāya 67 Мадджхима Никая 67
Cātumasutta В Чатуме
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā cātumāyaṁ viharati āmalakīvane. Однажды Благословенный проживал в Чатуме в миробалановой роще.
Tena kho pana samayena sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṁ anuppattāni honti bhagavantaṁ dassanāya. И в то время пятьсот монахов, возглавляемые достопочтенным Сарипуттой и достопочтенным Махамоггалланой, пришли в Чатуму, чтобы повидать Благословенного.
Te ca āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṁ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā ahesuṁ. Пребывая там, монахи обменивались приветствиями с местными монахами, готовили места для отдыха, убирали свои чаши и внешние одеяния. Они были очень громкими и шумными.
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ āmantesi: Тогда Благословенный обратился к достопочтенному Ананде:
“ke panete, ānanda, uccāsaddā mahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope”ti? «Ананда, кто эти громкие и шумные люди? Можно подумать, что они рыбаки, выуживающие рыбу».
“Etāni, bhante, sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṁ anuppattāni bhagavantaṁ dassanāya. «Уважаемый, это пятьсот монахов, возглавляемые достопочтенным Сарипуттой и достопочтенным Махамоггалланой, которые пришли в Чатуму, чтобы повидать Благословенного. И по мере того как прибывшие монахи обменивались приветствиями с местными монахами, готовили места для отдыха, убирали свои чаши и внешние одеяния, они были очень громкими и шумными».
Te āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṁ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā”ti.
“Tenahānanda, mama vacanena te bhikkhū āmantehi: «В таком случае, Ананда, скажи тем монахам от моего имени,
‘satthā āyasmante āmantetī’”ti. что Учитель зовёт достопочтенных».
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yena te bhikkhū tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavoca: «Да, уважаемый» – ответил он. Он отправился к тем монахам и сообщил им:
“satthā āyasmante āmantetī”ti. «Учитель зовёт вас, достопочтенные».
“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato ānandassa paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinne kho te bhikkhū bhagavā etadavoca: «Да, друг» – ответили они, отправились к Благословенному, поклонились ему и сели рядом. Благословенный спросил их:
“kiṁ nu tumhe, bhikkhave, uccāsaddā mahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope”ti? «Монахи, почему вы такие громкие и шумные? Можно подумать, что они рыбаки, выуживающие рыбу».
“Imāni, bhante, sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṁ anuppattāni bhagavantaṁ dassanāya. «Уважаемый, мы пятьсот монахов, возглавляемые… убирали свои чаши и внешние одеяния, и были очень громкими и шумными».
Teme āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṁ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā”ti.
“Gacchatha, bhikkhave, paṇāmemi vo, na vo mama santike vatthabban”ti. «Идите, монахи, я отпускаю вас. Вам не следует жить рядом со мной».
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā senāsanaṁ saṁsāmetvā pattacīvaramādāya pakkamiṁsu. «Да, уважаемый», – ответили они, встали со своих сидений и, поклонившись Благословенному, обойдя его с правой стороны, забрали все вещи со своих мест для отдыха, взяли чаши и внешние одеяния и ушли.
Tena kho pana samayena cātumeyyakā sakyā santhāgāre sannipatitā honti kenacideva karaṇīyena. И тогда Сакьи из Чатумы собрались вместе в зале для собраний по некоему делу.
Addasaṁsu kho cātumeyyakā sakyā te bhikkhū dūratova āgacchante; Видя монахов, идущих вдалеке,
disvāna yena te bhikkhū tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavocuṁ: они подошли к ним и спросили:
“handa kahaṁ pana tumhe āyasmanto gacchathā”ti? «Куда вы идёте, достопочтенные?»
“Bhagavatā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho paṇāmito”ti. «Друзья, Благословенный распустил общину монахов».
“Tenahāyasmanto muhuttaṁ nisīdatha, appeva nāma mayaṁ sakkuṇeyyāma bhagavantaṁ pasādetun”ti. «Пусть достопочтенные присядут ненадолго. Быть может, мы сумеем восстановить его доверие».
“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū cātumeyyakānaṁ sakyānaṁ paccassosuṁ. «Хорошо, друзья», – ответили они,
Atha kho cātumeyyakā sakyā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnā kho cātumeyyakā sakyā bhagavantaṁ etadavocuṁ: И тогда Сакьи из Чатумы отправились к Благословенному. Поклонившись ему, они сели рядом и сказали ему:
“abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ; «Уважаемый, пусть Благословенный порадуется общине монахов.
abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поприветствует общину монахов.
Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поможет общине монахов, как он помогал ей прежде.
Santettha, bhante, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ. Уважаемый, в ней есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли к этой Дхамме и Винае.
Tesaṁ bhagavantaṁ dassanāya alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Seyyathāpi, bhante, bījānaṁ taruṇānaṁ udakaṁ alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ siyā vipariṇāmo; Уважаемый, подобно тому как если не поливать молодые побеги, в них могут произойти изменения и перемены,
evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ, tesaṁ bhagavantaṁ dassanāya alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo. Точно также, там есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли к этой Дхамме и Винае. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Seyyathāpi, bhante, vacchassa taruṇassa mātaraṁ apassantassa siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo; Уважаемый, подобно тому как молодой телёнок не видит свою мать и в нём могут произойти некоторые изменения и перемены,
evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ, tesaṁ bhagavantaṁ apassantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo. Точно также, там есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли к этой Дхамме и Винае. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ; Уважаемый, пусть Благословенный порадуется общине монахов.
abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поприветствует общину монахов.
Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghan”ti. Уважаемый, пусть Благословенный поможет общине монахов, как он помогал ей прежде».
Atha kho brahmā sahampati bhagavato cetasā cetoparivitakkamaññāya—seyyathāpi nāma balavā puriso samiñjitaṁ vā bāhaṁ pasāreyya, pasāritaṁ vā bāhaṁ samiñjeyya; evameva—brahmaloke antarahito bhagavato purato pāturahosi. И тогда Брахма Сахампати, познав своим умом мысль в уме Благословенного, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить свою согнутую руку или согнуть распрямлённую, исчез из мира брахм и появился перед Благословенным.
Atha kho brahmā sahampati ekaṁsaṁ uttarāsaṅgaṁ karitvā yena bhagavā tenañjaliṁ paṇāmetvā bhagavantaṁ etadavoca: Он закинул своё внешнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и сказал:
“abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ; «Уважаемый, пусть Благословенный порадуется общине монахов.
abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поприветствует общину монахов.
Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поможет общине монахов, как он помогал ей прежде.
Santettha, bhante, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ, tesaṁ bhagavantaṁ dassanāya alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo. Уважаемый, в ней есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли к этой Дхамме и Винае. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Seyyathāpi, bhante, bījānaṁ taruṇānaṁ udakaṁ alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo; Уважаемый, подобно тому как если не поливать молодые побеги, в них могут произойти изменения и перемены,
evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ, tesaṁ bhagavantaṁ dassanāya alabhantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo.
Seyyathāpi, bhante, vacchassa taruṇassa mātaraṁ apassantassa siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo; Уважаемый, подобно тому как молодой телёнок не видит свою мать и в нём могут произойти некоторые изменения и перемены,
evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṁ dhammavinayaṁ, tesaṁ bhagavantaṁ apassantānaṁ siyā aññathattaṁ, siyā vipariṇāmo. Точно также, там есть монахи, которые совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли к этой Дхамме и Винае. Если им не представится возможность увидеть Благословенного, в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ; Уважаемый, пусть Благословенный порадуется общине монахов.
abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṁ. Уважаемый, пусть Благословенный поприветствует общину монахов.
Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghan”ti. Уважаемый, пусть Благословенный поможет общине монахов, как он помогал ей прежде».
Asakkhiṁsu kho cātumeyyakā ca sakyā brahmā ca sahampati bhagavantaṁ pasādetuṁ bījūpamena ca taruṇūpamena ca. Сакьи из Чатумы и Брахма Сахампати смогли восстановить доверие Благословенного метафорами о молодых побегах и молодом телёнке.
Atha kho āyasmā mahāmoggallāno bhikkhū āmantesi: И тогда достопочтенный Махамоггаллана обратился к монахам так:
“uṭṭhethāvuso, gaṇhatha pattacīvaraṁ. «Вставайте, друзья, берите свои чаши и внешние одеяния.
Pasādito bhagavā cātumeyyakehi ca sakyehi brahmunā ca sahampatinā bījūpamena ca taruṇūpamena cā”ti. Доверие Благословенного было восстановлено Сакьями из Чатумы и Брахмой Сахампати с помощью метафор о молодых побегах и молодом телёнке».
“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato mahāmoggallānassa paṭissutvā uṭṭhāyāsanā pattacīvaramādāya yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho āyasmantaṁ sāriputtaṁ bhagavā etadavoca: «Да, друг» – ответили они, встали со своих сидений, взяли свои чаши и внешние одеяния, отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом. Тогда Благословенный спросил достопочтенного Сарипутту:
“kinti te, sāriputta, ahosi mayā bhikkhusaṅghe paṇāmite”ti? «О чём ты подумал, Сарипутта, когда я распустил общину монахов?»
“Evaṁ kho me, bhante, ahosi: «Уважаемый, я подумал так:
‘bhagavatā bhikkhusaṅgho paṇāmito. «Община монахов распущена Благословенным.
Appossukko dāni bhagavā diṭṭhadhammasukhavihāraṁ anuyutto viharissati, mayampi dāni appossukkā diṭṭhadhammasukhavihāramanuyuttā viharissāmā’”ti. Благословенный теперь будет пребывать бездеятельным, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас. И мы тоже будем пребывать бездеятельными, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас».
“Āgamehi tvaṁ, sāriputta, āgamehi tvaṁ, sāriputta, diṭṭhadhammasukhavihāran”ti. «Стой, стой, Сарипутта! Тебе не следует вновь поддерживать такую мысль»
Atha kho bhagavā āyasmantaṁ mahāmoggallānaṁ āmantesi: И затем Благословенный обратился к достопочтенному Махамоггаллане:
“kinti te, moggallāna, ahosi mayā bhikkhusaṅghe paṇāmite”ti? «О чём ты подумал, Моггаллана, когда я распустил общину монахов?»
“Evaṁ kho me, bhante, ahosi: «Уважаемый, я подумал так:
‘bhagavatā bhikkhusaṅgho paṇāmito. «Община монахов распущена Благословенным.
Appossukko dāni bhagavā diṭṭhadhammasukhavihāraṁ anuyutto viharissati, ahañca dāni āyasmā ca sāriputto bhikkhusaṅghaṁ pariharissāmā’”ti. Благословенный теперь будет пребывать бездеятельным, предаваясь приятному пребыванию здесь и сейчас. Теперь достопочтенный Сарипутта и я будем присматривать за общиной монахов».
“Sādhu sādhu, moggallāna. «Хорошо, хорошо, Моггаллана!
Ahaṁ vā hi, moggallāna, bhikkhusaṅghaṁ parihareyyaṁ sāriputtamoggallānā vā”ti. Либо я должен присматривать за общиной монахов, либо Сарипутта и Моггаллана должны делать так».
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: И тогда Благословенный обратился к монахам так:
“cattārimāni, bhikkhave, bhayāni udakorohante pāṭikaṅkhitabbāni. «Монахи, есть эти четыре вида боязней, которых следует ожидать тем, кто оказался в воде.
Katamāni cattāri? Какие четыре?
Ūmibhayaṁ, kumbhīlabhayaṁ, āvaṭṭabhayaṁ, susukābhayaṁ—Это боязнь волн, боязнь крокодилов, боязнь водоворотов, боязнь акул.
imāni, bhikkhave, cattāri bhayāni udakorohante pāṭikaṅkhitabbāni. Таковы четыре вида боязней, которых следует ожидать тем, кто оказался в воде.
Evameva kho, bhikkhave, cattārimāni bhayāni idhekacce puggale imasmiṁ dhammavinaye agārasmā anagāriyaṁ pabbajite pāṭikaṅkhitabbāni. Точно также, монахи, есть четыре вида боязней, которых следует ожидать неким людям, оставившим жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой Дхамме и Винае.
Katamāni cattāri? Какие четыре?
Ūmibhayaṁ, kumbhīlabhayaṁ, āvaṭṭabhayaṁ, susukābhayaṁ. Это боязнь волн, боязнь крокодилов, боязнь водоворотов, боязнь акул.
Katamañca, bhikkhave, ūmibhayaṁ? И что такое, монахи, боязнь волн?
Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: Вот некий представитель клана, благодаря вере ушедший из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает:
‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; «Я жертва рождения, старения и смерти, печали, стенания, боли, грусти и отчаяния. Я жертва страданий, я добыча страдания.
appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Но ведь как-то можно положить конец всей этой груде страданий?»
Tamenaṁ tathā pabbajitaṁ samānaṁ sabrahmacārī ovadanti, anusāsanti: И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, его товарищи по святой жизни советуют ему, наставляют его так:
‘evaṁ te abhikkamitabbaṁ, evaṁ te paṭikkamitabbaṁ, evaṁ te ālokitabbaṁ, evaṁ te vilokitabbaṁ, evaṁ te samiñjitabbaṁ, evaṁ te pasāritabbaṁ, evaṁ te saṅghāṭipattacīvaraṁ dhāretabban’ti. «Тебе следует идти вперёд так-то, назад возвращаться так-то; cмотреть вперёд так-то, смотреть по сторонам так-то; cгибать члены своего тела так-то, распрямлять их так-то. Тебе следует носить сшитую из лоскутов накидку, чашу и одеяния так-то».
Tassa evaṁ hoti: Он рассуждает так:
‘mayaṁ kho pubbe agāriyabhūtā samānā aññe ovadāma, anusāsāma. «Прежде, когда мы жили домохозяйской жизнью, мы наставляли и давали советы другим.
Ime panamhākaṁ puttamattā maññe, nattamattā maññe, amhe ovaditabbaṁ anusāsitabbaṁ maññantī’ti. Но теперь эти [монахи], которые годятся нам во внуки или в сыновья, полагают, [что могут] наставлять и давать нам советы».
So sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvattati. Так он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина].
Ayaṁ vuccati, bhikkhave, ūmibhayassa bhīto sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvatto. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что стал напуган боязнью волн.
‘Ūmibhayan’ti kho, bhikkhave, kodhupāyāsassetaṁ adhivacanaṁ. «Боязнь волн» – это обозначение злобы и раздражительности.
Katamañca, bhikkhave, kumbhīlabhayaṁ? И что такое, монахи, боязнь крокодилов?
Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: Вот некий представитель клана, благодаря вере ушедший из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает:
‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; «Я жертва рождения, старения и смерти, печали, стенания, боли, грусти и отчаяния. Я жертва страданий, я добыча страдания.
appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Но ведь как-то можно положить конец всей этой груде страданий?»
Tamenaṁ tathā pabbajitaṁ samānaṁ sabrahmacārī ovadanti anusāsanti: И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, его товарищи по святой жизни советуют ему, наставляют его так:
‘idaṁ te khāditabbaṁ, idaṁ te na khāditabbaṁ; idaṁ te bhuñjitabbaṁ, idaṁ te na bhuñjitabbaṁ; idaṁ te sāyitabbaṁ, idaṁ te na sāyitabbaṁ; idaṁ te pātabbaṁ, idaṁ te na pātabbaṁ; kappiyaṁ te khāditabbaṁ, akappiyaṁ te na khāditabbaṁ; kappiyaṁ te bhuñjitabbaṁ, akappiyaṁ te na bhuñjitabbaṁ; kappiyaṁ te sāyitabbaṁ, akappiyaṁ te na sāyitabbaṁ; kappiyaṁ te pātabbaṁ, akappiyaṁ te na pātabbaṁ; kāle te khāditabbaṁ, vikāle te na khāditabbaṁ; kāle te bhuñjitabbaṁ, vikāle te na bhuñjitabbaṁ; kāle te sāyitabbaṁ, vikāle te na sāyitabbaṁ; kāle te pātabbaṁ, vikāle te na pātabban’ti. «Можешь употреблять это, но не то. Можешь есть это, но не то. Можешь попробовать это, но не то. Можешь выпить это, но не то. Ты можешь употребить… съесть… попробовать… выпить только то, что позволительно, но не то, что непозволительно. Ты можешь употребить… съесть… попробовать… выпить только в надлежащее время, не вне надлежащего времени».
Tassa evaṁ hoti: ‘mayaṁ kho pubbe agāriyabhūtā samānā yaṁ icchāma taṁ khādāma, yaṁ na icchāma na taṁ khādāma; yaṁ icchāma taṁ bhuñjāma, yaṁ na icchāma na taṁ bhuñjāma; yaṁ icchāma taṁ sāyāma, yaṁ na icchāma na taṁ sāyāma; yaṁ icchāma taṁ pivāma, yaṁ na icchāma na taṁ pivāma; Он думает: «Прежде, когда мы жили домохозяйской жизнью, мы употребляли всё, что хотели употребить, и не употребляли того, чего не хотели употребить. Мы ели… мы пробовали… мы пили всё, что хотели выпить, и не пили того, чего не хотели пить.
kappiyampi khādāma, akappiyampi khādāma; kappiyampi bhuñjāma, akappiyampi bhuñjāma; kappiyampi sāyāma, akappiyampi sāyāma; kappiyampi pivāma, akappiyampi pivāma; kālepi khādāma, vikālepi khādāma; kālepi bhuñjāma vikālepi bhuñjāma; kālepi sāyāma, vikālepi sāyāma; kālepi pivāma, vikālepi pivāma. Мы употребляли… ели… пробовали… и пили то, что было позволительно, и то, что не было позволительно. Мы употребляли… ели… пробовали… пили и в надлежащее время, и вне надлежащего времени.
Yampi no saddhā gahapatikā divā vikāle paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ denti tatthapime mukhāvaraṇaṁ maññe karontī’ti. Верующие домохозяева дают нам различные виды хорошей еды днём, вне положенного времени, эти [монахи] как будто кляп вставляют в наши рты».
So sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvattati. Так он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина].
Ayaṁ vuccati, bhikkhave, kumbhīlabhayassa bhīto sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvatto. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что стал напуган боязнью крокодилов.
‘Kumbhīlabhayan’ti kho, bhikkhave, odarikattassetaṁ adhivacanaṁ. «Боязнь крокодилов» – это обозначение чревоугодия.
Katamañca, bhikkhave, āvaṭṭabhayaṁ? И что такое, монахи, боязнь водоворотов?
Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: Вот некий представитель клана, благодаря вере ушедший из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает:
‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; «Я жертва рождения, старения и смерти, печали, стенания, боли, грусти и отчаяния. Я жертва страданий, я добыча страдания.
appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Но ведь как-то можно положить конец всей этой груде страданий?»
So evaṁ pabbajito samāno pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya gāmaṁ vā nigamaṁ vā piṇḍāya pavisati. И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, утром он одевается, берёт внешнее одеяние и чашу и входит в деревню или город за подаяниями, не охраняя тело, не охраняя речь, не установив осознанности, не сдерживая свои способности [органов] чувств.
Arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya anupaṭṭhitāya satiyā asaṁvutehi indriyehi so tattha passati gahapatiṁ vā gahapatiputtaṁ vā pañcahi kāmaguṇehi samappitaṁ samaṅgībhūtaṁ paricārayamānaṁ. Он видит как домохозяин или сын домохозяина развлекает себя, обладающий и наделённый пятью нитями чувственных удовольствий.
Tassa evaṁ hoti: Он рассуждает так:
‘mayaṁ kho pubbe agāriyabhūtā samānā pañcahi kāmaguṇehi samappitā samaṅgībhūtā paricārimhā. «Прежде, когда мы вели домашнюю жизнь, мы развлекали себя, обладая [пятью нитями] и наделённые пятью нитями чувственных удовольствий.
Saṁvijjanti kho pana me kule bhogā. В моей семье есть богатство.
Sakkā bhoge ca bhuñjituṁ puññāni ca kātun’ti. Я могу и наслаждаться этим богатством, и совершать заслуги».
So sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvattati. Так он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина].
Ayaṁ vuccati, bhikkhave, āvaṭṭabhayassa bhīto sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvatto. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что стал напуган боязнью водоворотов.
‘Āvaṭṭabhayan’ti kho, bhikkhave, pañcannetaṁ kāmaguṇānaṁ adhivacanaṁ. «Боязнь водоворотов» – это обозначение пяти нитей чувственных удовольствий.
Katamañca, bhikkhave, susukābhayaṁ? И что такое, монахи, боязнь акул?
Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: Вот некий представитель клана, благодаря вере ушедший из жизни домохозяйской в жизнь бездомную, рассуждает:
‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; «Я жертва рождения, старения и смерти, печали, стенания, боли, грусти и отчаяния. Я жертва страданий, я добыча страдания.
appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Но ведь как-то можно положить конец всей этой груде страданий?»
So evaṁ pabbajito samāno pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya gāmaṁ vā nigamaṁ vā piṇḍāya pavisati. И затем, после того как он ушёл в бездомную жизнь, утром он одевается, берёт внешнее одеяние и чашу и входит в деревню или город за подаяниями, не охраняя тело, не охраняя речь, не установив осознанности, не сдерживая свои способности [органов] чувств.
Arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya anupaṭṭhitāya satiyā asaṁvutehi indriyehi so tattha passati mātugāmaṁ dunnivatthaṁ vā duppārutaṁ vā. Там он видит легко одетую, легко облачённую женщину.
Tassa mātugāmaṁ disvā dunnivatthaṁ vā duppārutaṁ vā rāgo cittaṁ anuddhaṁseti. Когда он видит такую женщину, похоть заражает его ум.
So rāgānuddhaṁsena cittena sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvattati. Поскольку его ум стал заражён похотью, он оставляет тренировку и возвращается к низшей жизни.
Ayaṁ vuccati, bhikkhave, susukābhayassa bhīto sikkhaṁ paccakkhāya hīnāyāvatto. Такой зовётся тем, кто оставил тренировку и вернулся к низшей жизни, потому что стал напуган боязнью акул.
‘Susukābhayan’ti kho, bhikkhave, mātugāmassetaṁ adhivacanaṁ. «Боязнь акул» – это обозначение женщин.
Imāni kho, bhikkhave, cattāri bhayāni, idhekacce puggale imasmiṁ dhammavinaye agārasmā anagāriyaṁ pabbajite pāṭikaṅkhitabbānī”ti. Таковы, монахи, четыре вида боязней, которых следует ожидать неким людям, оставившим жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой Дхамме и Винае».
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Cātumasuttaṁ niṭṭhitaṁ sattamaṁ.