Other Translations: English , Lietuvių kalba
From:
Majjhima Nikāya 91 Мадджхима Никая 91
Brahmāyusutta Брахман Брахмайю
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā videhesu cārikaṁ carati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi. Однажды Благословенный путешествовал по стране Видехов в сопровождении большой общины монахов, с пятью сотнями монахов.
Tena kho pana samayena brahmāyu brāhmaṇo mithilāyaṁ paṭivasati jiṇṇo vuḍḍho mahallako addhagato vayoanuppatto, vīsavassasatiko jātiyā, tiṇṇaṁ vedānaṁ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṁ sākkharappabhedānaṁ itihāsapañcamānaṁ, padako, veyyākaraṇo, lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo. В то время брахман Брахмайю жил в Митхиле. Он был стар, отягощён годами, много прожил, дни его подходили к концу. Шёл ему сто двадцатый год. Он был знатоком Трёх Вед в их словарях, литургии, фонологии, этимологии, и исторей как пятое. Он хорошо знал филологию, грамматику и был прекрасно сведущ в натурфилософии и в знаках Великого Человека.
Assosi kho brahmāyu brāhmaṇo: И брахман Брахмайю услышал:
“samaṇo khalu bho, gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito videhesu cārikaṁ carati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi. «Отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов с большой общиной в пятьсот монахов.
Taṁ kho pana bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: И об этом господине Готаме распространилась такая славная молва:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā’ti. «Благословенный – это тот, кто достиг совершенства, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он провозглашает этот мир с его богами и людьми, Марами и Брахмами, с его поколением жрецов и отшельников, князей и [простых] людей, который он сам реализовал посредством прямого знания.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ sātthaṁ sabyañjanaṁ, kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце – в правильных значениях и формулировках. Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую».
Sādhu kho pana tathārūpānaṁ arahataṁ dassanaṁ hotī”ti. Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
Tena kho pana samayena brahmāyussa brāhmaṇassa uttaro nāma māṇavo antevāsī hoti tiṇṇaṁ vedānaṁ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṁ sākkharappabhedānaṁ itihāsapañcamānaṁ, padako, veyyākaraṇo, lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo. И в то время у брахмана Брахмайю был молодой брахманский ученик по имени Уттара, который [также] был знатоком Трёх Вед в их словарях... и в знаках Великого Человека.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo uttaraṁ māṇavaṁ āmantesi: Он сказал своему ученику: «Мой дорогой Уттара, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов…
“ayaṁ, tāta uttara, samaṇo gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito videhesu cārikaṁ carati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi.
Taṁ kho pana bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho …pe…
sādhu kho pana tathārūpānaṁ arahataṁ dassanaṁ hotī’ti.
Ehi tvaṁ, tāta uttara, yena samaṇo gotamo tenupasaṅkama; upasaṅkamitvā samaṇaṁ gotamaṁ jānāhi, yadi vā taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathā santaṁyeva saddo abbhuggato, yadi vā no tathā; …Хорошо было бы увидеть таких арахантов. Ну же, мой дорогой Уттара, пойди к отшельнику Готаме и выясни, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли господин Готама таков или же нет.
yadi vā so bhavaṁ gotamo tādiso, yadi vā na tādiso.
Tathā mayaṁ taṁ bhavantaṁ gotamaṁ vedissāmā”ti. Так с твоей помощью мы узнаем о господине Готаме».
“Yathā kathaṁ panāhaṁ, bho, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ jānissāmi yadi vā taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathā santaṁyeva saddo abbhuggato, yadi vā no tathā; «Но как же я узнаю, господин, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли господин Готама таков или же нет?»
yadi vā so bhavaṁ gotamo tādiso, yadi vā na tādiso”ti.
“Āgatāni kho, tāta uttara, amhākaṁ mantesu dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni, yehi samannāgatassa mahāpurisassa dveyeva gatiyo bhavanti anaññā. «Мой дорогой Уттара, в наших гимнах дошли до нас тридцать два знака Великого Человека. У Великого Человека, который наделён ими, есть только две возможных участи, и нет других.
Sace agāraṁ ajjhāvasati, rājā hoti cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janapadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Если он живёт домохозяйской жизнью, он станет царём-миродержцем, праведным царём, который правит Дхаммой, покорителем четырёх сторон света, всепобедившим, утвердившим порядок в своей стране, владеющим семью сокровищами.
Tassimāni satta ratanāni bhavanti, seyyathidaṁ—У него есть эти семь сокровищ:
cakkaratanaṁ, hatthiratanaṁ, assaratanaṁ, maṇiratanaṁ, itthiratanaṁ, gahapatiratanaṁ, pariṇāyakaratanameva sattamaṁ. сокровище-колесо, сокровище-слон, сокровище-конь, сокровище-самоцвет, сокровище-женщина, сокровище-распорядитель, сокровище-советник в качестве седьмого.
Parosahassaṁ kho panassa puttā bhavanti sūrā vīraṅgarūpā parasenappamaddanā. У него более тысячи сыновей-героев, покорителей вражеских армий.
So imaṁ pathaviṁ sāgarapariyantaṁ adaṇḍena asatthena dhammena abhivijiya ajjhāvasati. Он правит, покорив эту охваченную морями землю, без палки и оружия, а только Дхаммой.
Sace kho pana agārasmā anagāriyaṁ pabbajati, arahaṁ hoti sammāsambuddho loke vivaṭṭacchado. Но если он оставляет жизнь домохозяйскую ради бездомной, то он станет Совершенным, Полностью Просветлённым, который сдёрнет завесу [неведения] с мира.
Ahaṁ kho pana, tāta uttara, mantānaṁ dātā; Но я, мой дорогой Уттара, даритель гимнов.
tvaṁ mantānaṁ paṭiggahetā”ti. А ты их получатель».
“Evaṁ, bho”ti kho uttaro māṇavo brahmāyussa brāhmaṇassa paṭissutvā uṭṭhāyāsanā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā videhesu yena bhagavā tena cārikaṁ pakkāmi. «Да, уважаемый», – ответил царевич Уттара. Он встал со своего сиденья и, поклонившись брахману Браймайю и обойдя его с правой стороны, отправился в страну Видехов, где путешествовал Благословенный.
Anupubbena cārikaṁ caramāno yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi. Совершив несколько переходов, он прибыл к Благословенному и, по прибытии, обменялся с ним приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdi. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом.
Ekamantaṁ nisinno kho uttaro māṇavo bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni samannesi. и стал рассматривать тридцать два знака Великого Человека на теле Благословенного.
Addasā kho uttaro māṇavo bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni, yebhuyyena thapetvā dve. До той или иной степени ему удалось распознать тридцать два знака на теле Благословенного кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Он сомневался и не был уверен по поводу двух знаков, не мог решить и сделать вывод:
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya ca. скрыт ли в оболочке мужской орган и действительно ли язык большой.
Atha kho bhagavato etadahosi: И тогда мысль пришла Благословенному:
“passati kho me ayaṁ uttaro māṇavo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni, yebhuyyena thapetvā dve. «Этот брахманский ученик Уттара видит до той или иной степени тридцать два знака Великого Человека на мне кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Он сомневается и не уверен по поводу двух знаков, не может решить и сделать вывод:
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya cā”ti. скрыт ли в оболочке мужской орган и действительно ли язык большой».
Atha kho bhagavā tathārūpaṁ iddhābhisaṅkhāraṁ abhisaṅkhāsi yathā addasa uttaro māṇavo bhagavato kosohitaṁ vatthaguyhaṁ. И тогда Благословенный совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что брахманский ученик Уттара увидел, что мужской орган Благословенного скрыт в оболочке.
Atha kho bhagavā jivhaṁ ninnāmetvā ubhopi kaṇṇasotāni anumasi paṭimasi; ubhopi nāsikasotāni anumasi paṭimasi; kevalampi nalāṭamaṇḍalaṁ jivhāya chādesi. Затем Благословенный высунул язык и поочерёдно дотронулся им до обоих ушей и обеих ноздрей, а затем покрыл своим языком весь лоб.
Atha kho uttarassa māṇavassa etadahosi: И тогда брахманский ученик Уттара подумал:
“samannāgato kho samaṇo gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi. «Этот отшельник Готама наделён тридцатью двумя знаками Великого Человека.
Yannūnāhaṁ samaṇaṁ gotamaṁ anubandheyyaṁ, iriyāpathamassa passeyyan”ti. Что если я буду следовать за отшельником Готамой и наблюдать за его поведением?»
Atha kho uttaro māṇavo sattamāsāni bhagavantaṁ anubandhi chāyāva anapāyinī. И тогда он словно тень следовал за Благословенным в течение семи месяцев, никогда не покидая его.
Atha kho uttaro māṇavo sattannaṁ māsānaṁ accayena videhesu yena mithilā tena cārikaṁ pakkāmi. В конце седьмого месяца он отправился обратно из страны Видехов в Митхилу, где жил брахман Брахмайю.
Anupubbena cārikaṁ caramāno yena mithilā yena brahmāyu brāhmaṇo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho uttaraṁ māṇavaṁ brahmāyu brāhmaṇo etadavoca: По прибытии он поклонился ему и сел рядом. Затем брахман Брахмайю спросил его:
“kacci, tāta uttara, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ tathā santaṁyeva saddo abbhuggato, no aññathā? «Ну что же, мой дорогой Уттара, правдива ли идущая о нём молва или же нет, и действительно ли господин Готама таков или же нет?»
Kacci pana so bhavaṁ gotamo tādiso, no aññādiso”ti?
“Tathā santaṁyeva, bho, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ saddo abbhuggato, no aññathā; «Идущая о господине Готаме молва правдива, почтенный, не иначе. И господин Готама таков, не иначе.
tādisova so bhavaṁ gotamo, no aññādiso.
Samannāgato ca so bhavaṁ gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi. Он наделён тридцатью двумя знаками Великого Человека.
Suppatiṭṭhitapādo kho pana bho bhavaṁ gotamo; Господин Готама ставит стопу [на землю] ровно – это знак Великого Человека у господина Готамы.
idampi tassa bhoto gotamassa mahāpurisassa mahāpurisalakkhaṇaṁ bhavati.
Heṭṭhā kho pana tassa bhoto gotamassa pādatalesu cakkāni jātāni sahassārāni sanemikāni sanābhikāni sabbākāraparipūrāni … На подошвах его ступней колёса с тысячами спиц, с полным ободом и ступицей…
Āyatapaṇhi kho pana so bhavaṁ gotamo … У него выступающие пятки…
Dīghaṅguli kho pana so bhavaṁ gotamo … У него длинные пальцы на руках и ногах…
Mudutalunahatthapādo kho pana so bhavaṁ gotamo … У него мягкие и нежные руки и ноги…
Jālahatthapādo kho pana so bhavaṁ gotamo … У него сетчатые линии на ладонях и ступнях…
Ussaṅkhapādo kho pana so bhavaṁ gotamo … У него изогнутый свод стопы…
Eṇijaṅgho kho pana so bhavaṁ gotamo … Его ноги как у антилопы…
Ṭhitako kho pana so bhavaṁ gotamo anonamanto ubhohi pāṇitalehi jaṇṇukāni parimasati parimajjati … Когда он стоит, не сутулясь, ладони обеих его рук касаются и трутся о его колени…
Kosohitavatthaguyho kho pana so bhavaṁ gotamo … Его мужской орган скрыт в оболочке…
Suvaṇṇavaṇṇo kho pana so bhavaṁ gotamo kañcanasannibhattaco … Он золотистого цвета, у кожи золотистый отлив…
Sukhumacchavi kho pana so bhavaṁ gotamo. Sukhumattā chaviyā rajojallaṁ kāye na upalimpati … Его кожа утончённая, и из-за утончённости кожи пыль и грязь не липнет к его телу…
Ekekalomo kho pana so bhavaṁ gotamo; ekekāni lomāni lomakūpesu jātāni … Его волосы на теле растут по одному. Из каждой поры тела растёт только один волосок…
Uddhaggalomo kho pana so bhavaṁ gotamo; uddhaggāni lomāni jātāni nīlāni añjanavaṇṇāni kuṇḍalāvaṭṭāni dakkhiṇāvaṭṭakajātāni … Кончики волос на теле завиваются кверху. Завитые кверху волосы на теле сине-чёрные, цвета мази для глаз, завиваются вправо.
Brahmujugatto kho pana so bhavaṁ gotamo … Члены его тела ровные, как у Брахмы…
Sattussado kho pana so bhavaṁ gotamo … У него семь округлостей…
Sīhapubbaddhakāyo kho pana so bhavaṁ gotamo … Его грудь, как у льва…
Citantaraṁso kho pana so bhavaṁ gotamo … Жёлоб между лопатками заполнен…
Nigrodhaparimaṇḍalo kho pana so bhavaṁ gotamo; yāvatakvassa kāyo tāvatakvassa byāmo, yāvatakvassa byāmo tāvatakvassa kāyo … Его пропорции, как у баньянового дерева: размах его рук равен высоте его тела, а высота его тела равна размаху его рук…
Samavaṭṭakkhandho kho pana so bhavaṁ gotamo … У него ровные шея и плечи…
Rasaggasaggī kho pana so bhavaṁ gotamo … У него абсолютный вкус…
Sīhahanu kho pana so bhavaṁ gotamo … Его челюсти, как у льва…
Cattālīsadanto kho pana so bhavaṁ gotamo … У него сорок зубов…
Samadanto kho pana so bhavaṁ gotamo … Его зубы ровные…
Aviraḷadanto kho pana so bhavaṁ gotamo … Между зубами у него нет пробелов…
Susukkadāṭho kho pana so bhavaṁ gotamo … Его зубы полностью белые…
Pahūtajivho kho pana so bhavaṁ gotamo … У него большой язык…
Brahmassaro kho pana so bhavaṁ gotamo karavikabhāṇī … У него божественный голос, как пение птицы Каравики…
Abhinīlanetto kho pana so bhavaṁ gotamo … У него бездонно голубые глаза…
Gopakhumo kho pana so bhavaṁ gotamo … Его ресницы, как у коровы…
Uṇṇā kho panassa bhoto gotamassa bhamukantare jātā odātā mudutūlasannibhā … У него волосы между бровями, которые белые и мягкие как хлопок…
Uṇhīsasīso kho pana so bhavaṁ gotamo; idampi tassa bhoto gotamassa mahāpurisassa mahāpurisalakkhaṇaṁ bhavati. Его голова, как тюрбан, – это знак Великого Человека у господина Готамы.
Imehi kho, bho, so bhavaṁ gotamo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇehi samannāgato. Господин Готама наделён этими тридцатью двумя знаками Великого Человека.
Gacchanto kho pana so bhavaṁ gotamo dakkhiṇeneva pādena paṭhamaṁ pakkamati. Когда он идёт, то делает первый шаг с правой ноги.
So nātidūre pādaṁ uddharati, nāccāsanne pādaṁ nikkhipati; Он ставит ступню ни слишком далеко, ни слишком близко.
so nātisīghaṁ gacchati, nātisaṇikaṁ gacchati; Он идёт ни слишком быстро, ни слишком медленно.
na ca adduvena adduvaṁ saṅghaṭṭento gacchati, na ca gopphakena gopphakaṁ saṅghaṭṭento gacchati. Он идёт так, что колени не касаются друг друга. Он идёт так, что лодыжки не касаются друг друга.
So gacchanto na satthiṁ unnāmeti, na satthiṁ onāmeti; na satthiṁ sannāmeti, na satthiṁ vināmeti. Он идёт так, что его бёдра ни поднимаются, ни опускаются, ни сходятся, ни расходятся.
Gacchato kho pana tassa bhoto gotamassa adharakāyova iñjati, na ca kāyabalena gacchati. Когда он идёт, то только нижняя часть тела покачивается, и не видно усилий в ходьбе.
Apalokento kho pana so bhavaṁ gotamo sabbakāyeneva apaloketi; Когда он поворачивается, чтобы посмотреть, то делает это всем своим телом.
so na uddhaṁ ulloketi, na adho oloketi; Он не смотрит прямо вперёд, не смотрит прямо под ноги.
na ca vipekkhamāno gacchati, yugamattañca pekkhati; tato cassa uttari anāvaṭaṁ ñāṇadassanaṁ bhavati. Когда он идёт, он не оглядывается по сторонам. Он смотрит вперёд [на землю] на расстояние длины хомута плуга, а за пределами этого он обладает беспрепятственным знанием и видением.
So antaragharaṁ pavisanto na kāyaṁ unnāmeti, na kāyaṁ onāmeti; na kāyaṁ sannāmeti, na kāyaṁ vināmeti. Когда он входит в дверь, то не выпрямляется, не наклоняется, не сгибается, и не выгибается вперёд или назад.
So nātidūre nāccāsanne āsanassa parivattati, na ca pāṇinā ālambitvā āsane nisīdati, na ca āsanasmiṁ kāyaṁ pakkhipati. [Садясь], он поворачивается [стоя] ни слишком близко к сиденью, ни слишком далеко от него. [Садясь], он не опирается рукой на сиденье. Он не рушится на него всем своим телом.
So antaraghare nisinno samāno na hatthakukkuccaṁ āpajjati, na pādakukkuccaṁ āpajjati; Когда он сидит внутри помещения, он не потирает в нетерпении своими руками. Он не потирает в нетерпении своими ногами.
na adduvena adduvaṁ āropetvā nisīdati; na ca gopphakena gopphakaṁ āropetvā nisīdati; Не сидит нога ногу. Не сидит лодыжка на лодыжку.
na ca pāṇinā hanukaṁ upadahitvā nisīdati. Не сидит, подперев рукой подбородок.
So antaraghare nisinno samāno na chambhati na kampati na vedhati na paritassati. So achambhī akampī avedhī aparitassī vigatalomahaṁso. Когда он сидит внутри помещения, он не испуган, не дрожит и не трясётся, не нервничает.
Vivekavatto ca so bhavaṁ gotamo antaraghare nisinno hoti. Поскольку он не испуган, не дрожит, не трясётся, не нервничает – у него не встают дыбом волосы, и он настроен на уединение.
So pattodakaṁ paṭiggaṇhanto na pattaṁ unnāmeti, na pattaṁ onāmeti; na pattaṁ sannāmeti, na pattaṁ vināmeti. Когда ему дают воду для чаши, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад.
So pattodakaṁ paṭiggaṇhāti nātithokaṁ nātibahuṁ. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много воды для чаши.
So na khulukhulukārakaṁ pattaṁ dhovati, na samparivattakaṁ pattaṁ dhovati, na pattaṁ bhūmiyaṁ nikkhipitvā hatthe dhovati; hatthesu dhotesu patto dhoto hoti, patte dhote hatthā dhotā honti. Он моет чашу, не создавая шума от расплёскивания. Он моет чашу, не вращая её. Он не ставит чашу на пол, чтобы помыть руки, – но когда он моет руки, он моет чашу; а когда моет чашу, моет руки.
So pattodakaṁ chaḍḍeti nātidūre nāccāsanne, na ca vicchaḍḍayamāno. Он сливает воду из чаши ни слишком далеко [от себя], ни слишком близко, не разбрызгивая её.
So odanaṁ paṭiggaṇhanto na pattaṁ unnāmeti, na pattaṁ onāmeti; na pattaṁ sannāmeti, na pattaṁ vināmeti. Когда ему дают рис, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад.
So odanaṁ paṭiggaṇhāti nātithokaṁ nātibahuṁ. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много риса.
Byañjanaṁ kho pana bhavaṁ gotamo byañjanamattāya āhāreti, na ca byañjanena ālopaṁ atināmeti. Он добавляет соус в правильной пропорции. Он не добавляет в комочек больше соуса, чем положено.
Dvattikkhattuṁ kho bhavaṁ gotamo mukhe ālopaṁ samparivattetvā ajjhoharati; Он переворачивает комочек два или три раза во рту, а затем проглатывает его –
na cassa kāci odanamiñjā asambhinnā kāyaṁ pavisati, na cassa kāci odanamiñjā mukhe avasiṭṭhā hoti; ни одно зёрнышко риса не проходит внутрь не разжёванным, ни одного зёрнышка риса не остаётся во рту,
athāparaṁ ālopaṁ upanāmeti. когда он кладёт в рот следующий комочек.
Rasapaṭisaṁvedī kho pana so bhavaṁ gotamo āhāraṁ āhāreti, no ca rasarāgapaṭisaṁvedī. Когда он принимает пищу, он ощущает вкус, но не испытывает жажды к вкусу.
Aṭṭhaṅgasamannāgataṁ kho pana so bhavaṁ gotamo āhāraṁ āhāreti—Его приём пищи восьмеричен:
neva davāya, na madāya na maṇḍanāya na vibhūsanāya, yāvadeva imassa kāyassa ṭhitiyā yāpanāya, vihiṁsūparatiyā brahmacariyānuggahāya: ‘iti purāṇañca vedanaṁ paṭihaṅkhāmi navañca vedanaṁ na uppādessāmi, yātrā ca me bhavissati anavajjatā ca phāsuvihāro cā’ti. не ради развлечений, не ради упоения, не ради физической красоты и привлекательности, а просто ради стойкости и продолжительности этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем самым] поддержать [ведение] святой жизни, осознавая: «Так я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать в облегчении».
So bhuttāvī pattodakaṁ paṭiggaṇhanto na pattaṁ unnāmeti, na pattaṁ onāmeti; na pattaṁ sannāmeti, na pattaṁ vināmeti. Когда он поел и принял воду для чаши, он не поднимает чашу слишком высоко и не держит её слишком низко, не наклоняет её вперёд или назад.
So pattodakaṁ paṭiggaṇhāti nātithokaṁ nātibahuṁ. Он принимает не слишком мало, но и не слишком много воды для чаши.
So na khulukhulukārakaṁ pattaṁ dhovati, na samparivattakaṁ pattaṁ dhovati, na pattaṁ bhūmiyaṁ nikkhipitvā hatthe dhovati; hatthesu dhotesu patto dhoto hoti, patte dhote hatthā dhotā honti. Он моет чашу, не создавая шума от расплёскивания. Он моет чашу, не вращая её. Он не ставит чашу на пол, чтобы помыть руки, – но когда он моет руки, он моет чашу; а когда моет чашу, моет руки.
So pattodakaṁ chaḍḍeti nātidūre nāccāsanne, na ca vicchaḍḍayamāno. Он сливает воду из чаши ни слишком далеко [от себя], ни слишком близко, не разбрызгивая её.
So bhuttāvī na pattaṁ bhūmiyaṁ nikkhipati nātidūre nāccāsanne, na ca anatthiko pattena hoti, na ca ativelānurakkhī pattasmiṁ. Когда он поел, он ставит чашу на пол ни слишком далеко, ни слишком близко. Он не слишком заботится о чаше, но и не проявляет небрежности по отношению к ней.
So bhuttāvī muhuttaṁ tuṇhī nisīdati, na ca anumodanassa kālamatināmeti. Когда он поел, он некоторое время сидит молча, но не упускает времени, отведённого на произнесение благословений.
So bhuttāvī anumodati, na taṁ bhattaṁ garahati, na aññaṁ bhattaṁ paṭikaṅkhati; Когда он поел и произносит благословения, он не критикует еду и не ожидает другой еды.
aññadatthu dhammiyā kathāya taṁ parisaṁ sandasseti samādapeti samuttejeti sampahaṁseti. Он наставляет, понуждает, побуждает и радует слушающих беседой исключительно по Дхамме.
So taṁ parisaṁ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṁsetvā uṭṭhāyāsanā pakkamati. После этого он встаёт со своего сиденья и уходит.
So nātisīghaṁ gacchati, nātisaṇikaṁ gacchati, na ca muccitukāmo gacchati; Он идёт ни слишком быстро, ни слишком медленно, [вовсе] не так как тот, кто хочет поскорее уйти.
na ca tassa bhoto gotamassa kāye cīvaraṁ accukkaṭṭhaṁ hoti na ca accokkaṭṭhaṁ, na ca kāyasmiṁ allīnaṁ na ca kāyasmā apakaṭṭhaṁ; Он носит одеяние на своём теле ни слишком высоко, ни слишком низко, ни слишком обтягивающе, ни слишком свободно,
na ca tassa bhoto gotamassa kāyamhā vāto cīvaraṁ apavahati; И так, чтобы ветер не сдувал одеяние с тела.
na ca tassa bhoto gotamassa kāye rajojallaṁ upalimpati. Пыль и грязь не пачкают его тела.
So ārāmagato nisīdati paññatte āsane. Nisajja pāde pakkhāleti; Когда он приходит в монастырь, он садится на подготовленное сиденье. Сев, он моет ноги,
na ca so bhavaṁ gotamo pādamaṇḍanānuyogamanuyutto viharati. хотя не слишком заботится о том, чтобы сделать их идеально чистыми.
So pāde pakkhāletvā nisīdati pallaṅkaṁ ābhujitvā ujuṁ kāyaṁ paṇidhāya parimukhaṁ satiṁ upaṭṭhapetvā. Помыв ноги, он садится, скрестив их, держит спину прямо, устанавливает осознанность впереди.
So neva attabyābādhāya ceteti, na parabyābādhāya ceteti, na ubhayabyābādhāya ceteti; Он не сидит, заняв ум [мыслями] о причинении болезненности себе, или болезненности другим, или болезненности обоим.
attahitaparahitaubhayahitasabbalokahitameva so bhavaṁ gotamo cintento nisinno hoti. Он сидит, настроив свой ум на собственное благополучие, на благополучие других, на благополучие обоих, даже на благополучие всего мира.
So ārāmagato parisati dhammaṁ deseti, na taṁ parisaṁ ussādeti, na taṁ parisaṁ apasādeti; Когда он приходит в монастырь, он обучает слушающих Дхамме. Он ни слишком хвалит, ни слишком порицает слушающих.
aññadatthu dhammiyā kathāya taṁ parisaṁ sandasseti samādapeti samuttejeti sampahaṁseti. Он наставляет, понуждает, побуждает и радует слушающих беседой исключительно по Дхамме.
Aṭṭhaṅgasamannāgato kho panassa bhoto gotamassa mukhato ghoso niccharati—Речь, что льётся из его рта, имеет эти восемь качеств:
vissaṭṭho ca, viññeyyo ca, mañju ca, savanīyo ca, bindu ca, avisārī ca, gambhīro ca, ninnādī ca. на отчётлива, понятна, мелодична, внятна, звонка, благозвучна, глубока, жива.
Yathāparisaṁ kho pana so bhavaṁ gotamo sarena viññāpeti, na cassa bahiddhā parisāya ghoso niccharati. Но хотя его голос различим в пределах слушающей аудитории, за этот предел его речь не выходит.
Te tena bhotā gotamena dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṁsitā uṭṭhāyāsanā pakkamanti avalokayamānāyeva avijahitattā. Когда он наставил, понудил, побудил и порадовал людей, они встают со своих сидений и уходят, смотрят только на него и не думают о чём-либо ином.
Addasāma kho mayaṁ, bho, taṁ bhavantaṁ gotamaṁ gacchantaṁ, addasāma ṭhitaṁ, addasāma antaragharaṁ pavisantaṁ, addasāma antaraghare nisinnaṁ tuṇhībhūtaṁ, addasāma antaraghare bhuñjantaṁ, addasāma bhuttāviṁ nisinnaṁ tuṇhībhūtaṁ, addasāma bhuttāviṁ anumodantaṁ, addasāma ārāmaṁ gacchantaṁ, addasāma ārāmagataṁ nisinnaṁ tuṇhībhūtaṁ, addasāma ārāmagataṁ parisati dhammaṁ desentaṁ. «Мы видели, как господин Готама ходит, почтенный. Мы видели, как он стоит; мы видели, как он входит в дверь; мы видели, как он молча сидит в помещении; мы видели, как он принимает в помещении пищу; мы видели, как он молча сидит после принятия пищи; мы видели, как он произносит благословение после принятия пищи; мы видели, как он идёт в монастырь; мы видели, как он сидит молча в монастыре; мы видели, как он в монастыре обучает слушающих Дхамме.
Ediso ca ediso ca so bhavaṁ gotamo, tato ca bhiyyo”ti. Таков господин Готама. Он таков и даже более, чем таков».
Evaṁ vutte, brahmāyu brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṁsaṁ uttarāsaṅgaṁ karitvā yena bhagavā tenañjaliṁ paṇāmetvā tikkhattuṁ udānaṁ udāneti: Когда так было сказано, брахман Брахмайю встал со своего сиденья и, закинув внешнее одеяние за плечо, простёр руки в почтительном приветствии к Благословенному и произнёс три раза:
“Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa. «Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому!
Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa. Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому!
Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassāti. Слава Благословенному, совершенному и полностью просветлённому!
Appeva nāma mayaṁ kadāci karahaci tena bhotā gotamena samāgaccheyyāma? Appeva nāma siyā kocideva kathāsallāpo”ti. Быть может, придёт время, и мы встретимся с господином Готамой, быть может, удастся побеседовать с ним».
Atha kho bhagavā videhesu anupubbena cārikaṁ caramāno yena mithilā tadavasari. И затем, по мере странствий, Благословенный со временем прибыл в Митхилу.
Tatra sudaṁ bhagavā mithilāyaṁ viharati maghadevaambavane. Там он остановился в манговой роще Макхадэвы.
Assosuṁ kho mithileyyakā brāhmaṇagahapatikā: Домохозяева-брахманы из Митхилы услышали:
“samaṇo khalu, bho, gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito videhesu cārikaṁ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ pañcamattehi bhikkhusatehi mithilaṁ anuppatto, mithilāyaṁ viharati maghadevaambavane. «Отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, путешествует по стране Видехов с большой общиной в пятьсот монахов, и теперь он прибыл в Митхилу и остановился в манговой рощей Макхадэвы.
Taṁ kho pana bhavantaṁ gotamaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: И об этом господине Готаме распространилась такая славная молва:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā’ti. «Благословенный – это тот, кто достиг совершенства, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Он провозглашает этот мир с его богами и людьми, Марами и Брахмами, с его поколением жрецов и отшельников, князей и [простых] людей, который он сам реализовал посредством прямого знания.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ sātthaṁ sabyañjanaṁ, kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце – в правильных значениях и формулировках. Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую».
Sādhu kho pana tathārūpānaṁ arahataṁ dassanaṁ hotī”ti. Хорошо было бы увидеть таких арахантов».
Atha kho mithileyyakā brāhmaṇagahapatikā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā appekacce bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu; appekacce bhagavatā saddhiṁ sammodiṁsu, sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁsu; appekacce yena bhagavā tenañjaliṁ paṇāmetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu; appekacce bhagavato santike nāmagottaṁ sāvetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu; appekacce tuṇhībhūtā ekamantaṁ nisīdiṁsu. И тогда домохозяева-брахманы из Митхилы отправились к Благословенному. Некоторые поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые обменялись с ним приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча.
Assosi kho brahmāyu brāhmaṇo: “samaṇo khalu, bho, gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito mithilaṁ anuppatto, mithilāyaṁ viharati maghadevaambavane”ti. И брахман Брахмайю услышал: «Отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев в бездомную жизнь, прибыл в Митхилу и остановился в манговой роще Макхадэвы».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo sambahulehi sāvakehi saddhiṁ yena maghadevaambavanaṁ tenupasaṅkami. И тогда брахман Брахмайю отправился в манговую рощу Макхадэвы в сопровождении нескольких брахманских учеников.
Atha kho brahmāyuno brāhmaṇassa avidūre ambavanassa etadahosi: Когда он пришёл в манговую рощу, то подумал:
“na kho metaṁ patirūpaṁ yohaṁ pubbe appaṭisaṁvidito samaṇaṁ gotamaṁ dassanāya upasaṅkameyyan”ti. «Было бы неподобающе, если бы я подошёл к отшельнику Готаме до того, как меня представят».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo aññataraṁ māṇavakaṁ āmantesi: И он обратился к одному брахманскому ученику:
“ehi tvaṁ, māṇavaka, yena samaṇo gotamo tenupasaṅkama; upasaṅkamitvā mama vacanena samaṇaṁ gotamaṁ appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ puccha: «Ну же, брахманский ученик, иди к отшельнику Готаме и от моего имени припали к его ногам. Спроси от моего имени, свободен ли отшельник Готама от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в комфортном состоянии,
‘brahmāyu, bho gotama, brāhmaṇo bhavantaṁ gotamaṁ appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ pucchatī’ti.
Evañca vadehi: и далее скажи так:
‘brahmāyu, bho gotama, brāhmaṇo jiṇṇo vuḍḍho mahallako addhagato vayoanuppatto, vīsavassasatiko jātiyā, tiṇṇaṁ vedānaṁ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṁ sākkharappabhedānaṁ itihāsapañcamānaṁ, padako, veyyākaraṇo, lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo. «Брахман Брахмайю, господин Готама, стар, отягощён годами, много прожил, дни его подходят к концу. Ему идёт сто двадцатый год. Он знаток Трёх Вед в их словарях, литургии, фонологии, этимологии, и исторей как пятое. Он хорошо знает филологию, грамматику, и прекрасно сведущ в натурфилософии и в знаках Великого Человека.
Yāvatā, bho, brāhmaṇagahapatikā mithilāyaṁ paṭivasanti, brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—Из всех домохозяев-брахманов, живущих в Митхиле, брахман Брахмайю значится самым выдающимся среди них
yadidaṁ bhogehi; в богатстве,
brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—
yadidaṁ mantehi; знании гимнов,
brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—
yadidaṁ āyunā ceva yasasā ca. возрасте и славе.
So bhoto gotamassa dassanakāmo’”ti. Он хочет увидеть господина Готаму».
“Evaṁ, bho”ti kho so māṇavako brahmāyussa brāhmaṇassa paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi. «Да, почтенный» – ответил брахманский ученик. И он отправился к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями, он встал рядом и донёс своё послание. [Благословенный ответил]:
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhito kho so māṇavako bhagavantaṁ etadavoca:
“brahmāyu, bho gotama, brāhmaṇo bhavantaṁ gotamaṁ appābādhaṁ appātaṅkaṁ lahuṭṭhānaṁ balaṁ phāsuvihāraṁ pucchati;
evañca vadeti:
‘brahmāyu, bho gotama, brāhmaṇo jiṇṇo vuḍḍho mahallako addhagato vayoanuppatto, vīsavassasatiko jātiyā, tiṇṇaṁ vedānaṁ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṁ sākkharappabhedānaṁ itihāsapañcamānaṁ, padako, veyyākaraṇo, lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo.
Yāvatā, bho, brāhmaṇagahapatikā mithilāyaṁ paṭivasanti, brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—
yadidaṁ bhogehi;
brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—
yadidaṁ mantehi;
brahmāyu tesaṁ brāhmaṇo aggamakkhāyati—
yadidaṁ āyunā ceva yasasā ca.
So bhoto gotamassa dassanakāmo’”ti.
“Yassadāni, māṇava, brahmāyu brāhmaṇo kālaṁ maññatī”ti. «Ученик, пусть брахман Брахмайю приходит, когда сочтёт нужным».
Atha kho so māṇavako yena brahmāyu brāhmaṇo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ etadavoca: И тогда брахманский ученик отправился к брахману Брахмайю и сказал:
“katāvakāso khomhi bhavatā samaṇena gotamena. «Разрешение было даровано отшельником Готамой.
Yassadāni bhavaṁ kālaṁ maññatī”ti. Вы можете отправляться, как только сочтёте нужным».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami. И брахман Брахмайю отправился к Благословенному.
Addasā kho sā parisā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ dūratova āgacchantaṁ. Собравшиеся увидели его издали,
Disvāna oramiya okāsamakāsi yathā taṁ ñātassa yasassino. и все разом расступились перед ним, как поступают перед тем, кто хорошо известен и знаменит.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo taṁ parisaṁ etadavoca: И тогда брахман Брахмайю обратился к собравшимся:
“alaṁ, bho. «Довольно, почтенные.
Nisīdatha tumhe sake āsane. Пусть каждый займёт своё место и сядет.
Idhāhaṁ samaṇassa gotamassa santike nisīdissāmī”ti. Я сяду вот здесь, рядом с отшельником Готамой».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṁ sammodi. И тогда он подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdi. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом.
Ekamantaṁ nisinno kho brahmāyu brāhmaṇo bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni samannesi. и стал рассматривать тридцать два знака Великого Человека на теле Благословенного.
Addasā kho brahmāyu brāhmaṇo bhagavato kāye dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni, yebhuyyena ṭhapetvā dve. До той или иной степени ему удалось распознать тридцать два знака на теле Благословенного кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Он сомневался и не был уверен по поводу двух знаков, не мог решить и сделать вывод:
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya ca. скрыт ли в оболочке мужской орган и действительно ли язык большой.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo bhagavantaṁ gāthāhi ajjhabhāsi: И тогда брахман Брахмайю обратился к Благословенному строфами:
“Ye me dvattiṁsāti sutā, Тридцать два знака изучил я –
mahāpurisalakkhaṇā; Что признаки, отметины Великого.
Duve tesaṁ na passāmi, Но двух не вижу я, Готама,
bhoto kāyasmiṁ gotama. На теле на твоём.
Kacci kosohitaṁ bhoto, То, скрытое под одеянием,
vatthaguyhaṁ naruttama; Укрыто ли оно, Великий?
Nārīsamānasavhayā, У слова хоть и женский род,
kacci jivhā na dassakā. Но ведь язык твой как у мужа?
Kacci pahūtajivhosi, И длинным должен быть язык,
yathā taṁ jāniyāmase; Согласно нашему ученью.
Ninnāmayetaṁ pahūtaṁ, Достань его хоть на чуть-чуть,
kaṅkhaṁ vinaya no ise. Утешь же наше любопытство.
Diṭṭhadhammahitatthāya, И ради блага в этой жизни
samparāyasukhāya ca; И счастья жизней, что придут,
Katāvakāsā pucchāma, Даруй же это разрешенье
yaṁ kiñci abhipatthitan”ti. Так чтобы всё мы знать могли.
Atha kho bhagavato etadahosi: И тогда мысль пришла Благословенному:
“passati kho me ayaṁ brahmāyu brāhmaṇo dvattiṁsamahāpurisalakkhaṇāni, yebhuyyena ṭhapetvā dve. «Этот брахман Брахмайю видит до той или иной степени тридцать два знака Великого Человека на мне, кроме двух.
Dvīsu mahāpurisalakkhaṇesu kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati—Он сомневается и не уверен по поводу двух знаков, не может решить и сделать вывод:
kosohite ca vatthaguyhe pahūtajivhatāya cā”ti. скрыт ли в оболочке мужской орган и действительно ли язык большой».
Atha kho bhagavā tathārūpaṁ iddhābhisaṅkhāraṁ abhisaṅkhāsi yathā addasa brahmāyu brāhmaṇo bhagavato kosohitaṁ vatthaguyhaṁ. И тогда Благословенный совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что брахман Брахмайю увидел, что мужской орган Благословенного скрыт в оболочке.
Atha kho bhagavā jivhaṁ ninnāmetvā ubhopi kaṇṇasotāni anumasi paṭimasi; ubhopi nāsikasotāni anumasi paṭimasi; kevalampi nalāṭamaṇḍalaṁ jivhāya chādesi. Затем Благословенный высунул язык и поочерёдно дотронулся им до обоих ушей и обеих ноздрей, а затем покрыл своим языком весь лоб.
Atha kho bhagavā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ gāthāhi paccabhāsi: И затем Благословенный ответил этими строфами брахману Брахмайю:
“Ye te dvattiṁsāti sutā, Тридцать два знака изучил ты –
mahāpurisalakkhaṇā; Что признаки, отметины Великого.
Sabbe te mama kāyasmiṁ, И все их можно у меня найти,
mā te kaṅkhāhu brāhmaṇa. Так что, брахман, сомнения развей.
Abhiññeyyaṁ abhiññātaṁ, Что было нужно, то познал я,
bhāvetabbañca bhāvitaṁ; Что было нужно, то развил,
Pahātabbaṁ pahīnaṁ me, Что было нужно, то оставил,
tasmā buddhosmi brāhmaṇa. И потому, брахман, я – Будда.
Diṭṭhadhammahitatthāya, И ради блага в этой жизни
samparāyasukhāya ca; И счастья жизней, что придут,
Katāvakāso pucchassu, Дарую я то разрешенье,
yaṁ kiñci abhipatthitan”ti. Так спрашивай, что хочешь знать.
Atha kho brahmāyussa brāhmaṇassa etadahosi: И тогда брахман Брахмайю подумал:
“katāvakāso khomhi samaṇena gotamena. «Разрешение было даровано мне отшельником Готамой.
Kiṁ nu kho ahaṁ samaṇaṁ gotamaṁ puccheyyaṁ: О чём же мне его спросить:
‘diṭṭhadhammikaṁ vā atthaṁ samparāyikaṁ vā’”ti. о благе в этой жизни или о благе в следующих?»
Atha kho brahmāyussa brāhmaṇassa etadahosi: И далее он подумал:
“kusalo kho ahaṁ diṭṭhadhammikānaṁ atthānaṁ. «Я обучен в отношении блага этой жизни,
Aññepi maṁ diṭṭhadhammikaṁ atthaṁ pucchanti. и другие спрашивают меня о благе в этой жизни.
Yannūnāhaṁ samaṇaṁ gotamaṁ samparāyikaṁyeva atthaṁ puccheyyan”ti. Почему бы мне не спросить его только о благе в следующих жизнях?»
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo bhagavantaṁ gāthāhi ajjhabhāsi: И тогда он обратился к Благословенному строфами:
“Kathaṁ kho brāhmaṇo hoti, «Как человек становится брахманом?
kathaṁ bhavati vedagū; Как знание обретает он?
Tevijjo bho kathaṁ hoti, Как тройственное знание обретает?
sotthiyo kinti vuccati. Как может стать святым учёным он?
Arahaṁ bho kathaṁ hoti, Как он становится архатом?
kathaṁ bhavati kevalī; Как достигает совершенства?
Muni ca bho kathaṁ hoti, Как, что безмолвный он мудрец?
buddho kinti pavuccatī”ti. И в каком случае он будет зваться Буддой?»
Atha kho bhagavā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ gāthāhi paccabhāsi: И затем Благословенный ответил этими строфами брахману Брахмайю:
“Pubbenivāsaṁ yo vedi, «Кто знает прошлые рожденья,
saggāpāyañca passati; Кто видел небеса и ад,
Atho jātikkhayaṁ patto, И кто достиг рождений прекращенья,
abhiññā vosito muni. Тот напрямую видящий мудрец.
Cittaṁ visuddhaṁ jānāti, Он знает, ум его очищен,
muttaṁ rāgehi sabbaso; Всецело вычистив всю страсть,
Pahīnajātimaraṇo, Отброшены перерожденья,
brahmacariyassa kevalī; И прожита святая жизнь,
Pāragū sabbadhammānaṁ, Преодолевши всё и вся,
buddho tādī pavuccatī”ti. Зовётся Буддой он».
Evaṁ vutte, brahmāyu brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṁsaṁ uttarāsaṅgaṁ karitvā bhagavato pādesu sirasā nipatitvā bhagavato pādāni mukhena ca paricumbati, pāṇīhi ca parisambāhati, nāmañca sāveti: И когда так было сказано, брахман Брахмайю поднялся со своего сиденья и, закинув своё внешнее одеяние за плечо, припал к ногам Благословенного, расцеловал стопы, и погладил их руками, произнося своё имя:
“brahmāyu ahaṁ, bho gotama, brāhmaṇo; «Я брахман Брахмайю, господин Готама.
brahmāyu ahaṁ, bho gotama, brāhmaṇo”ti. Я брахман Брахмайю, господин Готама».
Atha kho sā parisā acchariyabbhutacittajātā ahosi: И собрание удивилось и восхитилось, сказав:
“acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho. «Удивительно, господа, как поразительно, господа! «Как удивительно, господа, как поразительно –
Yatra hi nāmāyaṁ brahmāyu brāhmaṇo ñāto yasassī evarūpaṁ paramanipaccakāraṁ karissatī”ti. таким могуществом и такой силой обладает отшельник Готама, что известный и знаменитый брахман Брахмайю проявил такое смирение!»
Atha kho bhagavā brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ etadavoca: И тогда Благословенный обратился к брахману Брахмайю:
“alaṁ, brāhmaṇa, uṭṭhaha nisīda tvaṁ sake āsane yato te mayi cittaṁ pasannan”ti. «Довольно, брахман, поднимайся. Возвращайся на своё сиденье, раз ты столь уверен во мне».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo uṭṭhahitvā sake āsane nisīdi. И брахман Брахмайю тогда поднялся и вернулся на своё сиденье.
Atha kho bhagavā brahmāyussa brāhmaṇassa anupubbiṁ kathaṁ kathesi, seyyathidaṁ—И затем Благословенный дал ему последовательное наставление –
dānakathaṁ, sīlakathaṁ, saggakathaṁ; разговор о щедрости, разговор о нравственности, разговор о небесных мирах;
kāmānaṁ ādīnavaṁ okāraṁ saṅkilesaṁ nekkhamme ānisaṁsaṁ pakāsesi. Он объяснил опасность, низость и порочность чувственных удовольствий и благословение отречения.объяснил опасность, низость, и порочность чувственных удовольствий и благословение отречения.
Yadā bhagavā aññāsi brahmāyuṁ brāhmaṇaṁ kallacittaṁ muducittaṁ vinīvaraṇacittaṁ udaggacittaṁ pasannacittaṁ, atha yā buddhānaṁ sāmukkaṁsikā dhammadesanā taṁ pakāsesi—И когда он увидел, что ум брахмана Брахмайю был готовым, восприимчивым, свободным от помех, вдохновлённым и уверенным, тогда он изложил ему учение, свойственное [только] буддам:
dukkhaṁ, samudayaṁ, nirodhaṁ, maggaṁ. [то есть, учение] о страдании, происхождении [страданий], прекращении и Пути.
Seyyathāpi nāma suddhaṁ vatthaṁ apagatakāḷakaṁ sammadeva rajanaṁ paṭiggaṇheyya; И подобно тому как на чистую ткань, с которой были смыты все пятна, краска легла бы равномерно,
evameva brahmāyussa brāhmaṇassa tasmiṁyeva āsane virajaṁ vītamalaṁ dhammacakkhuṁ udapādi: то точно так же, когда брахман Брахмайю сидел на том самом месте, в нём возникло чистое и незапятнанное видение Дхаммы:
“yaṁ kiñci samudayadhammaṁ sabbaṁ taṁ nirodhadhamman”ti. [то есть понимание] «Всё что подвержено происхождению, – подвержено и прекращению».
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo diṭṭhadhammo pattadhammo viditadhammo pariyogāḷhadhammo tiṇṇavicikiccho vigatakathaṅkatho vesārajjappatto aparappaccayo satthusāsane bhagavantaṁ etadavoca: Так брахман Брахмайю увидел Дхамму, постиг Дхамму, понял Дхамму, и проник в Дхамму, Вышел за пределы сомнений, избавился от замешательства, стал уверенным в себе и независимым от других [в отношении] учения Учителя. Тогда он обратился к Благословенному:
“abhikkantaṁ, bho gotama, abhikkantaṁ, bho gotama. «Великолепно, господин Готама! Великолепно!
Seyyathāpi, bho gotama, nikkujjitaṁ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṁ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṁ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṁ dhāreyya ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṁ bhotā gotamena anekapariyāyena dhammo pakāsito. Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также господин Готама различными способами прояснил Дхамму.
Esāhaṁ bhavantaṁ gotamaṁ saraṇaṁ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Мы принимаем прибежище в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов.
Upāsakaṁ maṁ bhavaṁ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gataṁ. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».
Adhivāsetu ca me bhavaṁ gotamo svātanāya bhattaṁ saddhiṁ bhikkhusaṅghenā”ti. И пусть Благословенный вместе с общиной монахов примет моё приглашение на завтрашний обед!»
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Благословенный молча согласился.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo bhagavato adhivāsanaṁ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi. И когда брахман Брахмайю понял, что приглашение принято, он поднялся со своего сиденья, поклонился Благословенному, и, обойдя его с правой стороны, ушёл.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo tassā rattiyā accayena sake nivesane paṇītaṁ khādanīyaṁ bhojanīyaṁ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṁ ārocāpesi: И тогда брахман Брахмайю, когда ночь уже подходила к концу, подготовил в своём доме разные виды превосходной еды и объявил Благословенному:
“kālo, bho gotama, niṭṭhitaṁ bhattan”ti. «Господин Готама, время пришло, кушанье готово».
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṁ nivāsetvā pattacīvaramādāya yena brahmāyussa brāhmaṇassa nivesanaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi saddhiṁ bhikkhusaṅghena. И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние, и отправился с общиной монахов к дому брахмана Брахмайю, где сел на подготовленное сиденье.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo sattāhaṁ buddhappamukhaṁ bhikkhusaṅghaṁ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi. И затем в течение недели брахман Брахмайю собственноручно обслуживал общину монахов во главе с Буддой разными видами превосходной еды.
Atha kho bhagavā tassa sattāhassa accayena videhesu cārikaṁ pakkāmi. В конце той недели Благословенный отправился в путешествие по стране Видехов.
Atha kho brahmāyu brāhmaṇo acirapakkantassa bhagavato kālamakāsi. И вскоре после его ухода брахман Брахмайю скончался.
Atha kho sambahulā bhikkhū yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnā kho te bhikkhū bhagavantaṁ etadavocuṁ: И тогда несколько монахов отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и сказали:
“brahmāyu, bhante, brāhmaṇo kālaṅkato. «Уважаемый, брахман Брахмайю скончался.
Tassa kā gati, ko abhisamparāyo”ti? Какова его участь? Каков его будущий удел?»
“Paṇḍito, bhikkhave, brahmāyu brāhmaṇo paccapādi dhammassānudhammaṁ, na ca maṁ dhammādhikaraṇaṁ vihesesi. «Монахи, брахман Брахмайю был мудр, он вступил на путь Дхаммы и не беспокоил меня истолкованием Дхаммы.
Brahmāyu, bhikkhave, brāhmaṇo pañcannaṁ orambhāgiyānaṁ saṁyojanānaṁ parikkhayā opapātiko hoti, tattha parinibbāyī, anāvattidhammo tasmā lokā”ti. С уничтожением пяти нижних оков он спонтанно переродился [в Чистых обителях] и там достигнет окончательной ниббаны, никогда более не возвращаясь из того мира [обратно в этот]».
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
Brahmāyusuttaṁ niṭṭhitaṁ paṭhamaṁ.