Other Translations: Deutsch , English , Srpski
From:
Saṁyutta Nikāya 1.20 Саньютта Никая 1.20
2. Nandanavagga 2. Нандана
Samiddhisutta Самиддхи
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā rājagahe viharati tapodārāme. Однажды Благословенный проживал в Раджагахе, в Парке Горячих Источников.
Atha kho āyasmā samiddhi rattiyā paccūsasamayaṁ paccuṭṭhāya yena tapodā tenupasaṅkami gattāni parisiñcituṁ. И тогда достопочтенный Самиддхи, поднявшись с первыми лучами солнца, отправился к горячим источникам, чтобы искупаться.
Tapode gattāni parisiñcitvā paccuttaritvā ekacīvaro aṭṭhāsi gattāni pubbāpayamāno. Искупавшись в горячих источниках, он вышел и встал в единственном одеянии, высушивая части своего тела.
Atha kho aññatarā devatā abhikkantāya rattiyā abhikkantavaṇṇā kevalakappaṁ tapodaṁ obhāsetvā yena āyasmā samiddhi tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā vehāsaṁ ṭhitā āyasmantaṁ samiddhiṁ gāthāya ajjhabhāsi: И тогда, глубокой ночью, некое божество прекрасной наружности, освещая все горячие источники, подошло к достопочтенному Самиддхи. Подойдя, оно встало в воздухе и обратилось к достопочтенному Самиддхи строфой:
“Abhutvā bhikkhasi bhikkhu, «Не насладившись, ищешь подаяния ты, монах,
na hi bhutvāna bhikkhasi; Не ищешь подаяний, если насладился.
Bhutvāna bhikkhu bhikkhassu, Вначале насладись, монах, потом уже ищи,
mā taṁ kālo upaccagā”ti. Пусть время не пройдёт мимо тебя напрасно!»
“Kālaṁ vohaṁ na jānāmi, «Не знаю, чем же может время это быть,
channo kālo na dissati; Ведь время спрятано, нельзя его увидеть.
Tasmā abhutvā bhikkhāmi, А потому не наслаждаясь, подаяния я ищу:
mā maṁ kālo upaccagā”ti. Пусть время не пройдёт мимо меня напрасно!»
Atha kho sā devatā pathaviyaṁ patiṭṭhahitvā āyasmantaṁ samiddhiṁ etadavoca: И тогда то божество спустилось на землю и обратилось к достопочтенному Самиддхи:
“daharo tvaṁ, bhikkhu, pabbajito susu kāḷakeso, bhadrena yobbanena samannāgato, paṭhamena vayasā, anikkīḷitāvī kāmesu. «Ты, монах, ушёл в бездомную жизнь ещё черноволосым юношей, наделённым благословением молодости на первом этапе жизни, не наигравшись чувственными удовольствиями.
Bhuñja, bhikkhu, mānusake kāme; Наслаждайся чувственными удовольствиями, монах.
mā sandiṭṭhikaṁ hitvā kālikaṁ anudhāvī”ti. Не оставляй того, что видно здесь и сейчас, ради преследования того, что требует времени».
“Na khvāhaṁ, āvuso, sandiṭṭhikaṁ hitvā kālikaṁ anudhāvāmi. «Я не оставил того, что видно здесь и сейчас, подруга, ради преследования того, что требует времени.
Kālikañca khvāhaṁ, āvuso, hitvā sandiṭṭhikaṁ anudhāvāmi. Я оставил то, что требует времени, ради преследования того, что видно здесь и сейчас.
Kālikā hi, āvuso, kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā; ādīnavo ettha bhiyyo. Ведь Благословенный, подруга, утверждал, что чувственные удовольствия съедают много времени, полны страданий, полны отчаяния, а опасность, заключённая в них, ещё больше.
Sandiṭṭhiko ayaṁ dhammo akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhī”ti. А эта Дхамма видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя».
“Kathañca, bhikkhu, kālikā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo? «Но как так, монах, что Благословенный утверждал, что чувственные удовольствия съедают много времени, полны страданий, полны отчаяния, а опасность, заключённая в них, ещё больше?
Kathaṁ sandiṭṭhiko ayaṁ dhammo akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhī”ti? А эта Дхамма видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя?».
“Ahaṁ kho, āvuso, navo acirapabbajito adhunāgato imaṁ dhammavinayaṁ. «Я недавно получил монашеское посвящение, подруга, недавно оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, недавно пришёл в эту Дхамму и Винаю.
Na tāhaṁ sakkomi vitthārena ācikkhituṁ. Я не могу тебе объяснить это в подробностях.
Ayaṁ so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho rājagahe viharati tapodārāme. Но Благословенный, совершенный, полностью просветлённый, проживает в Раджагахе, в Парке Горячих Источников.
Taṁ bhagavantaṁ upasaṅkamitvā etamatthaṁ puccha. Подойди к этому Благословенному и спроси его об этом.
Yathā te bhagavā byākaroti tathā naṁ dhāreyyāsī”ti. То, как он тебе это объяснит, так это и запомни».
“Na kho, bhikkhu, sukaro so bhagavā amhehi upasaṅkamituṁ, aññāhi mahesakkhāhi devatāhi parivuto. «Непросто нам подойти к тому Благословенному, монах. Ведь его окружают другие, очень влиятельные божества.
Sace kho tvaṁ, bhikkhu, taṁ bhagavantaṁ upasaṅkamitvā etamatthaṁ puccheyyāsi, mayampi āgaccheyyāma dhammassavanāyā”ti. Если бы ты подошёл к нему и спросил его об этом, то мы бы тоже отправились следом, чтобы услышать Дхамму».
“Evamāvuso”ti kho āyasmā samiddhi tassā devatāya paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā samiddhi bhagavantaṁ etadavoca: «Хорошо, подруга», – ответил достопочтенный Самиддхи. И тогда он отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и рассказал обо всей беседе, которая состоялась с этим божеством, добавив:
“Idhāhaṁ, bhante, rattiyā paccūsasamayaṁ paccuṭṭhāya yena tapodā tenupasaṅkamiṁ gattāni parisiñcituṁ.
Tapode gattāni parisiñcitvā paccuttaritvā ekacīvaro aṭṭhāsiṁ gattāni pubbāpayamāno.
Atha kho, bhante, aññatarā devatā abhikkantāya rattiyā abhikkantavaṇṇā kevalakappaṁ tapodaṁ obhāsetvā yenāhaṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā vehāsaṁ ṭhitā imāya gāthāya ajjhabhāsi:
‘Abhutvā bhikkhasi bhikkhu,
na hi bhutvāna bhikkhasi;
Bhutvāna bhikkhu bhikkhassu,
mā taṁ kālo upaccagā’ti.
Evaṁ vutte, ahaṁ, bhante, taṁ devataṁ gāthāya paccabhāsiṁ:
‘Kālaṁ vohaṁ na jānāmi,
channo kālo na dissati;
Tasmā abhutvā bhikkhāmi,
mā maṁ kālo upaccagā’ti.
Atha kho, bhante, sā devatā pathaviyaṁ patiṭṭhahitvā maṁ etadavoca:
‘daharo tvaṁ, bhikkhu, pabbajito susu kāḷakeso, bhadrena yobbanena samannāgato, paṭhamena vayasā, anikkīḷitāvī kāmesu.
Bhuñja, bhikkhu, mānusake kāme;
mā sandiṭṭhikaṁ hitvā kālikaṁ anudhāvī’ti.
Evaṁ vuttāhaṁ, bhante, taṁ devataṁ etadavocaṁ:
‘na khvāhaṁ, āvuso, sandiṭṭhikaṁ hitvā kālikaṁ anudhāvāmi;
kālikañca khvāhaṁ, āvuso, hitvā sandiṭṭhikaṁ anudhāvāmi.
Kālikā hi, āvuso, kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā; ādīnavo ettha bhiyyo.
Sandiṭṭhiko ayaṁ dhammo akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhī’ti.
Evaṁ vutte, bhante, sā devatā maṁ etadavoca:
‘kathañca, bhikkhu, kālikā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā; ādīnavo ettha bhiyyo?
Kathaṁ sandiṭṭhiko ayaṁ dhammo akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṁ veditabbo viññūhī’ti?
Evaṁ vuttāhaṁ, bhante, taṁ devataṁ etadavocaṁ:
‘ahaṁ kho, āvuso, navo acirapabbajito adhunāgato imaṁ dhammavinayaṁ, na tāhaṁ sakkomi vitthārena ācikkhituṁ.
Ayaṁ so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho rājagahe viharati tapodārāme.
Taṁ bhagavantaṁ upasaṅkamitvā etamatthaṁ puccha.
Yathā te bhagavā byākaroti tathā naṁ dhāreyyāsī’ti.
Evaṁ vutte, bhante, sā devatā maṁ etadavoca:
‘na kho, bhikkhu, sukaro so bhagavā amhehi upasaṅkamituṁ, aññāhi mahesakkhāhi devatāhi parivuto.
Sace kho tvaṁ, bhikkhu, taṁ bhagavantaṁ upasaṅkamitvā etamatthaṁ puccheyyāsi, mayampi āgaccheyyāma dhammassavanāyā’ti.
Sace, bhante, tassā devatāya saccaṁ vacanaṁ, idheva sā devatā avidūre”ti. «Если слова этого божества были правдой, уважаемый, то тогда это божество сейчас должно быть где-то рядом».
Evaṁ vutte, sā devatā āyasmantaṁ samiddhiṁ etadavoca: Когда так было сказано, то божество обратилось к достопочтенному Самиддхи:
“puccha, bhikkhu, puccha, bhikkhu, yamahaṁ anuppattā”ti. «Спроси, монах! Спроси, монах! Я пришла».
Atha kho bhagavā taṁ devataṁ gāthāhi ajjhabhāsi: И тогда Благословенный обратился к тому божеству строфой:
“Akkheyyasaññino sattā, «Те, кто воспринимают то, что выразить возможно, –
akkheyyasmiṁ patiṭṭhitā; Те, в том, что выразить возможно, утверждаются тогда.
Akkheyyaṁ apariññāya, Не понимая полностью всё то, что можно выразить,
yogamāyanti maccuno. Они тем самым в рабство Смерти попадают.
Akkheyyañca pariññāya, Но, полностью поняв всё то, что можно выразить,
Akkhātāraṁ na maññati; „Того, кто выражает“ не измышляет он,
Tañhi tassa na hotīti, Ведь для него не существует ничего такого,
Yena naṁ vajjā na tassa atthi; За счёт чего его он мог бы описать.
Sace vijānāsi vadehi yakkhā”ti. Если, дух, ты понял, то говори».
“Na khvāhaṁ, bhante, imassa bhagavatā saṅkhittena bhāsitassa vitthārena atthaṁ ājānāmi. «Я не понимаю в подробностях, уважаемый, значение того, что сказал вкратце Благословенный.
Sādhu me, bhante, bhagavā tathā bhāsatu yathāhaṁ imassa bhagavatā saṅkhittena bhāsitassa vitthārena atthaṁ jāneyyan”ti. Пожалуйста, уважаемый, пусть Благословенный объяснит мне это так, чтобы я поняла в подробностях значение того, что было сказано вкратце».
“Samo visesī uda vā nihīno, «Тот, измышляет кто: „Такой же я, иль лучше, или хуже“,
Yo maññatī so vivadetha tena; Тот в этом случае может пуститься в споры.
Tīsu vidhāsu avikampamāno, Но кто в трёх этих различениях не дрогнет,
Samo visesīti na tassa hoti; Тот не считает: „Я такой же или лучше“.
Sace vijānāsi vadehi yakkhā”ti. Если, дух, ты понял, то говори».
“Imassapi khvāhaṁ, bhante, bhagavatā saṅkhittena bhāsitassa na vitthārena atthaṁ ājānāmi. «В этом случае также, уважаемый, я не понимаю в подробностях значение того, что сказал вкратце Благословенный.
Sādhu me, bhante, bhagavā tathā bhāsatu yathāhaṁ imassa bhagavatā saṅkhittena bhāsitassa vitthārena atthaṁ jāneyyan”ti. Пожалуйста, уважаемый, пусть Благословенный объяснит мне это так, чтобы я поняла в подробностях значение того, что было сказано вкратце».
“Pahāsi saṅkhaṁ na vimānamajjhagā, «Отбросил он подсчёт, не заявляет самомнения,
Acchecchi taṇhaṁ idha nāmarūpe; Отрезал жажду к имени-и-форме он.
Taṁ chinnaganthaṁ anighaṁ nirāsaṁ, И божества, и люди его ищут —
Pariyesamānā nājjhagamuṁ; И здесь и там, на небесах, в обителях во всех.
Devā manussā idha vā huraṁ vā, Того, кто разрубил узлы, найти они не могут,
Saggesu vā sabbanivesanesu. Того, кто не обеспокоен, жажды кто лишён.
Sace vijānāsi vadehi yakkhā”ti. Если, дух, ты понял, то говори».
“Imassa khvāhaṁ, bhante, bhagavatā saṅkhittena bhāsitassa evaṁ vitthārena atthaṁ ājānāmi—«Уважаемый, я понимаю в подробностях значение того, что сказал вкратце Благословенный, так:
Pāpaṁ na kayirā vacasā manasā, «Не нужно в мире зла свершать,
Kāyena vā kiñcana sabbaloke; Ни телом, ни умом, ни речью.
Kāme pahāya satimā sampajāno, Отбросив наслаждения чувств, осознанным и бдительным
Dukkhaṁ na sevetha anatthasaṁhitan”ti. Идти не стоит тем путём, что причиняет боль и вред».
Nandanavaggo dutiyo.
Tassuddānaṁ
Nandanā nandati ceva,
Natthiputtasamena ca;
Khattiyo saṇamāno ca,
Niddātandī ca dukkaraṁ;
Hirī kuṭikā navamo,
Dasamo vutto samiddhināti.